Страница 52 из 79
Ведь никто из нас не сомневается, что Воскресение Господа нашего — это, в некотором смысле, раздача всех дарований, которые мы описали выше, а корень, из которого все они произросли и принесли плод, — это Крест. Крест есть слава нашего Иисуса, поэтому и Иоанн Богослов говорит, что до Крестной Жертвы Иисус не у бе прославлен (Ин. 7, 39). И если жатва совершена была в Воскресении, то зрелые плоды урожаю принесли Крест и Страсти Христовы.
Итак, Всесильное Слово, соединившись с нашим естеством и Своим вседобродетель-ным житием исцелив все наши немощи и страсти, всю склонность к жизни не по природе, ставшую плодом нашего разума, который прилежит на злая от юности нашей (ср. Быт. 8, 21), взошло наконец на Крест, считавшийся проклятием, и вместе с проклятием, унаследованном человеческой природой, упразднило и саму смерть.
Для Великого Устроителя нашего обновления весьма естественным было пожелать всецело излечить то, что Он принял, то есть человеческую природу. После того, как Господь словом и делом показал, что добродетель соответствует нашей природе, Он уврачевал раны, нанесенные человеку смертью, которые символизировали одновременно и наши душевные недуги.
Так, Он исцелил слепых, хромых, прокаженных, сухих, согбенных, расслабленных, находившихся в пленении сатаной, то есть все, что обозначало органы смерти, а затем через Крест подступил к самой смерти, чтобы упразднить и ее, и таким образом, по словам апостола Павла, избавил сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе (Евр. 2, 15).
Господь обратил средство бесчестия и страха, символ проклятия и ужаса в символ победы и торжества, в оружие силы и защиты для человеческой природы во все роды и века. Так что сейчас все призывающие силу и предстательство Креста попирают всю силу дьявола и смерти. Через Благодать и силу Креста побеждается сила греха, усмиряются страсти и привычки, изменяются больные нравы, верные просвещаются в выборе воли Божией и преуспевают в добродетелях, достигают терпения, кротости, праведности, непорочности и восходят к первому и самому большому добру — сочувствию и любви к ближнему.
Господь наш Иисус Христос, поднявшись с земли на Крест, поднял и приблизил к Себе и тех, кто уверовал в Него, и освободил их от бесполезных и полных страданий попыток избавиться самим из плена греха. Вися на Кресте, Он возвысился посреди Неба и Земли и распростер Свои объятия, так что охватил все творение и возвестил всем мир, дальним и ближним, и стал Сам для всех миром, все разлученное приведя к единству и разрушив стоявшую между ними преграду, в одном Теле примирил всех с Богом посредством Своего Креста, убив вражду на нем (см. Еф. 2:14,16).
Согласно апостолу Павлу, истребив еже на нас рукописание... и то взят от среды, пригвоздив е на Кресте; совлек начала и власти, изведе в позор дерзновением, победив их в Себе (Кол. 2, 14-15). Недоставало только Его сошествия во Ад, чтобы и сущим в темницах духовом сошед проповеда, как сказал об этом апостол Петр (1 Пет. 3, 19). Потому что Создатель и Владыка всяческих, восшедый превыше всех Небес, Той есть и сшедый прежде в дольнейшыя страны земли, да исполнит всяческая (ср. Еф. 4, 10).
На этом месте стоило бы чуть-чуть задержаться, чтобы описать некоторые события, которые не хотелось бы упускать из виду. После того как Моисей завершил свою миссию в качестве вождя и защитника еврейского народа и передал власть своему преемнику Иисусу Навину со всеми обетованиями и благословениями, какие давал Бог Израилю, он написал прискорбную Песнь (2-ая Библейская Песнь)
, в которой выразил всю свою боль и горечь, так как предвидел, что народ не подчинится и поэтому не будет удостоен благословений и обетовании, которые были ему обещаны Богом. Подобным образом и Христос, истинный Искупитель и единственный Спаситель мира, когда завершил путь Своего всеспасительного «умаления» и благоволил предать Себя на распятие, также предвидел, что не спасутся все люди, за которых Он пожертвовал жизнью.
