Страница 15 из 19
И вообще, конец и итог всех тяжелых трудов добродетели состоит в том, чтобы мы соединились с Богом и неразрывно с Ним пребывали. Человеколюбивейший Бог стал человеком, чтобы преобразить наше естество и Самому соединиться с ним, поскольку падение исказило природу человека настолько, что она не повинуется даже самой себе и по отношению к окружающему миру неустойчива.
Богомудрые отцы побуждают нас напомнить всем боголюбивым и трудолюбивым людям вот еще о чем: им не следует пренебрегать какой-либо страстью, если она еще не искоренена. Ведь бывает, что они уже пренебрегают ею, как незначительной, в то время как враг наш диавол, который насадил эту страсть, удерживает ее в качестве залога и не замедлит вернуть все прочие страсти, выкорчеванные из души с таким трудом.
Именно это и подразумевает Господь, говоря: идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего4. Пренебрежение борьбой со страстью или утвердившейся привычкой в некотором смысле является одним из видов предательства. Враг, удерживая страсть в качестве залога, не смущаясь нападает на нас. Но и сам подвизающийся не может тогда сражаться со всем дерзновением, потому что кто кем побежден, тот тому и раб5 , а раб лишен той свободы, которая дает ему и дерзновение в битве, и способность к противостоянию.
И ным бичом и чрезвычайно труднопреодолимым препятствием для подвизающихся служит дурная привычка многословия. Хотя ее часто рассматривают как несущественное прегрешение, в действительности она имеет пагубные последствия. Не чувствуя этого, многословный человек впадает в неразумное пустословие, осуждение, ложь, иронию по отношению к ближнему, бахвальство, колкости, а то и в сквернословие, которое унижает человеческую личность и совершенно лишает ее Божественной ревности и благодати. Справедливо --- 1) И н. 17, 21. 2) Там же. 3) Мф. 12, 30. 4) Ин. 14, 30. 5) 2 Пет. 2, 19.
пишут, что при многословии не миновать греха1. Не мешает вспомнить и Господне речение, в котором выражается осуждение праздного слова2 . Первым правилом для нашей духовной деятельности и приложения наших усилий должно быть искоренение и уничтожение страстей и дурного навыка. Второй подвиг — стяжание добродетелей и доброй привычки, благодаря которой мы могли бы неустанно и почти без усилия везде, всегда, при любых обстоятельствах творить добро.
Таким образом мы можем проявить свободную и владычественную природу своей личности «во Христе», восприняв от Него Божественное сродство, дабы свободно войти в сыновнее достоинство при посредстве Его благодати. --- 1) П ритч. 10, 19. 2) Мф. 12, 36*. УНЫНИЕ — НАШ КОВАРНЫЙ ВРАГ Г осподь не оставляет нас в неведении о том, какого человека можно назвать действительно любящим Его: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня1.
Не любящий Меня не соблюдает слов Моих2. Итак, соблюдение заповедей скрепляет печатью нашу любовь ко Христу. Оно проявляется в настойчивом отказе от страстных дел и мыслей. Это также отвержение всего противоестественного, отказ от жизни по природному закону, отказ от «ветхого человека», который представляет собой всецелое искажение личности, некогда заключавшей в себе первозданную красоту, сотворенную по образу и подобию3 .
Если целью нашего сотворения является исполнение той задачи, чтобы вселился в нас Бог и пребывал с нами, и стал для нас Отцом, а мы для Него — сынами и дочерьми4 , то каково же должно быть внутреннее устроение и все наши действия? Поскольку мы не можем соответствовать изначальной цели, давайте хотя бы сдерживать себя покаянием, кое даровала нам Божественная Всеблагость, дабы мы восстановили относительное равновесие.
Итак, соблюдение заповедей как некое законоположение является не властным требованием Господа к верным Ему людям, но жизненной необходимостью для болеющих и близких к смерти, тех, кто имеют нужду в выздоровлении и исцелении. Если, согласно Писанию, душа согрешающая умрет5 и в то тело, где обитает грех, Бог не войдет6 , то исполнение заповедей неизбежно становится обязательным для человека как непременное средство ко спасению.
