Страница 12 из 18
Путешествуя со своим Старцем, помните, что все неприятности возникают из мелочей, так что хорошенько следите в дороге не только за собой, но и за своими спутниками, стараясь успокаивать всех, насколько возможно, чтобы не случилось ничего неразумного. Послушник, оказавший своему Старцу какую-то особую услугу и считающий это чем-то выдающимся, пусть даже и другие считают так и хвалят его, должен понимать, что самому его духовному Отцу дело может представляться совсем не таким. Даже если в душе он и тронут, что-либо другое он может считать неправильным. Таким образом, если послушник не получит никакой похвалы и думает, что его заслуги недооценили, он может чувствовать себя неудовлетворенным и выказывать свои чувства, постоянно жалуясь на неблагодарность своего Старца, что, несомненно, является ошибкой монаха, недостаточно понимающего существо послушания. Настоящего монаха обидеть невозможно, если он обижается, значит, уже до этого он утратил монашество.
Если говорить о послушниках прежних времен, то они безчисленное количество раз на день рисковали своей жизнью и здоровьем ради своих Старцев, но они никогда не говорили о своих заслугах или преданности. Долг монаха – служить своему духовному Отцу во всех обстоятельствах с равным духом преданности. И будь то, что он делает, чем-то особым, достойным похвалы или нет, судить об этом его Старцу. Достаточно того, что послушник намерен исполнять свои обязанности верно, а выражения каких-либо чувств неудовлетворенности от него никто не ждет.
Монах, пребывающий в истинном послушании, по молитвам своего духовного Отца находит вход в Царство Небесное и его сердце обретает благодать и спасение, поэтому он всегда в большом долгу перед своим Старцем и вряд ли сможет целиком его выплатить, разве что отдаст жизнь за него. Но есть для братства и Старца опасности от послушников. Так, послушник может препятствовать Старцу правильно видеть и слышать, что происходит вокруг, ухитряясь делать так, что никто из монахов, близких к Старцу, не в состоянии высказать собственное мнение, либо же, даже если им это удастся, оно не принимается, и, в конце концов, получается так, что Старец начинает считать его незаменимым, передавая все в его ведение.
Если такой послушник замечает, что любой из других послушников начинает подавать надежду и сможет быть полезным Старцу, то предпримет все возможное, чтобы того перевели в другое место и держали подальше от Старца, оставив единственными связями со Старцем свои собственные, а также тех, кто с ним соглашается, кто раболепен и почтителен и никогда ему не перечит. Этим способом он не дает своему духовному Отцу ничего узнать о своем вызывающем и все подавляющем образе жизни.
Также этот монах может убедить своего Старца заняться помощью бедным семьям, женщинам и детям под тем предлогом, что они нуждаются в его помощи. С глубокой горечью и прискорбием должны заметить, что бывают печальные примеры, когда даже тот духовник, который по природе умен и энергичен, вполне может быть увлечен женщинами, а уж тем более тот, кому подобных качеств недостает. Затем проницательность оставит его и он станет думать только о частом общении с женщинами, якобы для помощи им, все более и более к ним привяжется, так что начнет проводить все свое время с женщинами, оставив всякую заботу о братстве и об управлении им, с неприязнью воспринимая даже мысль о беседе с монахами на эти темы. Таким образом, все дела останутся в руках этого послушника; ото дня ко дню власть его усиливается, тогда как все остальные превращаются в ничто, с сомкнутыми губами и кислыми минами, так что братство приходит во все больший упадок. Со старыми правилами и уставом постепенно прощаются, братство испытывает большие тяготы, на что никто не обращает ни малейшего внимания. Так что, хотя монахи братства и не говорят ничего об этом на людях, среди всех братьев возникает сильная напряженность, и вскоре не остается никого, полностью преданного своему Старцу.
Духовным делам не будет оказываться никакого интереса, а борьбе с помыслами – никакого обучения. И постепенно все монахи братства будут весьма довольны таким отношением, и никто не станет заботиться о борьбе с помыслами, не станет стяжать чистоту сердца, все оставят как есть, чтобы жить заботами нынешнего дня. И никто не подумает, видя настоящее состояние братства, что прежние монахи были известными подвижниками и молитвенниками, а если возникнет какой-то духовный кризис и застанет братство неподготовленным, то не будет ничего, кроме суматохи и суеты, и никто не будет знать, что делать.
