Страница 106 из 150
Къ числу такихъ почтенныхъ писателей, безъ всякаго сомн?нія, могъ бы принадлежать авторъ разбираемой нами брошюрки, если бы захот?лъ посвятить себя этой прекрасной ц?ли. Изв?стность въ другой сфер? словесности давно имъ уже пріобр?тена и упрочена. Новая д?ятельность для полуграмотнаго народа, конечно, не прибавитъ ничего къ его литературному имени, не доставитъ никакихъ возмездій житейскихъ, ни славы, ни почестей, ни выгодъ, ни, можетъ быть, даже видимыхъ знаковъ благодарности, отъ т?хъ, для чьей пользы онъ будетъ работать. Но самая безвозмездность труда им?етъ свою прелесть для н?которыхъ людей благородныхъ, которая составляетъ ихъ исключительную собственность и служитъ, можетъ быть, единственнымъ знакомь ихъ отличія отъ другихъ.
Между т?мъ, начавъ уже говорить мн?ніе наше объ этомъ важномъ предмет?, по случаю новой книжки для народа, мы почитаемъ себя обязанными договорить его откровенно, и потому скажемъ въ дополненіе нашихъ словъ, что характеръ литературы народной, какъ намъ кажется, требуетъ еще другихъ важн?йшихъ качествъ, кром? т?хъ, какія мы зам?тили въ этой книжк?.
Д?ло чтенія для народа сопряжено съ н?которымъ трудомъ. Нравственная мысль имъ уважается; но если она уже и прежде была изв?стна ему, то не составляетъ новой причины для чтенія. Простота несложнаго разсказа также не причина къ предпринятію этого труда. Наконецъ, народность языка, столь трудно достигаемая литераторами, для самого народа есть д?ло обыкновенное и не поражаетъ его такъ, какъ насъ.
Т? не совс?мъ правы, я думаю, которые смотрятъ на нашъ народъ, какъ на ребенка, еще ничего несмыслящаго и требующаго д?тскихъ игрушекъ, поверхностныхъ наставленій, полушуточнаго языка и легкихъ размышленій о предметахъ самыхъ обыкновенныхъ.
Правда, народъ читаетъ иногда сказки; но не для того, чтобы учиться, а только для того, чтобы см?яться, или занять свою фантазію чудными невозможностями. Но въ нешуточныхъ мысляхъ своихъ обращаетъ онъ интересъ ума уже не къ частнымъ элементарнымъ истинамъ, не къ азбучнымъ понятіямъ нравственности; но, что покажется, можете быть, нев?роятнымъ для многихъ, онъ прямо приступаетъ къ самымъ высшимъ, самымъ отвлеченнымъ вопросамъ любомудрія; ищетъ постигнуть ихъ внутреннюю связь и вн?шнія отношенія къ жизни, не ограничивая любопытства своего интересомъ корысти, или прим?няемостію мысли къ житейскимъ пользамъ.
Предметы, которые занимаютъ умъ народа и служатъ основаніемъ его мышленія, почерпаются имъ изъ самыхъ глубокихъ истинъ нашего в?роученія. Онъ прежде всего ищетъ составить себ? понятіе о Высшемъ Существ?, о Его отношеніяхъ къ міру и челов?ку, о начал? добра и зла, о созданіи и устройств? вселенной, о нравственной законности челов?ческихъ поступковъ, о правд? и гр?х?, о первоначальномъ закон? челов?ческихъ отношеній, семейныхъ и общественныхъ; о возможности внутренняго усовершенствованія челов?ка, о характер? высшаго соединенія его съ Богомъ и т. д. Вотъ отъ чего житія Святыхъ, поученія Св. Отцевъ и Богослужебныя книги составляютъ, или, правильн?е, составляли любимый предметъ его чтенія, украшеніе его вечернихъ разговоровъ, источникъ его духовныхъ п?сенъ, обычную сферу его мышленія въ старости, ут?шенія его предсмертныхъ минутъ, когда весь смыслъ жизни сосредоточивается въ одно посл?днее сознаніе. Вотъ главное основаніе всей совокупности его развитыхъ и неразвитыхъ уб?жденій.
Но надобно признаться, что этотъ характеръ народнаго мышленія съ н?котораго времени началъ изм?няться. Причина тому, кажется, въ изм?неніи т?хъ отношеній, какія существовали прежде между понятіями низшаго и высшихъ класовъ. Ибо прежде распространенія у насъ образованности Западной, основывающейся преимущественно на раціонализм? науки, все просв?щеніе Россіи, весь образъ мыслей вс?хъ классовъ общества, проистекалъ изъ одного общаго источника: изъ прямаго и непосредственнаго ученія нашей Церкви.
Монастыри наши, раскинутые частою с?ткою по всей земл? Русской, наполненные выходцами изъ вс?хъ классовъ народа, находились въ такомъ отношеніи къ умственному просв?щенію всей земли, въ какомъ находятся университеты Европейскіе къ народамъ Западнымъ: они составляли центръ и опред?ляли характеръ народнаго мышленія.
