Страница 80 из 210
Административные задачи консистории Устав определял следующим образом: 1) назначения на церковные должности; 2) отчеты и характеристики кандидатов; 3) пострижения в монастырях епархии; 4) надзор за ведением церковных книг (метрических и др.); 5) управление архиерейским домом, его имуществом, а также управление монастырями и храмами. Юрисдикция консисторий распространялась на духовенство и на мирян. За исключением тех преступлений, которые, согласно Своду законов, подлежали гражданскому суду, в компетенцию консистории входили проступки духовенства по службе, а также против благонравия и церковного благочиния. Ведению консистории подлежали дела, связанные с церковными имуществами, и жалобы как духовенства, так и мирян на духовных лиц. Решения принимались коллегиально на совместных заседаниях и представлялись вместе с протоколами епископу. Последний мог вернуть дело назад в консисторию. Если расхождения в мнениях сохранялись, то окончательное решение оставалось за епископом [884]. Со 2–й половины XIX в. епископы оказываются все более перегружены делами консисторий. «Глаз моих и с очками часто недостает для сего бумажного века», — жаловался митрополит Филарет Дроздов, как и многие его собратия, в своих мемуарах [885].
В 1869 г. был утвержден новый бюджет (штаты) духовных консисторий, а в 1883 г. появился новый Устав консисторий, который, впрочем, мало чем отличался от предыдущего [886]. В Грузии консистории назывались епархиальными канцеляриями, а в Алеутской епархии — духовным правлением. Кроме того, духовные правления имелись у викариев в Великом Устюге, Люблине, Холме, Сарапуле и Выборге (до открытия Финляндской епархии) [887].
е) До учреждения консисторий на службе епархиальных архиереев находились так называемые правители и судьи архиерейских домов, которые вели судебные дела иногда не только в епархиальном центре, но и в других городах епархии. В первые годы синодального периода Святейший Синод содержал так называемых стряпчих — специалистов канцелярского дела и по финансовому состоянию епархий. Для проверки кандидатов на церковные должности в XVIII в. существовали экзаменаторы из числа ученых монахов, которые зачастую были также секретарями епископов и в этой своей роли становились незаменимыми. Секретарь был доверенным лицом и связующим звеном с прочими органами управления [888]. До секуляризации в епархиях имелись также экономы с целым штатом служащих для управления вотчинами. Наконец, к архиерейскому дому принадлежали также певчие соборного хора, который состоял из взрослых и учеников и сопровождал епископа во время объездов им епархии. «Духовный регламент» содержит точные предписания относительно епископского надзора за поведением этой свиты, содержание которой бывало обременительно для посещаемых церковных общин [889].
В качестве сборщиков податей в XVII в. и позднее выступали поповские старосты, упраздненные только в 1764 г. Наряду с ними задачу административного надзора за духовенством (до 1764 г.) исполняли заказчики, наличие которых по указу Святейшего Синода от 1737 г. было обязательным. Их помощниками являлись десятильники, собиравшие подати с духовенства в так называемых десятинах — более мелких церковно–административных подразделениях епархий. Начиная с царствования императрицы Елизаветы, заказчики стали именоваться благочинными — термином, вошедшим в употребление епархиальных канцелярий лишь теперь, хотя он встречался уже в Наказе поповским старостам патриарха Адриана от 1698 г. и в «Духовном регламенте» [890].
Назначавшиеся епископом благочинные получали от него инструкцию. В 1745 г. появилась инструкция в Воронежской епархии, затем, в 1751 г., инструкция Московского архиепископа Платона Малиновского (1748–1755), а в 1760 и 1764 гг. — инструкции для Тверской епархии. В 1775 г. архиепископ (позже митрополит) Московский Платон Левшин издал свою Инструкцию благочинным приходских церквей, которую Святейший Синод объявил обязательной для всех епархий. В 1857 г. она была исправлена и дополнена, а в 1892 г. вышла новым изданием. Согласно Уставу консисторий 1841 г., назначение благочинных было делом «усмотрения епархиального архиерея» (ст. 67 в издании 1841 г. и ст. 63 в издании 1883 г.). Епархии были разделены на благочиннические округа с 10–30 общинами в каждом. В 60–х гг. XIX в. утвердился было обычай избрания благочинных духовенством, но указ Святейшего Синода от 1881 г. отменил его. Планы реформ, обсуждавшиеся в публицистике 1905–1906 гг., предусматривали возобновление выборности благочинных, но практических результатов они не имели [891]. Благочинные осуществляли надзор за нравственностью духовенства, за управлением церковным имуществом и за церковными книгами и были обязаны дважды в год объезжать церкви своего округа. Они имели право самостоятельно улаживать мелкие дела и налагать церковные наказания за незначительные проступки.
