Страница 116 из 151
2. И. Флавий. Арх. XVII, 10, 5, XVIII, 1, 1, 6; XX, 5, 2, Иуд война, II, 4, 1; 8, 1, Деян 5, 37. По мнению большинства историков. Иуда восставал дважды, в 4 и 6 гг. н. э. См., напр., Г. Грец. История еврейского народа, т. IV, с. 189, E. Schurer. Тhе Нistorу оf Jewish Peoplе, v. I, р. 332, 381. Многие отождествляют Езекию, которого казнил Ирод (Арх. XIV, 9, 2), с отцом Иуды Гавлонита. Канаим, канаиты, было еврейское наименование зелотов. Один из учеников Христа, Симон, вышел из этой партии (Мф 10, 4, Мк 3, 18). О зелотах см.: К. Келер. Зелоты. — ЕЭ, т. VII, с. 721-729, М. Непgel. Die Zeloten. Leiden, 1961.
3. Вознесение Моисея, 10, 5 сл. (пер. Н. Никольского). Об этом апокрифе см.: АРОТ, II, р. 407-413; E. Schurer. Тhе Нistorу оf Jewish Peoplе, v. II, р. 506.
4. Деян 5, 37.
5. См., напр., Евангелие Фомы, V-ХI. — АNТ, р. 60 ff.
6. Считая слово тектон символическим, указывающим на созидательную деятельность Христа, историк Жебелев подверг сомнению само предание о том, что Иисус был «плотником» или «строителем» (см. С. Жебелев. Христос-плотник — «Христианский Восток», Пг., 1922, т. VI, в. III, с. 303 сл.) Однако для подобного скептицизма нет ни малейшего основания. Св. Иустин, живший в Палестине, пишет, что Иисус «исполнял плотничьи работы, изготовляя плуги и ярма» (Св. Иустин. Диалог с Трифоном Иудеем, 88).
7. Ипполит Философумена, 5, 26.
8. Мф 14, 23; Мк 1, 35; Лк 5, 15; 6, 12.
9. Св. Иустин. Диалог с Трифоном Иудеем, 88.
10. Ориген. На Матф XII, 2.
11. Мф 10, 36, 13, 57. Оба изречения являлись старинными поговорками; ср. Мих 7, 6.
12. См.: Ж. Ревилль. Религия в Риме при Северах, с. 228 сл.
13. Апокриф был опубликован журналистом Н. Нотовичем в Париже. Автор уверял, что в 1887 г. ему перевел подлинник один лама в Гималаях, но никаких подтверждений это сообщение не получило. Апокриф составлен, вероятно, лицом, близким к теософским кругам. Книга была издана по-русски «Неизвестная жизнь Иисуса Христа (Тибетское сказание)», СПб.,1910.
14. Ин 7, 15.
15. И. Флавий. Против Апиона, II, 25.
16. В речи против фарисеев (Лк 11, 49) Христос ссылается на книгу Премудрости Божией, под которой, видимо, следует понимать одно из апокрифических писаний. См. также параллели между «Вознесением Моисея» 8, 10 и Мф 24, 21.
Глава тридцать первая
ФАРИСЕИ И УСТНЫЙ ЗАКОН
Иудея, 50 г. до н. э. — 25 г. н. э.
Не увеличивай слишком ограду вокруг Закона, чтобы она не обрушилась и не попортила насаждения.
Берешит Рабба, 19
Генетическое родство обоих Заветов не исчерпывается Библией, оно сказалось и в молитвенной жизни, и в структуре богослужения.
Если христианин — будь то православный или католик — рассмотрит литургические тексты иудаизма, он найдет в них много знакомого. Он убедится, что и чин Евхаристии, и богатство церковного гимнотворчества имели в качестве образца синагогальную традицию. Здесь трудно видеть плод сознательного намерения христиан; просто воды одного потока естественно переливались в другой. И началось это еще во дни земной жизни Христа.
Последуем же теперь за Ним, когда в одну из суббот Он шел вместе с родными в назаретский бет-ха-кнессет.
Снаружи это небольшое строение, сложенное из грубых камней, мало походило на пышные синагоги Капернаума, Хоразина и тем более Александрии. Внутри тоже все выглядело просто, почти бедно, как в раннехристианской базилике: голые стены с незатейливым орнаментом, впереди возвышение со свитком Торы, рядом с ним — амвон для чтеца и кресло старейшины, которое называли «седалищем Моисея». Зал освещен огнями лампад и светильников.
«Дом собрания» — не Храм, но в какой-то мере давно уже стал заменять его. Пусть здесь не приносят жертв и не предстоят алтарю сонмы левитов, однако, это место молитвы и наставления в Слове Божием.
