Страница 3 из 10
В новозаветных писаниях цель бытия Церкви и указывается в нравственном совершенствовании человеческой личности. Духовные дарования и все вообще служения существуют в Церкви, по мысли ап.Павла, для совершения святых, т. е. для нравственного возрождения христиан (Ефес. 4,12), доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Ефес. 4,13). А затем Апостол изображает и тот процесс, которым возрожденное человечество достигает в меру полного возраста Христова. Но, к сожалению, слова, где говорится об этом процессе, едва ли не самые темные во всем славянском тексте Нового Завета. Именно: “из него же все тело, составляемо и счиневаемо приличие всяцем осязанием подаяния, по действу в мере единый коеяждо части, возращение тела творит в создание самого себе любовию” (Ефес. 4, 16). Несколько понятнее в русском переводе: “Из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимноскрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви”. Однако предпочтение нужно отдать тексту славянскому, потому что русский не передает всей мысли подлинника, которая сохраняется в славянском, но скрыта туманными выражениями. Не входя в подробный разбор греческого текста [16], мы скажем только, какую мысль хочет выразить Апостол [17].
Все тело Церкви постоянно более и более гармонически объединяется посредством восприятия благодатных даров Св. Духа, действующих в каждом особым образом, и так тело Церкви достигает совершенства во всех своих членах. Все возрастание церковного организма обуславливается причастием отдельных членов закону любви, потому что только при любви и при союзе с Церковью возможно само восприятие даров Духа. Так понимают приведенные слова св. Апостола св. Иоанн Златоуст [18], блаж. Феодорит [19], Иоанн Дамаскин [20] и блаж. Феофилакт [21]. Их мысли объединяет Преосвященный Феофан-Затворник, слова которого мы и приведем. “Вера христианская сочетавает верных со Христом и таким образом из всех составляет единое тело стройное. Христос творит сие тело, каждому сообщая Себя и Духа благодати ему подавая действенно, осязательно, так что сей Дух благодати, сходя на каждого, делает его тем, чем ему следует быть в теле Церкви Христовой. Тело Христово, стройно сочетаваясь таким подаянием Духа, растет затем в себе, по той мере, в какой каждый член отвечает своему назначению или действует во благо Церкви всею полнотою полученного дара благодати” [22].
Из приведенного учения ап.Павла и его истолкований святыми отцами видно, что по новозаветному учению совершенствование личности обусловлено ее принадлежностью к Церкви, как живому возрастающему при благодатном воздействии Св. Духа организму. Если будет порвана связь с телом Церкви, то личность, обособившись и замкнувшись в своем эгоизме, лишена будет благодатного воздействия Св. Духа, живущего в Церкви. �
То же бывает и здесь, если мы не связаны между собою любовью” [23]. “Все, что только отделилось от жизненного начала, не может, с потерею спасительной сущности, жить и дышать особою жизнию” [24]. “Отдели солнечный луч от его начала, — единство не допустит существовать отдельному свету; отломи ветвь от дерева, — отломленная потеряет способность расти; разобщи ручей с его источником, — разобщенный иссякнет. Равным образом, Церковь, озаренная светом Господним, по всему миру распространяет лучи свои; но свет, разливающийся повсюду, один, и единство тела остается неразделенным. По всей земле распростирает она ветви свои, обремененные плодами; обильные потоки ее текут на далекое пространство; при всем том глава остается одна, одно начало, одна мать, богатая преспеянием плодотворения” [25].
Обособиться, замкнуться в себе, это для личности или даже для поместной церкви то же, что для луча отделиться от солнца, для ручья — от источника, для ветви — от ствола. Жизнь духовная может быть только при органической связи со вселенской Церковью; порвется эта связь, — иссякнет и жизнь христианская.
Надеемся, достаточно показано, что идея Церкви и в новозаветном учении имеет весьма существенное значение. Христианство имеет в виду не интересы рассудка; оно учит только о спасении человека. Поэтому в христианстве нет чисто теоретических положений. Истины догматические имеют нравственное значение, и христианская мораль основана на догматах. Но именно идея Церкви и есть тот пункт, в котором вероучение переходит в нравоучение, христианская догматика переходит в этику. Идея Церкви дает жизнь и осуществление христианскому учению. Без Церкви нет христианства; остается только христианское учение, которое не может “обновити падшего Адама”.
