Страница 348 из 379
видитъ праведныхъ, обостряютъ свой языкъ, какъ бритву, чтобы поразить доброе имя тѣхъ, кого они считаютъ своими врагами. Такъ человѣка, по призванію своего долга принимавшаго дѣятельное участіе среди своихъ собратьевъ, всегда стремившагося дѣлать лишь доброе, несомнѣнно многіе будутъ преслѣдовать бурей безмѣрныхъ обвиненій. Не допускается, чтобы онъ могъ говорить правду, чтобы поступки его были правильны; его имя какъ бы сигналъ къ шипѣнью всякаго рода вражды, злобы или раздразненнаго порока. Простодушные люди могутъ обмануться и подумать, что тотъ, противъ кого скопляется такъ много вражды, долженъ быть очень дурнымъ человѣкомъ. Они забываютъ, что все ѳто еще въ болѣе сильнѣйшей степени обрушивалось на всѣхъ лучшихъ людей, которыхъ когда-либо видѣлъ міръ. Они забываютъ, что подобное преслѣдованіе чутъ не довело псалмопѣвца до отчаянія, что оно чуть не заставило мягкаго и благочестиваго пророка Іеремію проклясть день своего рожденія, охватило своимъ адскимъ вихремъ всѣхъ пророковъ, наклеветало на Іоанна Крестителя, что онъ одержимъ бѣсомъ, назвало Самого Господа Іисуса Христа самаряниномъ, и одержимымъ бѣсомъ (Іоан. YIII, 48), окутало своимъ ядовитымъ покровомъ всю жизнь и дѣянія св. апостола Павла*, сдѣлало въ языческомъ мірѣ названіе христіанина равнозначущимъ злодѣю-, изгнало изъ Рима блаж. Іеронима. Еще и теперь поносятъ истинныхъ рабовъ Божіихъ.
Но развѣ I. Христосъ не назвалъ блаженными и страждущихъ отъ злословія? Развѣ не сказалъ Спаситель намъ: „блаженны вы, когда будутъ поносить васъ и гнать, и всячески злословить за Меняа. (Мат. V, 11). Но, во всякомъ случаѣ, нѣтъ сомнѣнія, что лучше ежедневно слушать ложь сотни клеветниковъ, чѣмъ уподобиться имъ, хотя бы на одинъ часъ, или пріобрѣсти хотя ничтожнѣйшую часть ихъ презрѣнныхъ выгодъ.
Оружіе клеветника покажется, пожалуй, менѣе звѣрскимъ, чѣмъ ножъ убійцы, но само убійство тѣмъ ужаснѣе, чѣмъ утонченнѣе его исполнитель.
Если найдется не мало людей, у которыхъ составляетъ ремесло сталкивать съ пути тѣхъ, кого они почтили
своей ненавистью, то еще болѣе вреда во всѣхъ классахъ общества творятъ праздные умы, которымъ нуженъ толчокъ зложелательства, чтобы нару шить свое томительное однообразіе.
Какъ легко искажать поступки людей! Человѣка серьезнаго можно прозвать суетливымъ и пустымъ или Фантазеромъ, чтобы извинить свое собственное равнодушіе. Если кто принимаетъ дѣятельное участіе въ благотворительности, то его можно прославить шумливымъ, надоѣдливымъ, самовосхваляющимся, свое же собственное нерадѣніе выдавать за скромность*, такимъ образомъ всякій лѣнтяй можетъ чувствовать свое превосходство передъ нимъ. Человѣка, проявляющаго глубокія чувства, можно прозвать болѣзненнымъ, комедіантомъ, Фанатикомъ, плаксивымъ. Человѣка религіознаго можно наградить кличкой лицемѣра, ханжи. Смѣло возстающаго противъ порока можно осмѣять, какъ отъявленнаго обманщика. Хлопочущаго объ умаленіи какого-либо общественнаго соблазна можно заклеймить шкъ разслабленнаго и Фанатика. Все это дѣйствуетъ очень сильно. И, наконецъ, это доступно большинству. Это такъ же легко, какъ и солгать, для тѣхъ, кто не привыкъ цѣнить человѣческое слово.
О такихъ людяхъ Соломонъ говоритъ: „они не заснутъ, если не сдѣлаютъ зла*, пропадетъ сонъ у нихъ, если они не доведутъ кого до паденія^ (Притч. IV, 16). О, душа, не вникай въ ихъ тайну; о, честность, не присоединяйся къ ихъ обществу!
Мы говоримъ это, не надѣясь пріостановить грязныя волны; онѣ подобны приливу, хотя не глубоки, а всегда могутъ затопить. Но намъ хотѣ лось бы сумѣть показать всѣмъ христіанамъ, до которыхъ дойдутъ наши слова, что всякое проявленіе грѣха лжесвидѣтельства на своего ближняго противно христіанству, какой это ужасный грѣхъ, какъ онъ обращаетъ землю въ адъ и влечетъ всякаго, предающагося этому грѣху, къ отверженію и гибели.
Всѣ грѣхи, противъ которыхъ направлены десять заповѣдей, могутъ совершаться какъ противъ общества, такъ и противъ отдѣльныхъ лицъ, Одно изъ золъ многорѣчивыхъ вѣсовщиковъ дурныхъ слуховъ состоитъ въ порчѣ нравовъ всего народа*, онъ пре-
Мѣ с я ц ъ декабрь. 72!)
исполняется подозрительностью и дурными наклонностями, и дѣлается негоднымъ къ прекраснымъ стремленіямъ. Преобладаніе этого порока всегда было вѣрнымъ признакомъ испорченности и упадка народности. Народъ, предающійся злословію, неизбѣжно становится презрѣннымъ и вырождается. Горе тѣмъ, кто портитъ народные нравы и соблазняетъ простыя души!
