Страница 44 из 185
И за этой цепью случайностей опять-таки очень отчетливо прослеживается Божий Промысл. Очень важное предстояло совершить митрополиту Иоанну, и для этого требовалось Владыке русское сердце без всяких японских стимуляторов. Но это тоже, конечно, поэзия... На лето больница закрывалась из-за невыносимой для сердечников духоты. 6 июля митрополита Иоанна выписали из больницы.
В этот же день он совершил всенощное бдение в Церкви Рождества Иоанна Предтечи на Каменном острове, а на следующий День, на сам праздник, отслужил и литургию. Потом встречал Патриарха, служил с ним в Иоанновском монастыре на Карповке у гроба Всероссийского батюшки, а 10 июля, когда после отъезда Святейшего собрался консилиум и сделана была электрокардиограмма, она показала норму. Ритмы сердца стали хорошими.
И снова встреча Патриарха и епископов, прибывших, чтобы 174 участвовать в Иоанновских - освящение собора Двенадцати Апостолов в Иоанновском монастыре - торжествах и обретении мощей Иоасафа Белгородского. Он чувствовал себя вполне здоровым. В июле Владыка был в Новгороде на освящении собора святой Софии, потом в Москве - провожал мощи преподобного Серафима Саровского, потом в Самаре.
На Преображение Господне он вернулся в Петербург... 6 КОГДА начались события, связанные с ГКЧП, сам Владыка на митинги не ходил, но посылал на Дворцовую площадь отца Павла Красноцветова, чтобы тот от его имени призвал народ к благоразумию, к осмысленному подходу к событиям, к любви и терпимости... В эти роковые августовские дни и ночи митрополит Иоанн особенно много молился...
«Россия - во мгле, - скажет митрополит Иоанн об этих днях спустя два года в своей статье "Русский узел". - В хаосе лжи и смуты она бредет, истощая последние силы, сама не зная куда, - лишенная веры и здравой исторической памяти, преданная вождями, оболганная клеветниками, окруженная хищной толпой претендентов на ее грандиозное многовековое наследие. Россия - над бездной.
Разоренная междоусобием, тщеславием и стяжательством, задыхающаяся в тисках экономического кризиса, межнациональных конфликтов и политических склок, одурманенная пропагандой разврата, насилия и вседозволенности» она чудом удерживается на краю пропасти, в мрачных недрах которой ее ждут ужасы гражданской войны и окончательного государственного распада. Россия ждет нашей помощи.
Ждет, что ей укажут путь, на котором она обретет покой и мир, достойную жизнь и великую цель. С каждым шагом по мрачному бездорожью тают жизненные силы Руси. Каждое движение в направлении истинном, благотворном - обновляет ее волю и державную мощь. Найдется ли проводник?..* Считается, что поначалу отношения митрополита Иоанна с мэрий города развивались достаточно мирно. И в принципе это верно...
Митрополит Иоанн никогда не искал войны, он лишь отстаивал позиции Православия, возможность православного пути 175 развития для страны, атеистическая, денационализированная государственность которой оказалась безсильной и беззащитной перед лицом идеологической катастрофы... Во всех других вопросах он готов был идти на компромиссы.
Многие помнят, что Владыка участвовал в затеянном мэрией шоу - телемарафоне «Возрождение»... Между прочим, тогда он и сумел вырвать у Анатолия Собчака обещание прекратить практику передачи православных храмов другим конфессиям и вернуть их Православной Церкви... Обещание это не исполнено и сейчас, но дано оно было, и было дано публично, на глазах миллионов телезрителей...
Считается, что Владыка поддерживал Анатолия Собчака и в вопросе о переименовании города. И это тоже в принципе верно. Другое дело, что, согласно «межрегиональным» планам, переименование города должно было послужить дальнейшей «космополитизации» северной столицы1, а у митрополита Иоанна подход к переименованию был совершенно другой. - Я за то, - сказал он корреспонденту «Вечернего Ленинграда», - чтобы вернуть нашему городу историческое имя и сделать это как можно скорее.
Петр Первый назвал вновь созидаемый город в честь своего ангела - апостола Петра, который был твердым и мужественным человеком. Когда город был переименован, он лишился покровительства святого апостола Петра. Возвращение прежнего названия - Это устремление нашего внутреннего зрения к небесному покровителю сего града и возвращение его заступничества. И Голос митрополита был услышан.