Христиане сознали себя прежде всего Церковью, и общество христианское предпочтительно пред всеми другими названиями именовало себя Церковью. Слово “Церковь” (ε χχλησια) σ же в Новом Завете встречается 110 раз. Слово же “христианство”, как и многих других слов на “ство” Новый Завет не знает. После сошествия Духа Святого на учеников и апостолов Христовых получила бытие Церковь, как видимое общество с духовными взаимными отношениями составляющих его членов. Ведь сначала не было никакой системы догматики. Вера Христова заключена была в немногих самых общих положениях. Нечему было учиться в христианстве. Мало требовалось согласия в каких-либо теоретических положениях. Что же значило в то время быть христианином? В наше время на этот вопрос можно услышать много разных ответов, примерно таких: быть христианином — значит признавать учение Христово, стараться исполнять Его заповеди. Это, конечно, еще наилучший ответ. Но первохристианство отвечало на этот вопрос совершенно иначе. Уже с самых первых страниц своей истории христианство является пред нами в виде единомысленной и единодушной общины. Вне связи с этой общиной не было христиан. Уверовать во Христа, сделаться христианином, это значило присоединиться к Церкви, как это неоднократно и выражено в книге деяний апостольских, где читаем: “Господь ежедневно прилагал спасаемых к Церкви” (2, 47; 5, 13-14).
Всякий новый верующий был как бы веткой, прививавшейся к древу церковной жизни.
А вот и наиболее характерный пример, как бы иллюстрация такого именно присоединения к Церкви. Гонитель Савл, дыхавший прещением и убийством на учеников Господних, на пути в Дамаск чудесным образом делается Христовым последователем. Здесь пред нами особое откровение Бога человеку. Однако в Дамаске Господь посылает Савлу Ананию, который и крестил его, после чего Савл несколько дней был в Дамаске с учениками. Затем Савл, прибывши в Иерусалим, старается присоединиться к ученикам, и после того, как Варнава сообщает о нем Апостолам, он пребывает с ними. Таким образом, даже и будущий великий Апостол, которого еще в видении Анании Господь называет избранным сосудом (Деян. 9, 15), непосредственно за своим обращением присоединяется к Церкви, как к видимому обществу Здесь особенно наглядно показано, что Господь не хочет знать рабов Своих вне Церкви [26].
Понятно, почему св. ап.Павел так настойчиво в своих посланиях говорит о Церкви: он не создает учения о Церкви, а еще при самом своем обращении он встретился с Церковью, как с фактом. Даже и до обращения своего Савл знал именно Церковь, а не что-либо иное. Он сам вспоминает впоследствии: “Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее” (Гал. 1, 13). Савл гнал не последователей какого-либо учения, но именно Церковь, как величину, определенную даже и для “внешних”.
Первохристианская община и была, по свидетельству Дееписателя, почти полным осуществлением идеи Церкви. У множества верующих, читаем в книге деяний апостольских, было одно сердце и одна душа (4, 32). И весьма замечательно, что в IV веке, при раскрытии догмата о св. Троице, некоторые святые отцы в качестве аналогии указывали именно на первохристианскую общину, где множество было единством.
А насколько первохристианская община была резко определенна, об этом прекрасно говорит один стих книги Деяний, которого как-то не замечают. “Из посторонних никто не смел пристать к ним” (5, 13).
Таким образом, с одной стороны, обращение в христианство мыслится как присоединение к Церкви, а с другой — “из посторонних никто не смел пристать к ним”. Разве не ясно, что в самое первое время, когда живы были непосредственные ученики Господа, христианство было именно видимым обществом — Церковью, потому что оно не было еще теорией, а было самою жизнью? Да в первые века Церковь противополагала себя школе. Школа, σχολη διδαχαλειον, — это было на языке древних христиан почти бранным словом. Школой назывались еретические общины, отделявшиеся от Церкви, как это можно видеть из сочинений св.Иринея Лионского и Ипполита Римского. Этим названием не подчеркивали ли того своего воззрения, что вне Церкви нет христианской жизни, а остается место только рациональному школьному, схоластическому мудрованию.