Страница 1 из 4
История одного расстриги: иеромонах Илиодор (Труфанов)
..."Духовные" шествия илиодоровцев в чем-то похожи на будущие карнавалы "Союза безбожников". 15 августа 1911 г. под его руководством жгли "гидру революции", сплетенную из соломы, длиной в 3 сажени с огненными крыльями, зубами и жалом. В овраге у монастыря ей зачитались ее вины из 7 смертных грехов. После состоялось угощение из колбасы, кваса, конфет и винограда - столы накрывали на 900 человек. При этом и сам организатор квази-церковных процессий скорее относился к типу религиозных нигилистов. В одном из своих писем в Синод Илиодор напишет: "К созерцательной иноческой жизни я не способен, не искал ее, когда шел в монахи. Я искал боевой монашеской жизни и деятельности. Это мое призвание, это моя истинная жизнь"...
Праворадикальное движение в России организационно оформилось во время революционных событий 1905 года. Определенную роль в формировании крайне правого политического крыла сыграли массовые беспорядки и погромы, прокатившиеся по стране после провозглашения Манифеста 17 октября, даровавшего гражданские свободы населению. Наиболее влиятельной, мощной силой правых был образованный в Санкт-Петербурге в октябре 1905 Союз русского народа. Невозможно понять характер черносотенного движения, оценивая его исключительно через призму политических программ. Огромное значение в праворадикальном крыле играли духовные вожди. Политические руководители черной сотни стремились не только к соблюдению формальной религиозной обрядности - освящению стягов СРН, штаб-квартир и т. д., но и старались обеспечить духовную опеку правых организаций со стороны харизматических личностей. Как правило, это были представители священства или монашества. Они были эталоном поведения, веры, им подражали. Духовные заблуждения черносотенных пастырей становились "болезнью" всей паствы. Исследование модели поведения, религиозных взглядов вождей позволяет увидеть "культуру безмолвствующего большинства" - рядовых союзников.
Одним из наиболее значительных лидеров правых радикалов был иеромонах Илиодор (Труфанов). Воспитанник Санкт-Петербургской Духовной академии получил хорошее образование. Монашеский постриг над ним совершил ректор, архиепископ Сергий (Страгородский). Вряд ли стоит считать Илиодора "невежественным иеромонахом" [1]. По меркам той эпохи он получил превосходное образование. Свое священническое служение начал в Ярославской епархии преподавателем семинарии. В эти годы у него сложились хорошие отношения с губернатором А.П. Роговичем, известным своими правыми убеждениями. Увлечение Илиодора черносотенными идеями привело к конфликту с учащимися и закончилось шумным изгнанием с преподавательской должности. Первоначально иеромонаха приютил у себя на Волыни архиепископ Антоний (Храповицкий). Редакторская деятельность Илиодора в "Почаевских листках" привела его к конфликту с синодальными властями. Так, самый крупный Почаевский отдел СРН опирался на поддержку церковного издательства, принадлежавшего Успенской Лавре. У "Почаевских известий", формально принадлежавших СРН, "Почаевского листка" и "Почаевских епархиальных ведомостей" был один редактор, архимандрит Виталий (Максименко) [2]. Радикализм "Почаевских известий" достигал пика, когда редакторские функции исполнял иеромонах Илиодор. Один из номеров газеты вызвал серьезные нарекания со стороны обер-прокурора Синода. П.П.
Извольский переслал №17 "Почаевских известий" за 1907 год архиепископу Антонию (Храповицкому) со словами: "Верю, что осудите слова и выражения, каким не место в этом издании" [3].
Данный номер вышел под общим заголовком "Люди, освобождайтесь от жидов". Общее содержание газеты было посвящено идее изгнания еврейского населения с волынской земли. Тема демонизации евреев хорошо отражена в заголовках номера: "жиды работают во всю, а крестьяне только затылки почесывают", "оборотная сторона жидовской клеветы", "жид ехал за границу". Газета вещала: "Все гнусные пороки, которыми страдает русский человек, как то, пьянство, воровство и прочая безнравственность, все это плод жидовской деятельности. По природе своей - жид лентяй и враг телесных работ" [4]. Естественно, такая "проповедь" имела весьма печальные последствия, если находила последователей.