Ленинград стал не городом императора Петра, как задумывалось, а как и назывался изначально, городом святого Петра. В горячке подготовки к окончательному захвату власти демократы то ли не заметили, то ли не сразу поняли, что возвратили городу имя его небесного покровителя, а не ру-бильщика окон в Европу.. Тем не менее и в вопросе переименования города разногласия не перешли черту, за которой можно говорить о конфликте.
После августовского переворота, в эйфории победы, в Санкт-Петербургской мэрии не сразу заметили (вернее, не успели сразу заметить), что митрополит Иоанн хотя и поддерживает многие инициативы новой демократической власти, но совершенно по другим соображениям... -- 1 Тогда, под предлогом восстановления прежних наименований, изгоняли из городской топонимики имена великих русских писателей, а имена таких реформаторов, как Марат, Моисей Урицкий или Володарский, бережно сохранялись и сохраняются до сих пор- 176 Да...
Митрополит Иоанн благословил объявить днем траура 7 ноября, в храмах епархии служили в этот день панихиды по жертвам революции, по всем невинно убиенным за годы советской власти, но все же отношение митрополита к седьмому ноября совершенно иное, нежели у новых хозяев России. Для них 7 ноября было всего лишь символом ненавистного Советского Союза...
Для Владыки 7 ноября символизировало трагедию России, вызванную захватом власти бандой разноплеменного сброда. По мере того как рассеивалась эйфория августовских дней, все отчетливей, все заметнее становилась эта разница в подходах... Впервые очень четко разногласия Владыки с городскими властями проявились в связи с планом размещения в некрополе Александро-Невской лавры демонтируемых скульптур основоположников марксизма-ленинизма и советских деятелей.
- Если мэрия решила демонтировать памятники - это ее дело, - заявил тогда митрополит Иоанн. - Но соседство пантеона воинствующих атеистов и святого места, по-моему, несовместимо. Я расцениваю это как надругательство над памятью покоящихся в некрополе. 7 ЗАДУВШИЕ осенью 1991 года ветры разрухи и самочиния дули не только за церковными стенами...
Бесовщина лезла теперь и в сами храмы Божий. «На Владыку начались нападения со всех сторон, - записала в дневник первого октября 1991 года В. С. Дюнина. - В одном из храмов священник (психически нездоровый человек) начал говорить архиерею гадости. Святитель, чувствуя вред его пребывания на приходе, но жалея семью (у того пятеро детей), решил перевести его в другой храм, где бы он трудился под чьим-то началом. Отец В.
не подчинился архиерейскому распоряжению и принялся творить нечто непотребное*. Речь тут идет о настоятеле колпинского храма отце Владимире. Он отказался впустить в храм ревизионную комиссию, а когда приехал сам митрополит Иоанн со своим секретарем, он, провоцируя ситуацию, заявил Владыке, что не признает в нем святителя, и даже попытался его благословить.
Владыка на провокацию эту не поддался. - Успокойся, отец, - спокойно сказал он. - И убери диктофон. Ты что, не доверяешь своему архипастырю? - Нет! Нет! Не доверяю! - принялся кричать безумец. -Спасите! Меня душат! Меня бьют! 177 Эта история может служить классическим примером трансформации бесовщины, овладевающей людьми.
Очень скоро как пишет келейник митрополита иеромонах Пахомий (Тре-гулов), бесовское безумие, охватившее отца настоятеля, перекочевало на страницы демократических газет. «Это тогда про меня писали, что я якобы дверь в храм ногой вышибал, а про Владыку - что он-де настоятеля избил (можно себе такое хотя бы помыслить про нашего Владыку?!).,. А потом и еще один храм возвращали епархии...
» Этот «еще один храм» - Воскресенский собор у Варшавского вокзала. «Эта церковь, - вспоминает В. С. Дюнина, - была занята не церковными людьми. Владыка с секретарем приехали туда, но те заперлись в храме и никого не впустили. Сколько тогда мы напереживались! Владыка с отцом Пахомием вернулись поздно вечером, бледные. Там дело вполне могло дойти и до убийства».
Никакого преувеличения в воспоминаниях В. С. Дюниной нет. Многие петербуржцы и сейчас еще помнят, как вдруг, словно бы резко убавился свет, и на город легла черная тень. Да разве только на наш город? На всю страну легла черная тень в конце этого рокового в истории России года, объявленного ЮНЕСКО годом теософки и оккультистки Елены Блаватской.