Страница 56 из 134
3. В это время несколько молодых людей из деревни Дабаритты‚ принадлежавшие к наблюдательному корпусу на Большой равнине‚ напали на управляющего Агриппы и Береники‚ Птолемея‚ и отняли у него весь багаж‚ заключавший в себе‚ между прочим‚ немало дорогих тканей‚ массу серебряных бокалов и шестьсот золотых слитков. Так как они не могли утаить награбленное‚ то доставили все Иосифу в Тарихею. Последний порицал их насильственный образ действий против царских особ и отдал все‚ что они ему принесли‚ на сохранение богатейшему тарихейскому гражданину Энею с намерением при удобном случае переслать это собственникам. Это‚ однако‚ накликало на него большую беду. Участники в грабеже‚ в досаде на то‚ что им ничего не досталось от добычи‚ проникнув также в намерение Иосифа ценою их трудов оказать услугу царской чете‚ еще в ту же ночь побежали в свои деревни и повсюду изображали Иосифа как изменника. Они подняли на ноги также и ближайшие города‚ так что к утру на него нахлынуло сто тысяч вооруженных воинов. Они собрались в тарихейский ипподром‚ где было произнесено много страстных речей против Иосифа. Одни кричали‚ что нужно отрешить от должности изменника‚ другие — чтобы предали его сожжению. Иоанн и вместе с ним Иисус‚ сын Сапфия‚ тогдашний начальник Тивериады‚ все больше раздували ярость толпы.
Друзья и телохранители Иосифа‚ за исключением четырех‚ разбежались все от страха перед нападением толпы. Он сам еще спал‚ когда уже был подложен огонь; затем он поднялся и хотя оставшиеся при нем четыре телохранителя советовали ему бежать‚ он все-таки‚ [207] не страшась ни покинутого своего положения‚ ни многочисленности врагов‚ выскочил к толпе в изорванном платье‚ с покрытой прахом головой‚ закинутыми за спину руками и привязанным сзади к шее своим собственным мечом. Это возбудило сожаление дружественно расположенных к нему людей‚ в особенности жителей Тарихеи; те же‚ которые прибыли из деревень и ближайших окрестностей и были озлоблены против него‚ поносили его и требовали‚ чтобы он немедленно выдал сокровища‚ составляющие общественное достояние‚ и сознался бы в своих изменнических связях. Вид‚ в котором он предстал перед ними‚ породил именно в них мнение‚ что он не намерен отрицать возникшие против него подозрения и прибег ко всем этим средствам‚ способным возбудить жалость‚ для того‚ чтобы вымолить прощение. Но в действительности обнаруженная им полная смиренность была только прелюдией к задуманной им военной хитрости‚ и только для того‚ чтобы раздвоить негодовавшую против него толпу по предмету ее злобы‚ он обещал им во всем признаться.
Когда он получил позволение говорить‚ он произнес: Эти сокровища я не имел в виду ни послать к Агриппе‚ ни присвоить себе‚ ибо никогда я не буду считать своим другом нашего противника или личной выгодой то‚ что вредит нашим общим интересам. Но я видел‚ что ваш город‚ о граждане Тарихеи‚ в высшей степени нуждается в защите и не имеет никаких запасных денег для сооружения его стен — вот почему я решил из боязни перед тивериадцами и другими городами‚ претендующими на эту добычу‚ сохранить втайне этот клад для того‚ чтобы на эти средства выстроить вам стену. Если вы этого не одобряете‚ то я прикажу принести сюда добытое добро и отдам его на разграбление; если же я имел в виду вашу пользу‚ то казните вашего благодетеля!»
4. Тарихеяне ответили на это громкими одобрениями‚ тивериадцы же и другие ругали и угрожали. Обе части оставили Иосифа в стороне и затеяли спор между собой. Опираясь на тарихеян‚ которых он склонил в свою пользу‚ а их было около сорока тысяч‚ он уже смелее заговорил с толпой и строго укорял ее в поспешности. Что касается спорных денег‚ заключил он‚ то прежде всего он укрепит на них Тарихею‚ но и для остальных городов будут приняты меры безопасности; они не будут терпеть недостаток в деньгах‚ если только они соединятся против тех‚ для борьбы с которыми нужно собрать эти деньги‚ а не восстанут против того‚ который их доставляет.
5. Тогда удалилась та часть толпы‚ которая видела себя [208] обманутой в своих надеждах‚ хотя все еще озлобленная; две тысячи вооруженных все-таки напали на него и с угрозами окружили дом‚ в который он еще вовремя спасся бегством. Против них Иосиф опять употребил другую хитрость. Он взошел на крышу‚ дал знак рукой‚ чтобы они замолчали‚ и сказал; «Я‚ собственно‚ не знаю‚ в чем состоит ваше желание‚ ибо я вас не могу понять‚ когда вы все вместе кричите. Но я готов сделать все‚ что от меня потребуют‚ если вы нескольких из своей среды пошлете ко мне в дом для того‚ чтобы я мог спокойно объясниться с ними». По этому предложению к нему зашли знатнейшие из них вместе с зачинщиками. Иосиф приказал потащить их в самый отдаленный угол его дома и при закрытых дверях бичевать их до тех пор‚ пока не обнажатся их внутренности. Толпа в это время стояла на улице и полагала‚ что продолжительные переговоры так долго задерживают депутатов. Иосиф же велел внезапно распахнуть двери и выбросить вон на улицу обагренных кровью людей.[111] Этот вид нагнал такой страх на угрожавшую толпу‚ что она бросила оружие и побежала прочь.
