Страница 161 из 185
«Не судите, да не судимы будете», ~ гласит священное Писание. Порицанию и осуждению подлежит не человек, искупленный безценною кровью Спасителя, но грех, страсть - толкающая его порой на поступки безумные и пагубные... Как бы то ни было, весь ХѴ III век в русской душе шла тяжелая и изнурительная борьба с разорительным воздействием непродуманных петровских «новаций».
Во время «онемеченного» правления императрицы Анны Иоанновны, например, этот вопрос стал особенно остро. Проповедник при Елизавете, Амвросий Юшкевич так вспоминал о том периоде: «На благочестие и веру нашу православную наступили, но таким образом, будто они не веру, но весьма вредительское христианству суеверие искореняют. О, коль многое множество под таким предлогом людей духовных истребили, монахов порасстригли и перемучали! Спроси ж - за что?
Больше ответа не услышишь, кроме того: суевер, ханжа, лицемер, ни к чему не годный. Сие же все делали с такою хитростию и умыслом, чтобы вовсе в России истребити священство православное и завесть свою новомыщленную безпоповщину» Бывали, конечно, и тогда светлые времена. Так, глубоким личным благочестием отличалась государыня Елизавета Петровна, дочь Петра Великого.
Ревностным христианином был и император Павел I, убитый на исходе пятого года своего правления в результате придворного масонского заговора. Но только со второй половины царствования Александра I начался процесс нейтрализации наиболее вредоносных следствий «просвещения» русского «высшего общества». И все же оправиться от нанесенного ей удара Россия уже так и не смогла...
ИМПЕРИЯ И ЗЕМСТВО СТРОГО говоря, «эпоха Земских соборов» заняла на Руси всего полтора столетия. Первый Земский собор, созванный царем Иоанном «на двадцатом году возраста своего», т. е. в 1550 году, отделяют от последнего, который созвал Петр Великий для суда над царевной Софьей в 1689 году, лишь 139 лет - срок, по меркам тысячелетней российской истории, не такой уж большой.
И тем не менее было бы непростительной ошибкой считать, что именно этими 630 жесткими временными рамками ограничивается жизнь русской соборности. Являясь одним из основополагающих свойств нашего национального бытия, она - в разных формах, различными путями и с разной степенью интенсивности - определяла его течение неотступно на протяжении всей истории Руси, с момента крещения в днепровском потоке и до наших дней.
Расцвет Земских соборов, их «золотой век» приходится, как мы уже видели, на время царствования Михаила Феодоровича Романова. Со второй половины XVII столетия их деятельность начинает постепенно затухать. Собор 1653 года, принявший историческое решение о воссоединении Малороссии с Россией, явился, по мнению некоторых ученых, последним Земским собором, где были полнокровно представлены все сословия государства, где обсуждались вопросы поистине общегосударственной важности.
Впрочем, и после него проходили соборы, но их принято называть «неполными». Они обсуждали разного рода частные вопросы, и представлены на них были депутаты от заинтересованных сословий. Общее же число Земских соборов, заседавших на Руси, превышает три десятка, и лишь эпоха обвальных петровских реформ окончательно подвела черту под их законотворческой деятельностью.
Сам Петр, между прочим, был избран на царство именно собором, который в 1682 году возвел на престол сперва его - десятилетнего отрока, а затем, через месяц, - его шестнадцатилетнего брата Иоанна*. О причинах упадка соборного управления в российской исторической науке не сложилось единого мнения. Одни ученые (например, Б. Н. Чичерин или С. М. Соловьев)
полагали, что Земские соборы к концу XVII - начала XVIII века просто изжили себя как государственный институт, оправданный, целесообразный и жизнеспособный лишь в годину смут и державных нестроений. Это верно лишь отчасти, хотя пик соборной активности в России действительно приходится на время боярских междоусобиц, и заняты соборы, в основном, ликвидацией их тяжких последствий.
