Страница 9 из 18
Однажды отец Иоаким пошел на его могилу и с верой попросил у него благословения и молитвенного предстательства перед Христом. Той же ночью во сне он увидел старца Герасима радостного и всего сияющего, облаченного в монашескую одежду; старец с улыбкой сказал ему: «Вот, ты видишь, где я нахожусь». И тогда отец Иоаким спросил, лучше ли ему сейчас, в той жизни.
Блаженный старец радостно ответил: «О, нет никакого сравнения. Да не увижу более этот привременный мир». Потом отец Иоаким снова спросил, узнал ли он там кого из прежде усопших отцов Скита, и старец ответил: «Я никого не видел, кроме старца Анфима, у которого, как только прибыл туда, я облобызал ноги, как повелел сопровождавший меня Ангел». И снова спросил его отец Иоаким, в лучшем ли, чем он, месте находится старец Анфим, на что тот ответил: «Он находится в лучшем, чем я, месте, но и мне хорошо». --- 1) К ириакон — главный храм скита (прим. пер.).
СТАРЕЦ АНФИМ Э тот старец Анфим подвизался в каливе Святых Безсребренников, что находится в высокой части Скита, потому что есть и другая, одноименная ей, в нижней части. И он происходил из монастыря преподобного отца нашего Павла, откуда после многолетнего пребывания и подвига, по благословению, перешел сюда ради большего безмолвия.
Здесь старец достиг совершенной чистоты и сподобился, по благодати Божией, взойти в соответствующую степень созерцания. По признанию современных ему подвижников он самоотверженно вел суровую аскетическую жизнь в величайшем воздержании, был крайне беден, постоянно молчал и беседовал лишь с самим собой о том, что было «на потребу». Ветхую и рваную свою одежду он скреплял травой, называемой дрок, и, проведя так всю свою земную жизнь, почил о Господе через полгода после ранее упомянутого старца Герасима.
СТАРЕЦ ГАВРИИЛ Б ыл в этом Скиту и другой достойный Божественного покрова и попечения добродетельный и благочестивый старец Гавриил. Строжайший хранитель духовного трезвения он жил в каливе святого Харлампия близ Кириакона. Один злоумышленник, думая, что этот блаженный старец имеет деньги, каждую ночь, притаясь во дворе, ожидал, когда он выйдет, чтобы напасть и их потребовать.
Как рассказывал потом сам преступник, он следил за старцем семь дней, но не видел, чтоб тот выходил или входил. Тогда, отчаявшись, он решил убедиться в том, что его действительно нет в келье, и постучался в дверь. Старец тотчас же открыл, пригласил его войти и спросил, откуда он и чего хочет. Злоумышленник, немного посмотрев на старца, спросил, уходил ли тот куда-нибудь и если да, то насколько.
Старец с присущей ему простотой ответил, что не только никуда не выходил из каливы, но и привычки такой не имеет. В недоумении пришлец снова задает ему вопрос: — Что, геронда, ты даже во двор не выходишь? — К сожалению, дитя мое, часто, поскольку уборная у меня на улице. И даже зимой, несмотря на холод, я вынужден выходить часто еще и по причине старости.
И так как место было открытое, показал ему, где была уборная. И тогда злонамеренный посетитель увидел, что она находилась рядом с тем местом, где прятался он, однако за все семь дней он ни разу не заметил старца. Происшедшее так удивило и поразило жестокосердого разбойника, что тот, растрогавшись, со слезами просил у старца прощения, одновременно поведав о том, кто он такой, и о своем намерении.
Благодаря и прославляя Госпожу Богородицу за Ее покров и попечение и подражая благому Владыке, милосердный старец простил злоумышленника и наставил его на спасительный путь истинного покаяния. Это так подействовало на душу разбойника, что тот уже не хотел более уходить в мир, но остался со старцем и предал ему себя в послушание. Удостоившись впоследствии пострига в рясофор, он скончался о Господе подвизаясь в покаянии.
СТАРЕЦ АГАФАНГЕЛ Н ам рассказали и о другом старце, имевшем страх Божий, и истинном делателе добродетели, Агафангеле, который даже день своей кончины предвидел в точности. Этот старец водил дружбу со старцем Мелетием, что жил в каливе святого Иоанна Богослова. Тот — также в высшей степени благочестивый, добродетельный и исполненный страха Божия — всю жизнь, как и подобает, дорожил монашеским призванием и образом.