6. Это усилило зависть Иоанна‚ и он задумал новое покушение против Иосифа. Под предлогом какой-то болезни он письменно просил у Иосифа разрешения пользоваться теплыми целебными купаниями в Тивериаде. Иосиф‚ не подозревавший еще о его кознях‚ предписал администрации города оказать Иоанну должное гостеприимство и заботиться о его нуждах. Добившись всего этого‚ он уже спустя два дня стал преследовать настоящую цель своего прибытия в Тивериаду. То ложными россказнями‚ то подкупом он начал побуждать жителей к отпадению от Иосифа. Сила‚ поставленный Иосифом для наблюдения за городом‚ немедля написал ему о предательских затеях. По получении письма Иосиф в ту же ночь выехал и с наступлением утра был уже в Тивериаде. Народ вышел ему навстречу; Иоанн‚ хотя догадывался‚ что прибытие Иосифа касается лично его‚ послал одно из своих доверенных лиц сказать ему‚ что болезнь приковывает его к кровати‚ вследствие чего он не может встретить его лично. Когда же Иосиф собрал тивериадцев в ипподром и только хотел было начать им говорить о содержании письма‚ Иоанн тайно послал вооруженных людей с поручением убить его.
Когда собрание увидело этих людей‚ обнажавших свои мечи еще на некотором отдалении‚ оно громко вскричало; Иосиф обернулся на этот шум и‚ увидев сверкающие уже над его головой мечи‚ побежал вниз к берегу (он во время своего обращения к народу стоял на кургане вышиной в шесть локтей)‚ вскочил в тут же стоявшее судно [209] и с двумя телохранителями поплыл в открытое озеро.
7. Его же солдаты взялись вдруг за оружие и пошли на убийц. Опасаясь‚ что при возникновении междоусобицы весь город может сделаться жертвой злонамеренности немногих людей‚ Иосиф приказал своим через посла‚ чтобы они только заботились о своей безопасности‚ но не убивали никого из виновных и никого не подвергали ответственности. Повинуясь этому приказу‚ те остались в покое; но жители окрестностей‚ узнав об измене и ее зачинщике‚ вооружились против Иоанна‚ который между тем успел уже бежать к себе на родину‚ в Гисхалу. Со всех городов Галилеи стеклись к Иосифу тысячи вооруженных людей и объявили себя готовыми выступить против общего врага‚ Иоанна‚ и сжечь его вместе с городом‚ который оказывает ему убежище. Он благодарил их за сочувствие к нему‚ но старался смягчить их гнев‚ ибо он лучше хотел преодолеть своих врагов умом‚ чем лишить их жизни. Узнав от отдельных городов имена людей‚ отпавших вместе с Иоанном (граждане добровольно выдавали своих земляков)‚ он объявил через герольдов‚ что тот‚ который в течение пяти дней не оставит Иоанна‚ имущество того он отдаст на разграбление‚ а дома виновных вместе с их семействами уничтожит огнем. Этой угрозой он мгновенно привел на свою сторону более трех тысяч человек‚ которые явились и положили свое оружие к его ногам.
С остатком из двух тысяч сирийских беглецов Иоанн стал агитировать тайно‚ после того‚ как ему не удалось сделать это открыто. Так он тайно отправил послов в Иерусалим с целью заподозрить во все более возраставшей власти Иосифа и велел им сказать: «Если не примут мер против него‚ то его вскоре увидят как тирана в столице». Народ это предвидел и не обращал внимания на посольство. Но сильные и некоторые из стоявших во главе из зависти послали втайне деньги Иоанну для того‚ чтобы он мог набрать наемное войско и побороть Иосифа. В то же время они решили между собой отрешить его от должности правителя. Полагая‚ однако‚ что одного их решения не будет достаточно‚ они послали две тысячи пятьсот тяжеловооруженных воинов и четырех высокопоставленных мужей: Иоазара‚ сына Номика‚ Анания‚ сына Саддука‚ и Симона и Иуду‚ сыновей Ионатана[112] (все очень искусные ораторы)‚ с поручением отвратить от Иосифа расположение народа‚ и если он добровольно отдастся им в руки‚ то дать ему возможность оправдаться; если же он насильно будет отстаивать свой пост‚ то поступить с ним как с врагом. Иосифу было сообщено письменно его друзьями о выступлении войска‚ но причин они не могли объяснить‚ [210] так как план его врагов хранился втайне. Он поэтому не принял никаких мер предосторожности‚ таким образом на сторону врагов тотчас же перешли четыре города: Сепфорис‚ Гамала‚ Гисхала и Тивериада.