Именно по этой причине в тяжелейший момент Своих страданий, вися на Кресте, Он отверз иссохшие уста и сказал жажду. И хотя действительно острая боль от продолжительного страдания вызвала у Него естественное чувство жажды, но восклицание жажду не было выражением телесной жажды Того, Кто в течение сорока дней поста вообще ничего не ел и не пил. Его жажда была выражением охваченного огнем любви всеблагого сердца, которое жаждало спасения всех людей.
Жертва Спасителя была так велика, что ею могли бы спастись живые миры всех небесных тел, если бы они были населены. Слово жажду, сказанное Иисусом, есть одновременно острое жало обличения всякого разумного существа, всякой совести и всякого сердца, удостоившегося божественного познания и по нерадению предающего Его любовь. Это слово — пламенное обличение всякого безразличия, всякого непщевания, всякого предательства сей великой жертвы, которая ни раньше, ни сейчас, ни в будущем не сможет быть как должно описана.
Горящее любовью к нам сердце Спасителя выразило это чувство палящей жажды, продлившее Его всепре-чистые страдания, чтобы вызвать умиление и разбудить бесчувственных и жестокосердных людей, которые и сами не входят, и другим препятствуют (см. Мф. 23, 13). И здесь перед нашим взором раскрывается некая тайна, повергающая в замешательство: мы видим, как любовь Божия во всей своей силе распространяется среди людей, присуждая их к бессмертию, богоподобию и усыновлению, а человеческая порочность в свою очередь отказывается от этого приношения.
То, чего заслуживал бы любой человек, даже предатель и злодей, — чаши холодной воды — «не заслужил» величайший Благодетель человечества. Тот, Кто Своими сверхъестественными чудесами привел в изумление всю иудейскую землю, Иже пройде все окрестности благодетельствуя и исцеляя вся (ср. Деян. 10, 38), Тот, Кто делами учил миру, сочувствию и любви, когда осужденный на смерть воскликнул жажду, вместо воды был «облагодетельствован» желчью и уксусом.
Какая слепая вещь — человеческая порочность! Тут удобный повод сравнить: пусть каждый исследует самого себя и, смотря по внутренним побуждениям, постарается рассмотреть, на какой почве он стоит, — ведь история повторяется. И вот, наконец, когда сладчайший наш Иисус, Агнец Божий, взявший грехи всего мира (Ин. 1, 29), в очередной раз испробовал неблагодарность от тех, кого Он облагодетельствовал, и когда уже вполне совершилась Отеческая воля, тогда Он произнес Свои последние слова.
Поскольку люди из Его окружения не приняли приношения Его любви, и беззаконная толпа, как говорится, «не восхоте разумети», поскольку также не оставалось никакого сомнения в том, что их каменные сердца придут в умиление, Господь наш обратился к Своему Небесному Отцу и, так сказать, настоятельно попросил в качестве услуги простить Его рас-пинателей: Отче, остави им, не ведят бо, что творят (Лк. 23, 34).
Слово, приводящее в смятение и замешательство! Кто другой мог произнести его, как только не Сам Богочеловек? Один этот голос, одна эта молитва были способны убедить всю вселенную, что Он и только Он есть Единородный Сын Божий. И приклонив главу, предаде дух (Ин. 19, 30). Таинство таинств! Нам известно, что всякий умирающий человек сначала «предает дух», а потом «приклоняет главу», тогда как Иисус сначала приклонил Свою главу, а уже потом, когда восхотел и как благоволил, отдал Свой дух.
Что это было в Его власти, а не совершилось, как у простых людей, по необходимости, видно также из Его слов: Аз душу Мою полагаю... область имам положити ю и область имам паки прияти ю (Ин. 10, 17-18). Святой Иоанн Дамаскин, в одном из своих поэтических произведений, говорит: «Страхом к Тебе, яко рабыня, смерть повелена приступи Владыце Живота...
»[64] Сказав последнее Свое слово совершишася, Христос испустил дух и исполнил все домостроительство величайшей тайны предвечного совета Божия. Всем этим Господь исполнил Свое приношение, совершенное, согласно Павлу, в немощи (см. 2 Кор. 13, 4), и этим приношением Он как Сын Человеческий завершил восстановление и воссоздание нашей тленной природы.