Страница 83 из 110
Напротив свт. Василия Великого - свт. Николай, почитание которого на Руси обнаруживает очень давние корни: по крайней мере, ему были посвящены приделы Десятинной церкви и Софии Киевской, причем оба храма владели чудотворными иконами святого; древнее киевское предание связывало их со временем крещения Руси. Это обстоятельство заставляет вспомнить древнерусский обычай (известный и в других восточнохристианских странах) называть младенца двумя христианскими именами - одним крестильным, дававшимся на 40-й день после рождения, вторым тайным, молитвенным, нарекавшимся на 8-й день в честь ближайшего ко дню рождения календарного святого7. Известно и то, что в соответствии с византийскими церемониально-дипломатическими нормами госуда-ри-неофиты при крещении получали имена правящих императоров Византии. В таком случае, если крестильное имя было дано Владимиру в честь его зятя - императора Василия II, то молитвенное (духовное) могло быть связано с Николаем II Хри-совергом, занимавшим тогда патриарший престол (984-995), ибо светский и духовный правители Византии считались восприемниками князя при святом крещении.
В целом алтарные мозаики св. Софии дают зримый образ Церкви - Царства Божия, в которое входит христианская Русь. Здесь выделены ключевые моменты Литургии, знаменующие рождение Церкви. Ее символическим образом является Богоматерь Оранта, которая молитвенно предстоит Церкви Небесной, возглавляемой Христом Пантократором, изображенным в зените центрального купола. Под Орантой размещена «Евхаристия», знаменующая ключевой момент Литургии верных -их причащение Тела и Крови Христовой. Под «Евхаристией» -«Святительский чин», иллюстрирующий вход с Евангелием (малый вход) и символизирующий Христа, вышедшего на проповедь. В древней Церкви малый вход был входом в храм процессии христиан, знаменуя собой вхождение их в Царство Божие. Эту процессию в стенописи св. Софии возглавляют патроны - прообразы князя Владимира святые Василий Великий и Николай Чудотворец.
В росписи собора есть еще один ряд свидетельств связи культа свт. Николая с деятельностью равноап. Владимира -крестителя Руси. В центральном нефе Николай Чудотворец написан напротив св. вмч. Пантелеймона, причем образы этих святых, фигурирующие на пилонах соседних крещатых столбов, разделяющих центральный неф и южный придел свв. прав. Иоакима и Анны (неф диаконника), как бы обращены друг к другу. Образ свт. Николая поражает мастерством исполнения, он отмечен чрезвычайной одухотворенностью и решительной силой несгибаемого ревнителя Православия. Его суровый тонкий лик выражает напряженную работу мысли христианского интеллектуала, свт. Николай явлен верным как податель святыни и проповедник истины. По нашему убеждению, этот образ - одно из лучших изображений свт. Николая во всем восточнохристианском искусстве.
Весьма показателен и образ св. целителя Пантелеймона, что наряду с изображением обоих святых на столь почетном месте, в центральном нефе, акцентирует их значимость в программе росписи. Пантелеймон, как повествует его житие, унаследовав богатое имение, помогал бедным, вдовам и сиротам и безвозмездно лечил больных. В древнерусской литературе при характеристике Крестителя Руси кроме темы крещения настойчиво звучит тема Владимира Милостивого, щедро одаривающего своих подданных и заботящегося о больных. У древнерусских книжников милостыня - главная или даже единственная из личных добродетелей равноап. Владимира, вводящая его в ранг небожителей8. «Твоа бо щедроты и милостыня и ныне человецех поминаемы суть», - восклицает первый Киевский митрополит из русских Иларион в «Слове о Законе и Благодати»9. В «Памяти и похвале» Владимиру монах Иаков говорит: «Более всего бяше милостыню творя князь Володимер»10, что утверждает и Нестор-агиограф в «Чтении» о князьях-страсто-терпцах Борисе и Глебе: «Бе же муж правдив и милостив к нищим и к сиротам и ко вдовичам»11.
Не случайно рядом с образами святых Николая и Пантелеймона на соседних столбах фигурируют не менее величественные ростовые изображения святых Константина Великого и Евстафия Плакиды. Хорошо известно, что в древнерусской книжности Владимир последовательно величается «вторым Константином». Владимир не был канонизирован в XI в., поэтому логично предположить, что Константин Великий, как и в литературе Руси, выступает здесь прообразом Владимира, повторившего его равноапостольский подвиг.