Очень часто мы слышим наивнейшее суждение: «Но ведь я никого не убил, чтобы быть виновным!». О, последняя степень испорченности! Вина человека, который был создан по образу и подобию Божиему7 , не только в преступлении. Преступление — лишь предел скотоподобия. Но и отказ вести добродетельную жизнь считается провинностью. Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех8 .
Успешным способом исполнения заповедей является, во-первых, деятельное противостояние лукавым привычкам и страстям, приобретенным нами в предшествующей нерадивой жизни, и, во-вторых, отделение от причин и источников, которые подталкивают нас ко греху и вместе с которыми нам навязывает свою волю греховный навык. На этом способе настаивают и святые отцы, как опытные знатоки духовного преуспеяния в подобном противостоянии.
Итак, наступил уже час пробудиться нам от сна9, ибо древнее прошло, теперь все новое10. Г осподь говорит: где Я, там и слуга Мой будет11 , и снова: Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает12 . Вселукавый и хитроумный враг наш диавол воюет по продуманному и целенаправленному плану. Большая часть людей находится в неведении относительно сего коварного способа брани и битвы.
Помимо неисчислимых способов и видов прелести и обмана, которые лукавый в своем безграничном злонравии выставляет «ошую», он не перестает нападать и «одесную». --- 1) Ин. 14, 21. 2) Ин. 14, 24. 3) Быт. 1, 26*. 4) Лев. 26, 12; 2 Кор. 6, 16-18. 5) Иез. 18, 20*. 6) Ср.: Василий Великий, Письмо 8, 12, 22. 7) Быт. 1, 26*. 8) Иак. 4, 17. 9) Рим. 13, 11. 10) 2 Кор. 5, 17.11) Ин. 12, 26. 1 2) Мф. 12, 30.
В настоящее время прекрасным оружием в его руках является губительная печаль, ведущая к разочарованию, а не к надежде и мужеству, подобающему всем верующим, живущим с благодатью и верой. Разочарование, если таковое не пресекается и заходит далеко, становится отчаянием и безнадежностью. Это предел тяжести человеческого горя, предел гибели и разрушения, до которого мы дошли после падения.
Почти непреложным законом человеческой низменности служит превратность и возникшая по причине падения изменчивость. Мысль человека беспрерывно претерпевает обращение и изменение «к худшему», и, стало быть, никто не бывает исключением, пусть бы жизнь его длилась и один день. Вселукавый враг и наш мстительный преследователь затаился в этом пункте, как в коварной засаде.
С благим намерением угодить Богу мы «подписываем договор» о правилах всей нашей жизни. Однако господствующие страсти, навыки, среда и особенно бесконечность этой брани вызывают падения до тех пор, пока существуют эти злобные соседи наши — изменения. Эта болезнь уныния имеет как естественные подспорья, так и приобретенные, причина коих — зависть диавола.
Естественно, что отчаяние возникает после того, как человек совершит ошибку или проступок, подобно тому, как боль появляется после травмы или как тень всегда следует за телом. Диавол же стремится с помощью такого оружия совершенно нейтрализовать дух человека после его проступка. И вот почему: вся активность человека заключаются в его рвении и усердии.
Усердие является движущей силой всей практической деятельности. Господь весьма ясно сообщает нам: Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи1 Опоясывание чресел и светильники горящи символизируют это усердие. Если мы обладаем им и оно действует в нас, то непременно поддерживает всю тяжесть изнурительного труда по исполнению двойной обязанности: битвы со страстями, этим всеобщим злом, и исполнения Божественных заповедей.
Наш враг, зная великую важность сего средства к преуспеянию, постоянно печется о том, чтобы сделать нас бездеятельными и обезоружить в борьбе против него. С помощью уныния и разочарования враг нападает на ревностное усердие, от которого зависит само намерение человека и твердость его в принятом решении, и уничтожает его. Таким образом, человек вынужден вступить в битву без правил.
Естественные факторы влияют на нас сильнее, чем сатанинские приражения, которые по большей части достаются на долю тех, кто уже достиг успеха в добродетели и приобрел некоторый опыт. Видите ли, изначальное повреждение нашей природы, причиненное ей после преслу-шания первозданных сотворенных людей, заключалось в страхе и нерешительности, рождающих уныние.