О результатах своих объездов они должны были делать подробные отчеты епископу. Относительно вознаграждения за эту службу никаких предписаний не было, обычно оно производилось за счет отчислений из доходов клира. В 60–е гг. стали возникать благочиннические советы. Первым, кто созвал в 1865 г. собрание благочинных своей епархии для обсуждения вопросов религиозного воспитания и нравственности, был Минский архиепископ Михаил Голубович (1848–1868). Его примеру последовали епископы других епархий. После издания в 1867 г. Уставов духовных училищ и семинарий в повестку дня таких собраний стали включаться также учебные дела, выборы делегатов на окружные и епархиальные училищные съезды, изыскание средств для учебных заведений. К началу 80–х гг. эти собрания были где–то прекращены, а где–то ограничивались обсуждением административных вопросов [892].
Достойно упоминания, что еще в начале XVIII в. опыт подобного рода собраний был предпринят Тобольским митрополитом Филофеем Лещинским. Из–за невозможности лично посещать все церкви своей огромной епархии он созвал в 1702 г. церковное собрание, на котором была принята инструкция приходскому духовенству, состоявшая из 51 статьи. Она касалась пастырской деятельности, благочинных, тайны исповеди, поведения клириков и др. Это начинание не нашло продолжателей ни в самом Тобольске, ни где–либо еще [893]. По указу от 1797 г., для надзора за монастырями епархии епископы должны были назначать благочинных из числа монастырских настоятелей. В 1828 г. они получили от Святейшего Синода особую инструкцию [894].
1865 г. был ознаменован созданием епархиальных ревизионных комитетов по проверке отчетности о (не охваченных государственным контролем) средствах консисторий, духовных учебных заведений, церковноприходских школ, братств и попечительств. Комитеты состояли из трех членов, назначавшихся епископом из приходского духовенства и преподавателей учебных заведений [895]. В 1823 г. на основе проекта, разработанного митрополитом Филаретом Дроздовым и утвержденного императором, были организованы епархиальные попечительства о неимущих духовного звания [896]. На созывавшихся в конце 60–х гг. епархиальных и окружных собраниях духовенства обсуждались наряду со школьными также сословные вопросы, такие, как взаимная помощь, пенсионные кассы, изыскание средств для попечительств и т. п. [897] Развитие церковноприходских школ повлекло за собой создание епархиальных училищных советов [898]. Следует упомянуть и об официальных «Епархиальных ведомостях», которые начали издаваться в епархиях с 60–х гг. С середины XIX в. организуются братства, а также церковно–археологические и церковно–исторические общества, которые приступают к изданию церковно–статистических описаний некоторых епархий [899].
ж) Средоточием епархиального управления и местопребыванием епископа, его свиты и слуг был архиерейский дом, откуда до 1764 г. осуществлялось управление вотчинами и всем движимым и недвижимым имуществом епархии. Персонал этого управления, обычно весьма многочисленный, назначался и оплачивался по усмотрению епископа и в зависимости от его средств [900]. Так, к началу XVIII в. персонал Ростовского архиерейского дома насчитывал 498 человек, Тверского — 240, Крутицкого — 151. По мере постепенного перехода церковных имений под государственный контроль число архиерейских слуг в 1–й половине XVIII в. сокращалось. И все же в 1742 г. в Ростове при архиерейском доме с доходом в 8000 руб. в год состояло 300 человек, включая сюда и причт шести церквей (73 человека). Обычно эти числа колебались от 30 до 135 человек [901]. Доходы складывались из подворной подати с крестьян епископских вотчин и налогов с духовенства [902]. После создания Монастырского приказа, а позднее — Коллегии экономии подворная подать, за вычетом отчислений на содержание архиерейского дома, стала уходить в эти учреждения. О размерах отчислений с начала XVIII в. до 1764 г. шли оживленные споры. В 1707 г. для 15 епархий они были установлены в пределах от 1000 до 1500 руб.