Страница 13 из 18
Здесь отец Иоа-ким познакомился со святым Нектарием, бывшим в то время директором Ризарийской школы, и стал очень почитать его, получив огромную пользу от общения с этим великим святым. Прослужив священником в храме святых Безсребренников на Святогробском подворье до 1891 года, по совету митрополита Афинского Германа, он записался в Ризарийскую школу, а затем, в 1897 году, — на богословский факультет.
По окончании обучения отец Иоаким трудился в качестве проповедника во многих митрополиях Греции, везде оставляя о себе прекрасные впечатления и служа примером пастыря святой жизни. Однажды, когда он служил в митрополии Халкиды и Каристии, с ним случилось следующее знаменательное событие, которое мы приводим здесь в качестве вразумления для всех, стремящихся сделать карьеру.
В Марселе тогда скончался председатель Греческой общины и, как вспоминает сам отец Иоаким, «...многие выставили свои кандидатуры на этот пост, причем, под влиянием друзей, а также при поддержке тогдашнего президента, я тоже выставил свою. Мне не хватило одного голоса. Получив известие о своем поражении, я как человек стал скорбеть и, обращаясь в молитве к Своей всегдашней Заступнице, Владычице Богородице, сказал, что хотел эту должность не для себя, но ради двух моих осиротевших племянников, которых мне дали на попечение.
Говоря это, я заснул, и тут же в тонком сне вижу, что нахожусь один в келье на самом верху одной очень высокой башни. Мне показалось странным, что я был заперт в этой келье с четырьмя окошками, выходящими на все стороны света. Внизу башни раскинулось огромное море, волны которого с шумом и яростью ударялись об нее. Я не знал, что делать, как вдруг мне показалось, что я сейчас упаду из западного окна в это кипящее волнами море.
Я испугался, но почувствовал, что чья-то рука хватает меня за одежду и тянет назад. Оборачиваюсь посмотреть на того, кто меня ухватил, и вижу, о чудеса Твоя, Владычица мира! Меня держит Госпожа наша Богородица и говорит мне: "Хочешь, чтоб Я тебя отпустила, и ты упал в море? Разве ты не видишь, какие волны? Возвращайся назад, в башню".
На этих словах Пречистой я тотчас же пришел в себя и проснулся, и лишь тогда понял, что это было за море и что все это означало, если бы я получил этот высокий пост со всеми сопровождавшими его опасностями». В 1912 году, когда отец Иоаким был проповедником в Халкиде и Каристии, объявили о начале Балканской войны, и приказом соответствующего министерства он был назначен военным священником в действующую армию.
Служа священником, он описал имевшие место в эту военную кампанию события, а также неустанно оказывал неоценимые услуги в это трудное и опасное для родины время. Отслужив год, примерно в конце 1913 года, отец Иоа-ким снова вернулся в Халкиду, где продолжил служение в других епархиях, но всегда в нем горело желание вернуться на Святую Гору. Когда он служил в Коринфе, то побывал на Афоне и в Новом Скиту.
Удивительным образом получилось так, что ему удалось купить у старца Михаила Хиотиса каливу Святых Безсребренников, где состоялся его монашеский постриг. Отец Иоаким немедленно подал прошение об уходе с занимаемой должности проповедника, поселившись уже навсегда в своей любимой каливе 7 июля 1925 года. По возвращении на Афон, наряду с безупречной во всем жизнью согласно святым отцам он обнаружил здесь свое целомудрие и глубину внутреннего мира.
Он оставался нисколько не причастным ни мирскому высокомерию, ни суете, где бы ни находился: ни когда был официальным членом Святогробского братства, ни когда состоял на государственной службе проповедником или, временами, был местоблюстителем овдовевших митрополий в течение двадцатипятилетнего своего служения, ни когда был военным священником победоносной Греческой армии.
Ведь для высокомерия и себялюбия подобное положение предоставляет и причины и поводы. Не уменьшалась и первоначальная ревность, насажденная в нем страхом Божиим с самого юного возраста. Но особенную любовь и влечение он испытывал к Сладчайшей Владычице нашей; Она, явившись ему чувственным образом, научила, что надеющийся на Ее Богоматернее попечение никогда не постыдится.