Предающіеся сплетнямъ и порицаніямъ ближнихъ, ревностно вывѣдывающіе жизнь другихъ, нерадивы въ исправленіи своей собственной жизни. Занимаясь низменными предметами, мы сами становимся низкими. Наказаніе неба одинаково тяготѣетъ какъ надъ лжецомъ, такъ и надъ любящимъ слушать ложь. Какъ много такихъ, которые чрезвычайно интересуются всякаго рода новымъ для нихъ слухомъ, Они ни на минуту не задумываются надъ тѣмъ, какія будутъ послѣдствія отъ ихъ отзыва для виновника разсказа.
в) Мы не можемъ долѣе останавливаться на омерзительныхъ грѣхахъ, на которые налагаетъ свое запрещеніе девятая заповѣдь*, все же, хотя эти грѣхи всеобщи, разсмотримъ въ краткихъ чертахъ, какъ слѣдуетъ намъ, христіанамъ, бороться съ ними, чтобы не поддаться имъ.
аа) Во-первыхъ, излѣчимъ самихъ себя отъ склонности къ пустымъ разговорамъ о личностяхъ, которые такъ часто ведутъ насъ къ грѣху. Пустословіе и любовь къ пересудамъ стоитъ въ родственномъ отношеніи съ ложью.
бб) Во-вторыхъ, попробуемъ представить себѣ страшную силу и нашу отвѣтственность за нихъ. Какъ мало думаемъ мы объ этомъ? Мы знаемъ силу стрихнина или мышьяка, но не знаемъ силы слова. Сколько непреднамѣренныхъ рѣчей приносятъ гибель и вредъ! Сколько ничтожныхъ насѣкомыхъ обладаетъ ядовитымъ жаломъ. Слова суть не только сотрясеніе воздуха: слова имѣютъ значеніе. Да, и нерѣдко съ страшной силой они портятъ нравы и предаютъ души мученію*, и если наши слова были таковыми, то непристойный, тайно произнесенный шепотъ, безъ сомнѣнія, вернется къ намъ въ громовыхъ раскатахъ и признаетъ насъ смертно виновными. Можетъ быть у насъ было бы болѣе глубокое чувство отвѣтственности, если бы мы сохраняли въ своей памяти слова нашего Господа: „отъ
словъ своихъ оправдаешься, и отъ словъ своихъ осудишься' (Мат. XII, 37).
вв) Въ-третьихъ, смиреніе могло бы намъ оказать много помощи. Мы были бы менѣе жестоки къ другимъ, если бы честнѣе относились къ самимъ себѣ. Если бы мы болѣе размышляли о бревнѣ въ своемъ собственномъ глазу, то не такъ бы старательно объявляли о сучкѣ въ глазу нашего брата (Матѳ. УІІ, 3).
гг) Въ-четвертыхъ, думаемъ ли мы что своими словами или безыменными доносами высшимъ властямъ мы мучимъ своего брата., ради котораго I. Христосъ принялъ смерть? Думаемъ ли мы о томъ, что мы подстерегаемъ погрѣшности нашихъ братьевъ, чтобы затѣмъ преувеличивать и разглашать ихъ виновность? Развѣ сознаніе собс гвенныхъ недостатковъ никогда не давитъ, какъ свинецъ, души клеветниковъ? Зачѣмъ же они еще добавляютъ тягчайшее бремя на души ихъ братьевъ?
Благородно ли толкать брата, несущаго свое бремя по тернистому пути жизни? Благородно ли смѣяться другъ надъ другомъ и съ злобой въ сердцѣ бороться на ножахъ? Прости намъ, Боже, наши жалкія распри, нашу радость при видѣ заблудившихся, погибающихъ подъ своей ношей, уязвленныхъ въ сердце. Язвительныя слова острѣе стали и ихъ боль значительно сильнѣе, чѣмъ отъ ножа. Не лучше ли на этомъ краткомъ жизненномъ пути и на сушѣ, и на водѣ подавать рыбу вмѣсто змѣи (Матѳ. YII, 10) и, схватившись руками, прожить всю бренную жизнь вмѣстѣ, бокъ-о-бокъ?
Посмотрите на розы, кивающія другъ другу, на мирно пасущіяся стада*, человѣкъ, и только человѣкъ, воюетъ съ своимъ братомъ, и смѣется надъ его опасностью и страданіями*, животныя, пасущіяся въ долинѣ, могутъ пристыдить его. Благородно ли намъ стараться унизить какого-нибудь несчастнаго или бѣдняка до праха? Слиткомъ скоро всѣхъ вмѣстѣ низвергнетъ насъ время, какъ листья порывомъ вѣтра.
дд) Въ-пятыхъ, какъ въ дѣлахъ церкви и государства, такъ и въ обыкновенномъ обществѣ будемъ избѣгать всякой искажмю- щей и стѣсняющей приверженности къ извѣстной партіи. Ничто не можетъ сравняться съ жестокой презрѣнной партійностью, погрязшей въ предразсудкахъ.
730 Мѣ с я ц ъ декабрь.
Предразсудокъ — болѣзнь ума, представляющая людей и ихъ поступки въ томъ цвѣтѣ, въ который ихъ окрашиваетъ ихъ собственное недовольство. Отсюда всѣ эти ложные слухи, распу- скаемые одной партіей, чтобы убить другую. Одна партія называетъ другую невѣжественной и суевѣрной, другая же возражаетъ, что всѣ ея противники лицемѣры-, и обѣ страдаютъ отъ взаимныхъ колкостей; страдаетъ у нихъ правда и гибнетъ милосердіе.