Въ тишин? уединенной кельи смиренный инокъ, отрекшійся отъ вс?хъ постороннихъ ц?лей, не развлекаясь волненіемъ надеждъ и страховъ, радостями и страданіями жизни, предавался вполн? изученію высшихъ духовныхъ истинъ, соединяя умозр?ніе съ молитвою, мысль съ в?рою, д?ло самоусовершенствованія съ д?ломъ самопознанія, и стараясь такимъ образомъ не однимъ отвлеченнымъ понятіемъ, но всею полнотою своего бытія, утонуть въ постиженіи высшей премудрости, открывавшейся ему въ Божественномъ Писаніи и въ богомудромъ помышленіи Святыхъ Отцевъ. Вокругъ смиреннаго инока собирались мало по малу слушатели ученики; вокругъ нихъ народъ изо вс?хъ классовъ общества. Умозр?ніе, которому предавались отшельники изъ міра, было вм?ст? и основаніемъ и в?нцомъ всего мышленія въ мір?. Высшія сословія, находясь въ живомъ и близкомъ соприкосновеніи съ монастырями и основывая уб?жденія свои на т?хъ же началахъ, развивали въ д?л? жизненныхъ отношеній т? же понятія, которыя въ д?л? чистаго умозр?нія развивались въ уединенной кель?. Простой народъ, не им?я ни довольно времени, ни довольно средствъ, чтобы самому образовывать свои понятія, принималъ ихъ по частямъ, отрывками, но всегда проникнутыми одинакимъ смысломъ, изъ монастырей и отъ высшаго класса.
Такимъ образомъ, понятія одного сословія были дополненіемъ другаго, и общая мысль держалась кр?пко и ц?ло въ общей жизни народа, истекая постоянно изъ одного источника: Церкви.
Между т?мъ, съ т?хъ поръ какъ наука Запада сд?лалась еще другимъ источникомъ нашего мышленія, понятія высшаго класса, проистекая изъ него, отд?лились отъ понятій народныхъ, если не внутреннимъ разногласіемъ, то, по крайней м?р?, недостаткомъ вн?шняго соглашенія. Монастырь пересталъ быть центральнымъ вм?стилищемъ вс?хъ концовъ общества и живымъ средоточіемъ вс?хъ его умственныхъ движеній. Уб?жденія и понятія народныя, неподдерживаемыя прикосновеніемъ съ господствующей образованностію, получили ту ограниченность, которая многимъ изъ просв?щенныхъ не позволяетъ постигнуть глубину ихъ перваго основанія. Но между т?мъ эти уб?жденія, эти понятія простаго народа, разорванныя на части, но еще живыя и сохранившія внутреннюю силу свою, остаются до сихъ поръ еще единственнымъ содержаніемъ его умственныхъ размышленій, основою его сердечныхъ уб?жденій, связью его различныхъ членовъ, причиною его нравовъ и обычаевъ, и единственнымъ источникомъ его нравственной кр?пости. Этотъ характеръ внутренняго народнаго быта находитъ себ? подпору въ слушаніи церковныхъ службъ, въ ослаб?вшихъ, но еще не совс?мъ прерванныхъ сношеніяхъ съ оставшимися монастырями, и, наконецъ, въ н?которыхъ духовныхъ книгахъ, доступныхъ грамотнымъ старикамъ.
Между т?мъ, неизб?жная необходимость времени требуетъ уже и отъ простаго народа принятія новой образованности. Грамотность гражданская становится почти всеобщею; но, д?лая простолюдина способн?е къ пріобр?тенію новыхъ св?деній, она, вм?ст? съ т?мъ, удаляетъ его отъ занятій языкомъ Церковно Славянскимъ, въ которомъ заключался единственный источникъ его внутреннихъ уб?жденій. Что же будетъ, если, почерпая свои понятія изъ новой литературы гражданской, онъ найдетъ въ ней одн? книги легкаго чтенія, составленныя изъ денежныхъ выгодъ, забавляющія читателя странностью эффектовъ, старающіяся возбудить въ немъ страсти и понравиться ему разслабленіемъ нравственныхъ правилъ, – или книги чтенія тяжелаго, составленныя съ ц?лію учить народъ тому, что онъ знаетъ, не принаровленныя къ его уже готовымъ понятіямъ, объясняющія ему частные вопросы науки безъ отношенія къ его центральнымъ уб?жденіямъ, даже не предполагая ихъ существованія и принимая вн?шнюю необразованность за д?тскую пустоту безсмыслія. Первыя книги разорятъ его внутреннюю жизнь; вторыя или не будутъ читаться, или не свяжутся съ его первороднымъ мышленіемъ, и, сл?дственно, останутся безполезными. Вообще чтеніе, вм?сто ц?ли назиданія, получитъ ц?лью удовольствіе.