Страница 45 из 80
При преемнике Юлиана, Иовиане, Афанасий снова занял кафедру. При Bаленте (364-780), брате и восточном соправителе Валентиниана I, опять начались преследования православных. Валент попал под влияние упорных ариан и преследовал православных и полуариан. Вследствие этого последние все более сближались с православными. Был издан указ о ссылке Афанасия (367). Святитель снова бежал. Но в Александрии из-за этого начались волнения, и Валент вынужден был возвратить Афанасия. Это было последнее его изгнание. До самой смерти он спокойно управлял Церковью. Самые враги его чувствовали уважение к великому старцу. Он был 47 лет епископом и 20 лет провел в изгнании. Преставился св. Афанасий в 373 г. В помощь Афанасию, достигшему глубокой старости, на защиту православия выступил св. Василий Великий (329-379), еп. Кесарии Каппадокийской. Получив в 370 году епископскую кафедру, он с необыкновенной ревностью принялся за восстановление православия на востоке. Его усердными помощниками были Амфилохий Иконийский, брат его, Григорий Нисский, Григорий Богослов и др. Надо сказать, что большинство епископов на востоке были ариане или полуариане. Св. Василий установил связь со св. Афанасием и с западными епископами, которые считали всех восточных епископов арианами. Валенту такая его деятельность не нравилась.
Он пытался сначала воздействовать на него через весьма решительного и настойчивого префекта Модеста. Но ни уговоры, ни угрозы последнего никакого впечатления на св. Василия не произвели. Столь же неудачны были попытки самого Валента, приезжавшего в Кесарию. Он только проникся уважением к святителю. Опасаясь народного возмущения, он отказался от намерения тайно сослать Василия. В Риме св. Василий не нашел поддержки. Дела же ухудшились в Александрии, где преемником св. Афанасия стал арианин. На западе св. Василия поддержал св. Амвросий, еп. Медиоланский. Он донес императору Валентиану о преследовании православных Валентом. Тот приказал брату оставить православных в покое. В Александрии был изгнан арианский епископ и возведен православный Петр. В 378 г. Валент погиб в войне с готами и этим кончилось дело арианства. Зап. Император Грациан освободил из заточения всех православных епископов, сосланных Валентом, а его восточный соправитель Феодосий I (с 379) окончательно утвердил торжество православия. Св. Василий не дожил до этого, скончавшись незадолго до этого в том же 379 г. На западе арианство не имело успеха. Рассуждение об отвлеченных предметах не было тогда в духе западных христиан. Большим защитником православия продолжал оставаться св. Амвросий Медиоланский. В Испании ариане встречались до 589 г., у лангобардов до 662 года.
Арианами были так называемые социане в Польше в 17 в. Во время арианских смут, в тесной связи с арианством, возникли еще некоторые ереси. Почти повторял ересь Ария Аполлинарий Младший, ученый епископ Лаодикийский (362 г). и Македоний, епископ Константинопольский (около 342 г.). Слишком отвлеченное учение Аполлинария не привлекало большого числа последователей. Опровергали его, главным образом, святители Афанасий Великий и Григорий Богослов. Македоний был сначала арианином, потом полуарианином. По главным пунктам своей ереси последователей его называют также духоборцами. Православное учение о Св. Духе против них защищали святители Василий Великий, Григорий Нисский и Григорий Богослов.
Второй Вселенский Собор
Второй Вселенский Собор, Константинопольский I-й, состоялся при императоре Феодосии I-м Великом, в 381 г., сначала под председательством Мелетия Антиохийского, потом знаменитого Назианзина, известного в Церкви под именем Богослова, наконец Нектария, преемника Григория на Константинопольской кафедре. Этот собор собирался против Константинопольского епископа Македония и его последователей полуариан-духоборцев, считавших Сына только подобосущным Отцу, а Святого Духа первым творением и орудием Сына. Собор имел в виду также и аномеев, последователей Аеция и Евномия, учивших, что Сын не подобен Отцу, но иной с Ним сущности, последователей Фотина, возобновившего савеллианство, и Аполлинария (Лаодикийского), учивших, что плоть Христова, принесенная с неба из лона Отца, не имела разумной души, которую заменило Божество Слова. Мелетий, соединявший ревность к Православию с духом христианской кротости, скончался вскоре после открытия Собора. Смерть его дала простор страстям, которые принудили Григория Назианзина отказаться не только участия в Соборе, но и от Константинопольской кафедры. Главным деятелем Собора остался Григорий Нисский, муж, соединявший обширную ученость и высокий ум с примерной святостью жизни.