Прообразом Владимира предстает в книжности Древней Руси и св. вмч. Евстафий Плакида. В «Чтении» о Борисе и Глебе
Нестор, воздавая хвалу Владимиру за личное крещение, сравнивает князя с Евстафием Плакидой12. Нестор, вероятно, отразил древнюю традицию, восходящую ко временам крещения Руси; эта традиция сопоставляла Владимира со знатным римским военачальником Плакидой, который принял христианство под именем Евстафий и окрестил свою семью. То, что эта параллель не случайна, подтверждает сравнение Владимира с Евстафием Плакидой даже в памятнике кон. ХГѴ в. «Сказании о Мамаевом побоище»: «Братие князи русские, гнездо есмя Владимира Святославича Киевського, ему же открыл Господь познати православную веру, яко же оному Еустафию Плакиде»13.
В целом четыре крещатых столба с изображениями святых Николая, Пантелеймона, Константина и Евстафия Плакиды образуют восточный компартимент нефа диаконника, причем компартимент перекрыт купольным сводом, в зените которого изображен крест, ниже - архангелы и серафимы. Образован как бы «храм в храме» с главными «настолпными иконами» четырех святых, ассоциирующихся с образом Владимира крестителя: свт. Николая, целителя Пантелеймона, царя Константина и полководца Плакиды. И по месту расположения на под-купольном столбе собора, и в иерархическом плане ключевым здесь выступает образ свт. Николая - тезоименита Владимира, который олицетворяет собой главную заслугу князя - его Православие. Трое остальных святых акцентируют три ипостаси князя и три основных мотива его канонизации: личное крещение - св. Евстафий Плакида, обращение всей Руси - св. Константин и заботу о ближних - св. Пантелеймон.
Весьма знаменательно месторасположение этого своеобразного «пантеона Владимира» в восточном компартименте нефа диаконника. Уже само посвящение диаконника праведной чете Иоакиму и Анне, давшей миру Богородицу - Церковь, включение имени Анна в его название позволяет увидеть символическую связь росписи нефа диаконника с четой крестителей Руси Владимиром и Анной. Существует и обрядово-функциональная связь. Из византийских и древнерусских источников явствует, что именно в диаконнике правящая чета слушала Литургию. Так, Киевский митрополит Пимен, посетивший Царьград в кон. ХГѴ в., в описании литургического чина Софии Константинопольской говорит: «И входит царица с великим страхом и трепетом, и умилением, и смирением южными дверями в крыло алтаря, и дают ей святое причастие. Царь же у патриарха со священниками причащается у престола Христова»14. Но хотя царь причащается в главном алтаре, место его пребывания - помещение у диаконника, Мутаторий15. В рассказе Ипатьевской летописи под 1288 г. о владимиро-волын-ском князе Владимире Васильковиче читаем: «И вниде в церковь святаго и великаго мученика Христова Георгия, хотя взяти причастье у отца своего духовного; и вниде в олтарь малый, ид еже ерей совлачаху ризы своа, ту бо бяшеть ему обычай всегда ставити»16. Примечательно, что автограф Владимира Мо-номаха обнаружен в Софии Киевской на столбе диаконника17. Связь образа свт.
Николая с именем князя Владимира, как нам представляется, прослеживается также в подборе святых арочного проема северной наружной галереи. На столбах галереи написаны «визави» ростовые фигуры святителей Николая и Епифания Кипрского, над ними на склонах арки - полуфигу-ры святых мучеников Адриана и Наталии. Поскольку галерея до кон. XVII в. была открытой, фрески здесь сильно повреждены, хотя у святых Адриана и Наталии сохранились надписи-имена. Живописная фактура изображений святых Николая и Епифания почти утрачена, но их иконография настолько типична, что персонификация не вызывает сомнений. Мы уже знаем, что культ свт. Епифания связан с Десятинной церковью, поэтому сочетание его изображения с фигурой свт. Николая вполне объяснимо. Что касается размещения здесь святых Адриана и Наталии, нужно обратить внимание на дни празднования их памяти, которые приходятся на 26 августа и 8 сентября. Обращает на себя внимание вторая дата, отмечавшаяся по случаю перенесения мощей Адриана в Рим, где в его честь была построена церковь18. Так как эта дата заключает в себе идею храмоздательства, напомним, что 8 сентября - день Рождества Богородицы, которой посвятили Десятинную церковь, освященную в день памяти изображенного здесь же Епифания Кипрского. На фреске с образом свт. Николая хорошо прочитывается граффито XI в.: «Спаси, Господи, кагана нашего».