Уже о первом Земском соборе летописец говорит: «Видя государство в великой тоске и печали от насилия сильных и --- * Иоанн V Алексеевич, сын царя Алексея Михайловича и его первой жены, Милославской, был ребенком слабым и болезненным: страдал цингою и плохо видел. Именно он был законным наследником престола после смерти Федора Алексеевича (1682 г)
, но боярская партия Нарышкиных обошла его и провозгласила царем малолетнего Петра. Тут, однако, взбунтовались стрельцы, и во избежание новой смуты собор решил венчать на царство как Иоанна, так и Петра. 25 июня 1682 года оба малолетних монарха были торжественно коронованы в Кремле, а 29 января 1696 года двадцативосьмилетний Иоанн скоропостижно скончался, оставив державу в руках своего младшего брата.
631 от неправды, умыслил Иоанн, впоследствии Грозный, смирить всех в любовь. Посоветовавшись с митрополитом, как бы уничтожить крамолы, разорить неправды, утолить вражду, приказал он собрать свое государство из городов всякого чина». Это, казалось бы, подтверждает мнение, что соборы родились именно и исключительно как орудие всенародной борьбы со смутой- Но все же их роль этим далеко не исчерпывалась.
Нельзя забывать, что эпоха Земских соборов есть одновременно эпоха напряженного державного строительства на Руси, эпоха ее активного геополитического становления, в результате которого Великое княжество Московское из татарского данника превратилось в крупнейшую империю мира. И в том, что это произошло, несмотря на все препятствия и противодействия, - заслуга Земских соборов велика и несомненна. Другие историки (такие, как К. С. Аксаков)
утверждали, что Земские соборы стали уникальным по своей эффективности инструментом становления общенационального нравственно-религиозного единства, важнейшим орудием его защиты и гарантом тесной связи Верховной власти с народом, гарантом того, что важнейшие народные нужды станут одновременно и важнейшими приоритетами государственной политики, главными заветами Русского Православного Царя.
В соответствии с такой точкой зрения, ликвидация Петром этой самобытной государственной структуры знаменовала собой разрыв с живой народной традицией, отход от исконного «русского пути развития» и ставила московское самодержавие на путь превращения в «петербургский абсолютизм», выстроенный по чуждому, западноевропейскому образцу. В такой точке зрения, несомненно, много правды.
И все же представляется, что истина находится где-то посередине. С одной стороны, соборы, сыгравшие решающую роль в бурных событиях XVII столетия, стали для Российской Империи слишком медлительными и неповоротливыми. Московская старина, дышавшая в них, любила последовательность и постепенность, плохо сочетаясь с возросшим темпом жизни, быстро и неожиданно ставившей перед русской государственной властью все новые и новые задачи.
Кроме того, в условиях стабильной государственности потребность в соборном разрешении многих проблем просто-напросто отпала ибо «в рабочем порядке» обычного делопроизводства они решались и скорее, и проще. Но с другой стороны, все эти недостатки относились лишь к внешней, организационной форме Земских соборов в том виде, в каком она сложилась за время их активной деятель 632 ности.
Они ни в коей мере не затрагивали благотворную сущность христианской соборности, не касались ее духовного, мистического основания. Русское народное представительство, столь ярко и действенно явившее себя под покровом благодатного соборного начала, нуждалось, возможно, в некоторых внешних исправлениях и поправках. Но его полное упразднение стало одной из тех роковых ошибок, которые предопределили безпрецедентную трагичность русской истории, распад российской православной государственности и нашу нынешнюю разруху...
Надо, однако, ясно понимать, что упразднение Земских соборов как таковых вовсе не оборвало саму соборную традицию народной жизни. В зависимости от исторических обстоятельств может исчезнуть тот или иной государственный институт, но никакими силами нельзя изменить многовековое преемство исторического бытия многомиллионного народа, основополагающие принципы его общественной самоорганизации.