Постепенно синагога наполняется народом, люди рассаживаются по скамьям — мужчины и женщины отдельно. Потом собравшиеся встают и про себя читают вступительную молитву. Как и в христианских церквах, служба открывается возгласом:
«Благословен Бог наш…» На каждое славословие народ отвечает: «Аминь». Чтец разворачивает свиток и читает отрывок из Библии, а также шесть псалмов. Завершается начало молитвой кадиш: «Хвалите Господа, достойного хвалы…» Припев «Аллилуйя» («хвалите Господа») не сходит с уст молящихся, ибо хвала выражает радость общения с Богом, открытость духа, исповедание любви, которая не может молчать…
Далее следует Шема — «символ веры», призывающий каждого посвятить свое сердце, помышления и дела Творцу [1]. Его сопровождает пространное «благодарение»:
Благословен Ты, Господи, Боже наш. Царь Вселенной,
образующий свет и создающий тьму,
водворяющий мир, Творец всего сущего!
Ты освещаешь землю и ее обитателей по милосердию,
обновляешь по благости ежедневно и непрерывно
все созданное Тобой изначала.
Как многочисленны Твои создания. Господи!
Все Ты Премудростию сотворил,
полна земля творениями Твоими. [2]
Затем чтец нараспев произносит Шемоне-эсре — своего рода ектению или литанию, которой вполголоса вторят молящиеся:
Благословен Ты, Господи, щит Авраамов!
Ты всесилен вечно, Господи!
Ты воскрешаешь мертвых. Ты велик при спасении.
Ты питаешь живущее, поддерживаешь падающих,
исцеляешь болящих, освобождаешь узников
и сохраняешь верность Свою покоящимся во прахе.
Ты свят, и имя Твое свято,
и святые ежедневно восхваляют Тебя.
Ты одаряешь человека разумом
и научаешь смертных мудрости.
Даруй нам от Себя знание, разум и мудрость.
Благословен Ты, Господи, одаряющий мудростью!
Обрати нас, Отче наш, к Закону Твоему,
и приблизи нас, Царь наш, к служению Тебе,
и обрати нас покаявшихся к Себе.
Благословен Ты, Господи, желающий покаяния!
Прости нас, Отче наш, ибо мы согрешили…
Ибо Ты отпускаешь и прощаешь. [3]
По окончании ектении чтец тихо молится:
«Господи, уста мои отверзи, и уста мои возвестят хвалу Твою. Мы, собравшиеся здесь, на земле, будем святить имя Твое, как оно святится на небесах как написано у пророков: и взывали они друг ко другу и говорили: свят, свят, свят Господь Саваоф, полны небеса и земля славы Его». Последние слова — гимн серафимов — произносит вслух весь народ.
Наступает время для проповеди-беседы. Ее ведет либо раввин, либо просто член Общины, сведущий в Писании. Он прочитывает отрывок из книги, переводит его на арамейский и дает необходимые пояснения [ср. Лк 4, 16, где сказано, что Господь «вошел по обыкновению Своему в день субботний в синагогу и встал, чтобы читать»]. Такие комментарии назывались таргумами.
Завершается последование возгласом: «Воцарится Господь вовек, Бог твой, Сионе, в род и род. Аллилуйя».
Существовали и другие молитвословия, самым кратким из которых была «малая тефилла», напоминающая мессианский гимн, приводимый св. Лукой:
Твори волю Твою в вышних на небесах,
и даруй благоволение боящимся Тебя на земле [4].
Трудно поверить, чтобы Иисус слушал эти выражения искреннего благочестия равнодушно, как посторонний гость. Из Его речей видно, что Он, любил и знал наизусть многие синагогальные молитвы. Только поэтому они могли отобразиться в Евангелии.
Исключительное место Христос отвел пасхальным обрядам в том виде, как они сложились в Общине Второго Храма; и если наше таинство Плоти и Крови проникнуто молитвами ветхозаветного праздника, мы можем быть уверены, что оно восходит к Самому Господу, вложившему в старинное действо новый дух и смысл [5]. Праздник опресноков и агнца был не только днем искупления, но и днем единства верных. Об этом говорит и молитва над хлебом, которую повторяли за Евхаристией первые христиане [6].
В синагогальных текстах часто встречаются слова: «святость», «святить», «святые». Они напоминали о благословении Божием, которое простирается на Его тварь. Вся библейская религия была чаянием «освящения». Человеческое должно стать Господним, тленное — нетленным. В силу этого ни одна из сторон жизни не считалась израильтянами совершенно «мирской»: все может быть освящено, стать собственностью Творца. Отсюда и появление молитв, читаемых перед трапезой, над плодами, над одеждой и над ребенком, молитв, получивших развитие в наших требниках.
Эта идея сакрализации, освящения, стала одной из центральных в Церкви Христовой, члены которой именовали себя «святыми» именно в смысле своей принадлежности Богу.