В 1906 году жандармерия вынуждена была начать расследование по просьбе еврейского населения, напуганного тем, что священник с. Ляникова Ковенского уезда читает с церковного амвона илиодоровские газеты, "называя их царским манифестом". Настоятель прихода призывал крестьян не разрешать местным евреям строить дома на "крестьянских землях и удаляться от общения с ними" [5]. Расследование не усмотрело погромной агитации в деятельности священника, передав дело на суд волынского архиепископа. Владыке Антонию, учитывая резонанс издательской деятельности своих подопечных, пришлось оправдываться за своего клирика. "Я обещал Вам, - писал обер-прокурору епископ, - что "Почаевские известия" перестали дурить, но ошибся. Недолгое отсутствие о. Виталия из Лавры дало возможность о. Илиодору опять написать нелепости. Я объявил ему строгий выговор, обещал при новой бестактности устранить его от издания вовсе; все это прописал в резолюции, но конечно впечатления этим не сгладил" [6]. Судя по содержанию, редакторская правка о. Виталия мало отличалась от "творчества" Труфанова. Архимандрит был осторожнее, избегал публиковать в газете лозунги, однозначно толкуемые властью как призыв к погромам или депортации [7].
В 1907 году последовал перевод в Саратовскую епархию, где Илиодор получает маленький, ничтожный по значению приход. Менее чем за три года он превращает его в процветающую обитель. Думается, новый карьерный взлет иеромонаха был неслучаен, он совпадает по времени с назначением правящим архиереем Саратова епископа Гермогена (Долганева). Между архипастырем и иеромонахом, уроженцами Донской области возникают доверительные отношения, которым способствовали общие политические взгляды.
"Вестник СРН" 1910 №8 публикует восторженную статью "Деятельность отца Илиодора в Царицыне". Автор описывает картину чудесного возрождения обители: "Когда о. Илиодор приехал в Царицын, центр революционно-атеистической пропаганды, на миссионерскую службу, подворье архиерейское здесь представляло крайне печальную картину" [8]. Пустырь, обнесенный плохим деревянным забором, посреди которого маленькая церковь на 50 человек, ветхая, два послушника - вот и все хозяйство миссионера. Сам иеромонах пять месяцев жил в сторожке, но не пал духом. Он развернул бурную деятельность в провинциальном купеческом городе.
Уже через три месяца на пустыре появились келии Свято-Духова монастыря на 30 человек братии. Через год построили новый храм на семь тысяч молящихся, трехэтажные корпуса, крестовую церковь, покои епископа, трапезную на сто человек, сто келий для монахов, типографию, помещения для братств трезвости, кухню, склады, гостиницу на три тысячи богомольцев. По самым скромным подсчетам бюджет этого строительства составил баснословную по тем временам сумму - 3000000 рублей. Денежный поток не иссякает. Илиодор планировал выстроить в монастыре храм, превосходящий вместительностью московский собор Христа Спасителя (по новому проекту реконструкции он должен был вмещать еще на 1000 человек больше). Настоятель не скупился на оказание помощи нуждающимся и погорельцам.
Откуда новоиспеченный настоятель взял такие колоссальные средства? По мнению газеты - это "добровольные жертвы, и не одного какого-то богача, а главным образом народной массы, на которую проникнутое горячей верой слово о. Илиодора имеет неотразимое влияние" [9]. Вокруг обители с завершением постройки сразу подорожала земля под частные дома с 50 до 3000 руб. У самого же монастыря земли и крупных капиталов не было. Община просила дать им обширную площадь, тянущуюся в сторону Волги, под сады, но городская дума решила отвести ее под торговые заведения. У стен монастыря многие квартиры снимали паломники, разумеется, приносившие немалые средства. Однако с большим сомнением можно отнести необычайные успехи Илиодора в созидании своего духовного центра к благотворительности простых прихожан. Иеромонах не любил просить денег у паствы, предполагая, что это не прибавит ему популярности. Поэтому, если и обращался за помощью, то просил жертвовать "натурой" - кирпичами или пиломатериалами. Как правило, результаты таких кампаний были незначительны [10].