Собор утвердил нерушимо Символ Никейский; кроме этого, он присовокупил к нему последние пять членов; где понятие единосущия распространено в той же силе безусловного смысла и на Духа Святого, вопреки ереси духоборцев, воздвигнутой Македонием, епископом Константинополя, при императоре Констанции, низверженным еще в то же время, но нашедшим себе опору в поместном Лампсакском соборе. Вместе с тем была осуждена и ересь Аполлинария, епископа сирийской Лаодикии. В отношении церковной иерархии замечательно сравнение Константинопольского епископа с прочими экзархами, не только в почетном имени, но и в правах первосвященничества; при этом к области его причислены митрополии Понта, Малой Азии и Фракии. В заключение Собор установил форму соборного суда и принятия еретиков в церковное общение после раскаяния, одних через крещение, других через миропомазание, смотря по важности заблуждения" (Булгаков. Настольная книга священнослужителей. Киев, 1913 г.).
Третий Вселенский Собор
К концу 4-го века, после борьбы с разного рода еретиками, Церковь полностью раскрыла учение о Лице Господа Иисуса Христа, подтвердив, что Он есть Бог и вместе человек. Но люди науки не удовлетворялись положительным учением Церкви; в учении о богочеловечестве Иисуса Христа они находили пункт, не уясненный для разума. Это вопрос об образе соединения в Лице Иисуса Христа Божественной и человеческой природы и взаимном отношении той и другой. Вопрос этот в конце 4 и начале 5 в. занимал антиохийских богословов, которые и приняли на себя задачу разъяснить его научно, путем разума. Но так как они придавали соображением разума большее значение, чем следовало, то, при выяснении этого вопроса, так же как и в прежних разъяснениях, не обошлись без ересей, волновавших Церковь в 5, 6 и даже 7 веках. Ересь Нестория была первой из ересей, развивавшихся в Церкви при научном разъяснении вопроса об образе соединения в Лице Иисуса Христа Божественной и человеческой природы и их взаимном отношении. Она, подобно ереси Ария, вышла из антиохийского училища, не допускавшего таинственности в понимании догматов веры. Богословам антиохийского училища казалось непонятным и даже невозможным учение о соединении двух природ Божественной и человеческой, ограниченной и неограниченной, в одно Лицо Бога-человека Иисуса Христа. Желая дать этому учению разумное и понятное объяснение, они пришли к еретическим мыслям.
Диодор, епископ Тарсийский (ум. 394 г.), прежде антиохийский пресвитер и учитель училища, первый развил такого рода мысли. Он написал в опровержение Аполлинария сочинение, в котором доказывал, что в Иисусе Христе человеческая природа как до соединения, так и после соединения с Божественной была полная и самостоятельная. Но, определяя образ соединения двух полных природ, он затруднялся (вследствие воззрений Антиохийской школы на догматы) сказать, что человеческая и Божественная природа составили единое Лицо Иисуса, и потому разграничил их между собой то того, что между ними не было полного и существенного объединения. Он учил, что совершенный прежде веков Сын воспринял совершенное от Давида, что Бог Слово обитал в рожденном от семени Давидова, как в храме, и что от Девы Марии родился человек, а не Бог Слово, ибо смертное рождает смертное по естеству. Отсюда, по Диодору, Иисус Христос был простой человек, в котором обитало Божество, или который носил в себе Божество. Ученик Диодора, Феодор, епископ Мопсуетский (ум. 429 г.), развил эту мысль еще полнее. Он резко отличал в Иисусе Христе человеческую личность от Божественной. Существенное соединение Бога-Слова с человеком Иисусом в одно лицо, по его понятию, было бы ограничением Божества, потому оно и невозможно. Между ними возможно только внешнее единение, соприкосновение одного с другим.