В подобных прискорбных случаях, когда Старец увлекается миром, удовольствием, питьем, едой, общением с женщинами, он будет привязываться к ним все больше и больше до тех пор, пока не подорвет себе здоровье частыми поездками в мир. У всех монахов братства наступит упадок духа, отсутствие искренности; они просто будут жить день за днем без всякого духовного руководства, и, в конце концов, может произойти духовный крах со всеми ими.
Монаху постоянно следует учиться, но не в учебных заведениях, а духовной практике и умению сопоставлять свою жизнь с тем, о чем повествуют жития и поучения Святых Отцов.
Однако в случае если он плохо пользуется своими знаниями, он становится самоуверенным и перестает вообще замечать монахов не очень начитанных. Но монаху нельзя становиться книжником, не воплощая в жизнь прочитанное им. Людям невозможно дать чужие крылья – они должны вырастить их сами.
Монаху следует иметь только недорогие вещи и хранить строгий дух нестяжания. Однако простое очень скоро может превратиться в сложное, роскошь может проявить себя, вскоре он может захотеть, чтобы в братстве были только ценные вещи. Затем он научится торговаться, станет ценителем, так что будет в состоянии приобрести прекрасную вещь весьма недорого. Затем, увидев нечто очень привлекательное, станет назойливо этого домогаться. Такое поведение ничем не лучше, чем у мелочного торговца, и низводит монаха до уровня корыстолюбия. Это очень серьезный порок, и чем заботиться об украшении храмов и келий, лучше не знать ничего об этом вообще, оставаясь в неведении относительно даже обычного ремонта. Ибо лучше оставаться бедным нестяжательным монахом, чем испортить свою душу, занимаясь безпрестанно украшением храмов и келий. Совершенное устроение монаха – послушание, несовершенное устроение – самоволие.
Старец может быть окружен подхалимами, которые в его присутствии притворяются высоконравственными людьми, но бросают гневные взоры на тех, кто у них в подчинении. Такие люди, если другие не станут унижаться перед ними, будут плохо отзываться о них, сколь бы хорошо те не поступали. В результате невинные страдают, а грешники процветают. Понимание этого не менее важно, чем способность оценить тактику мысленного врага в духовном поединке.
Монашеское братство принадлежит его Старцу. Те, которые служат ему вблизи него – такие же ученики, как и те, которые служат ему вдалеке. Близость или удаленность едва ли имеют значение. Для Старца его послушники как его руки и ноги; ноги могут быть немного дальше, но они ничем не отличаются от рук по значимости. Поскольку они в равной мере чувствуют боль, руки и ноги не становятся ни ближе, ни дальше. Если дело обстоит так, то те, которые ближе к Старцу, могут использовать тех, кто в отдалении, а последние будут страдать, несмотря на свою невиновность, и станут держать в душе обиду на своего духовного Отца, которому следует избегать подобного положения дел.
Остается ли духовная связь с духовным Отцом неизменной от начала и до конца или нет и ровные отношения между братиями – все это также зависит от постижения ими Истины и стяжания благодати. Не важно, к чему Ее применяешь, но Истина всегда одна, и не будет неверным применять этот принцип к братству. Существует предубеждение, что единственное предназначение искусства борьбы с помыслами – уничтожить помысл. Оно предназначено не для того, чтобы уничтожить помысл, а чтобы уничтожить зло. Это способ, уничтожив единственного врага – грех, позволить жить в сердце Божественной благодати. Чтобы войти в дом, вы сперва должны пройти в дверь. Дверь – это вход в дом. Пройдя через нее, вы входите в дом, и вас встречает его хозяин. Учение – дверь к достижению чистоты сердца и встрече со Христом. Пройдя через эту дверь, вы вступаете на путь очищения сердца и стяжания благодати. Учение – это дверь, а не сам дом. Не ошибитесь, приняв дверь за дом. Дом и хозяин, который живет в нем, находятся дальше, за дверью. Поскольку учение – это дверь, не думайте, что книги, которые вы можете прочесть, и есть путь очищения сердца. Книги – это дверь к стяжанию благодати с помощью молитвы.