Но как-то раз из-за пустякового повода дружба между старцами и их связь охладели, причем угасла на долгое время их столь ревностная первоначально друг к другу духовная любовь. Однажды после обеда старец Агафангел зовет своего послушника и говорит ему: «Дитя мое, оставь свой труд и сходи за старцем Мелетием, чтобы он пришел, и простим друг друга, потому что сегодня я умру».
Послушник пошел по слову старца и позвал отца Мелетия, который немедленно поспешил к отцу Агафангелу. Облобызавшись во Христе, старцы с радостью беседовали долгое время, тем самым как бы заделывая ту небольшую трещину, что образовалась в прошлом в их отношениях. Когда старец Мелетий уже собрался уходить, то в саду нашел послушника, которому властно сказал: «Оставь, чадо, свой труд и ступай к старцу, чтобы взять у него благословение, потому что он отходит, и если помедлишь, то можешь опоздать».
И в действительности, послушник пошел и получил благословение и прощение. Сразу же после этого старец с улыбкой сказал: «Отхожу я, чадо, ко Христу, к Которому стремился от юности моей. Внимай тому, как живешь, и всегда имей страх Божий». Преподав этот последний совет ученику, он мирно предал дух Господу, в точности как и предвидел. Эти блаженные жили выше источника Иакова в небольшой каливе без церкви.
СТАРЕЦ АРТЕМИЙ С тоит вспомнить и другую пресветлую звезду святоотеческого сонма, верного продолжателя отеческих традиций и наделенного совершенным трезвением — блаженного старца Артемия. Живя в суровой аскезе, он, кроме того, имел и великое смирение, в особенности по отношению к одному из двух своих послушников, который, пренебрегая монашескими обязанностями, своим своеволием и нерадением доставлял старцу много огорчений.
Большое значение придавал присноблаженный Артемий воздержанию, практикуясь в нем до самой глубокой старости, и, несмотря на то, что телесные силы его уже оставили, со всей тщательностью исполнял свое довольно утомительное монашеское правило. По воспоминаниям отцов, он много бодрствовал и молился наедине, а пост всегда держал до девятого часа. А когда ему случалось подниматься в гору за дровами и поздно возвращаться, измучившись от жажды и обливаясь потом, то он не позволял себе никакого отдыха или утешения, пока полностью не совершал все свое ежедневное по следование.
Этого правила он придерживался всю жизнь. По причине тяжелого характера младшего духовного брата старший, которого звали Антоний, ушел в скит Святой Анны, но временами приходил навещать старца. Придя в очередной раз и не застав младшего, Гавриила, в каливе, спросил старца, куда тот делся. «Его нет, дитя мое, я отправил его в Сикию, что напротив Сифонии, а ты, пожалуйста, не уходи, потому что поможешь похоронить меня, поскольку завтра я умру.
Я не хотел, чтоб Гавриил присутствовал при моей смерти, и молился о том, и, полагаю, его не будет». Не стоит принимать эти слова с неприязнью, как проявление коварства со стороны старца. Все обстоит совсем не так, по той причине, что духовными всегда руководит Божественная благодать и сообщает им о том, кто достоин унаследовать благословение, а кто нет.
Ибо Божественная благодать устрояет все премудро и по справедливости, так и Исаву она не позволила получить благословение, потому что оказался недостоин того. Тем временем старец почувствовал недомогание и послал за скитскими отцами. Испросив прощения и сам дав его, он отпустил их, удержав при себе только своего ученика Антония. Вечером, когда старец находился один в келье, он сказал Антонию: «И ты будь в своей келье, а когда мне понадобишься, я тебя позову».
Примерно в полночь ученик услышал, как в его дверь постучали, и какой-то голос сказал ему: «Пойди скорее к старцу, потому что можешь не застать его». Он тотчас поспешил и увидел, что старец только что скончался. На следующий день снова собравшись, чтобы похоронить старца, скитские отцы заволновались по поводу отсутствия его ученика Гавриила и, собираясь ради него несколько задержать погребение, с безпокойством стали смотреть на море, не покажется ли тот с противоположного берега.
И вот, в самом деле, показалась лодка, которая направлялась прямо к Скиту, а в ней и точно сидел отец Гавриил. Но только она приблизилась и ее уже стало видно так хорошо, что еще немного и она причалила бы к пристани Скита, поднялся сильный противный ветер и вынудил лодку вернуться обратно в селение. Тогда отец Антоний поведал отцам то, что перед смертью сказал ему старец, то есть, что отца Гавриила не будет на его погребении, и все подивились прозорливости старца и участи непослушных и непокорных, лишающих себя благословения старцев и награды за послушание.