В своей небольшой каливе Святых Безсребренников сначала один, а потом с послушником отцом Феофилактом, он вел жизнь в мире и безмолвии, причем, по общему признанию, проявлял особую ревность к воздержанию и нестяжанию. При желании он мог бы получить все для приятной жизни, поскольку пенсия, которая у него была, это позволяла, но благодаря воспоминаниям о том, как раньше жили те отцы, с которыми он был знаком и на Афоне, и в Палестине, в его душе запечатлелось, что истинное богатство монаха есть нестяжание и нищета, а воздержание — его наслаждение.
О своем первом старце, отце Христофоре, он рассказывал, что как-то раз тот заболел и восемнадцать дней ничего не вкушал. Его организм настолько истощился, что существовала угроза жизни, и врач прописал ему в качестве лекарства куриный бульон. Однако старца никак не смогли убедить нарушить монастырский устав и, поступившись совестью святогорца, разрешить на мясо.
Через много дней чудесным образом, по благодати Божией, с помощью великого лекарства веры и строгости в соблюдении уставов, а не благодаря икономии, которая иногда допускается, к старцу вернулось здоровье. Самым аккуратнейшим образом исполняя монашеское правило, отец Иоаким никогда не отступал от своего обычного распорядка и ежедневно с величайшим спокойствием и умилением совершал Божественную литургию либо у себя в маленькой церкви, либо там, куда по установившейся традиции его приглашали отцы Скита.
Они еще помнят его спокойный и тихий нрав, возвышенный настрой и задумчивость, особенно присущие ему во время литургии, которую он совершал с величайшим вниманием. Это был образец достохвальной кротости и терпения ко всем, о чем свидетельствует следующий случай. Как и все отцы Скита, во время литургии в Кириаконе он имел свои определенные обязанности.
Присутствуя на одном из скитских праздников, он был уже готов, согласно распорядку, приступить к совершению литургии. Облачившись после обычного приготовления, отец Иоаким встал перед жертвенником для совершения проскомидии. И тогда в алтарь вошли одни из таких, кто нарушает порядок и любит скандалить, какие, к сожалению, существуют везде, так называемые плевелы и сыны лукавого, и с дерзостью приказали ему остановить литургию и выйти из алтаря.
И это притом, что подобное безрассудство и беззаконие подлежит осуждению не только церковными постановлениями, но и государственным законодательством. Но этот благоразумный и истинный ученик кроткого и смиренного сердцем Господа Иисуса не стал противиться нравственно порочным людям, но молча, без ропота, подчинился, сняв облачения и выйдя из алтаря в храм, где из своего обычного стасидия смотрел на совершаемую другими священниками Божественную литургию.
Если к себе он был суров и строг, как мы уже говорили, то к ближнему относился со снисхождением и величайшей симпатией. Старец знал изнутри тех, кто приходил к нему на исповедь, и, если они продолжали упорствовать во грехе, второй раз их не принимал. Однажды, когда к нему второй раз на исповедь пришел один брат, продолжавший по-прежнему жить в келье, не утруждая себя, старец его спросил: — Брат, есть ли у вас в общине молодые и безбородые? — Да, геронда, есть, — ответил тот.
— А на мясо вы разрешаете всегда или едите его только по причине болезни? — Всегда, — снова ответил он. И тогда старец сказал ему: — Прощай, брат. Отец Иоаким не будет тебя исповедовать. Старец сам был очень внимательным и другим советовал стараться избегать того, от чего может произойти грех. Имея степень доктора богословия и хорошо зная еврейский язык, он перевел пророка Исайю.
А однажды, когда в Афинском университете на кафедре освободилось место преподавателя еврейского, и его приглашали занять эту должность в качестве ординарного профессора, старец отказался, предпочтя этому безмолвие своей кельи. Он всегда довольствовался тем, что у него было, и в силу своего трудолюбия сам всегда заботился о себе, не принимая от других никаких услуг.
Однако, когда в глубокой старости добавилась еще и болезнь, почтенный старец стал очень уставать и очень часто испытывал трудности делая даже что-то самое элементарное. Однажды он серьезно заболел и, борясь со страшными искушениями, призвал на помощь не только покровителей кельи Святых Безсребренников, но и особо чтимого им святого Харлампия. И в действительности святой Харлампий явился лежащему на одре болезни престарелому подвижнику и с улыбкой сказал ему: «Отец Иоаким, мне было сто восемь лет, когда меня мучили, и я выдержал.