Страница 59 из 81
Долго я терпел это, но в конце концов не вытерпел и открыл старцу свое смущение, спрашивая его, как мне быть. Старец выслушал меня и сказал, что в таких случаях надо поступать так: просто, не сердясь и не возмущаясь, а со смирением, прося прощения, спросить брата, зачем он так делает, и потом объяснить, что это тебя смущает, что лучше было бы сделать вот так и так, т. е. в данном случае сказать брату, чтобы он, беря уголь из лежанки, сказал бы тебе об этом. Что касается умывальника, то, кто последний выльет оттуда воду, тот пусть наливает в умывальник воду. По совету старца я таки объяснился с братом, и с тех пор он меня ничем уже не смущал.
Вот так надо поступать и нам. Если между нами произойдет какое-либо недоразумение, или нам покажется, что нам делают что-нибудь плохое нарочно, надо сейчас же попросту объясниться, и тогда всякое недоразумение исчезнет. — Так Батюшка говорил по поводу того, что сестры, жившие от нас недалеко, пришли страшно огорченные и жаловались, что между ними постоянные неприятности.
Батюшка благословил нас по окончании вечерних и утренних молитв читать молитву: "Егда плотского соуза хо-щет душа моя от жития разлучитися..."
17 сентября.
Кто-то из сестер, между прочим, спросил Батюшку о пении гимнов. "Пение гимнов — это не грех, но это для мирских хорошо: хорошие мысли, хорошие молитвы настраивают хорошо, это не то, что мирские песни. Но для монаха это не идет, отвлекает от молитвы, азве что-нибудь может сравниться с молитвой Иисусовой, которая превосходит все.
Батюшку Варсонофия спросили про музыку. Он сказал, что музыка его не привлекает, она ему не нужна. У него была благодатная сердечная молитва, а она выше всего, она — высшая радость и утешение, все остальные только мешает молитве. Пение — это мягчайшая пища, а монах должен питаться твердой..."
Был разговор у нас о любви к людям. Я сказала, что мать моя говорила: люби людей и увидишь, что все они хорошие. А Владимир Соловьев говорил: любовь обладает откровением, любящий видит те достоинства в любимом человеке, которые для других не видны. Батюшка сказал: надо любить человека и видеть в нем образ Божий, несмотря на его пороки. Не надо холодностью отстранять от себя людей...
26 сентября — день рождения Батюшки Никона. После обедни все поздравляли его.
Завтра 40-й день смерти Маришиной бабушки, и Мариша собирается вместо всенощной читать псалтирь. Батюшка на это стал объяснять:
— В воскресенье не полагается никакого поминовения, можно только на проскомидии поминать. — Чтобы лучше поняли, он сделал такое сравнение: — Представьте себе, что день именин царя, и в это время на торжестве кто-нибудь из простых людей сказал бы: и я именинник. Это не шло бы к великому царскому торжеству. А здесь воскресенье празднуется, воскресение Господа, разве можно какого бы то ни было человека сравнивать, поэтому всякое поминовение опускается. И то уже послабление, поэтому поют иногда "Со святыми упокой", это уже в наши времена, и этого не следует.
На вопрос, что лучше — часто ли приобщаться или реже — Батюшка сказал:
— Что лучше — сказать нельзя. Закхей с радостью принял в свой дом дорогого Гостя — Господа и хорошо поступил. А сотник по смирению, сознавая свое недостоинство, не решился принять, и тоже хорошо поступил. Поступки их, хотя и противоположны, но побуждения одинаковы, и явились они перед Господом одинаково достойны. Дело в том, чтобы достойно приготовляться великому Таинству.
Прошел слух, что Батюшку хотят взять в епископы. Много было огорчений по этому поводу. Батюшка сказал: "Я не брошу вас добровольно".
11 ноября: Всенощная накануне святителя Иоанна Милостивого (мирской день Ангела старца Иосифа).
В дни особо чтимых святых, когда не было всенощной в храме, Батюшка часто служил у нас или еще в другом доме сестер, где тоже было удобно.
— "Блаженни алчущие и жаждущие правды, яко тии насытятся". Эти мысли все время были у меня на уме, — сказал Батюшка, — когда мне попалась в моем угольнике докладная записка послушника Павла к старцу о. Иосифу о том, что у него желание и решимость жить в более тесных условиях, однако не нарушающих общих правил нашего святого общежития, в условиях, которые бы способствовали и помогали бы большей трезвенности. В этой записке Батюшка о. Варсонофий со смирением просит старца благословить его на более подвижническую жизнь и вспоминает наставление преп. о. Серафима о том, что для подвижнической жизни нужна решимость.
Когда спросили преп. Серафима, почему в прежнее время были великие подвижники, а теперь нет таких, он ответил: потому что нет решимости, а благодать та же, Христос Тот же и во веки.
У Батюшки о. Варсонофия была эта жажда к истине, сильное стремление к подвигу, от него искра ревности запала и в души знавших его. В конце записки у него было написано: "хочу изыскивать средства, чтобы примириться с братьями, которые ко мне во вражде, и со всеми жить в мире, никого не осуждать".
Распределение времени у Батюшки о. Варсонофия: 1. Утреня — в 7 часов вставал после утрени, пока рассветает совсем — Иисусова молитва. Затем часы и изобразительные. Кафизма с помянником. Келейные занятия и трапеза. После трапезы час отдыха. Самовар ставил сам, пил траву. Келейные занятия. Вечерня и правило, ужин. Пятисотница и откровение старцу. 3 тысячи Иисусовых молитв. Светских книг не читал, старался не принимать никого, только по крайней нужде. Писем не писал, а только кратко отвечал.
9 октября. Беседа о страхе Божием.
"Страх Божий нужен прежде всего, он научает благоговению, он научает всему доброму. Небрежное отношение к святыне от привычки как-то получается.
Было это в скиту. Батюшка Варсонофий видит из окна своей келий — один мирянин при входе в скитские ворота снял шапку и так с непокрытой головой идет по скиту. При этом Батюшка сказал: "Смотрите, какое благоговение к святыне нашей, а мы-то, постоянно живущие, и забываем, и иногда небрежно относимся... Как страшно, когда небрежное отношение является у человека к Святыне. Надо благоговейно относиться к священным и освященным предметам.
Вот эпитрахиль, она только немного перешита руками непосвященного человека, и должна быть освящена снова. Обрезки от нее можно употребить на закладки в Евангелие или Псалтирь, и то надо с осторожностью, чтобы впоследствии куда-нибудь они не пошли на неподходящее дело, а то лучше сжечь.
Четки не должно брать нечистыми руками и для ночи надо иметь другие; если же не раздеваясь ложишься, тогда можно и эти, лишь бы к телу не прикасались.
Бумажки от просфор надо тщательно прятать и сжигать. Надо все делать с благоговением.
Иноку надо иметь и голос тихий, и поступь скромную. У нас в скиту был написан образ какого-то святого с хартией в руках, где это было написано. И дома между собой надо со страхом Божиим говорить и все делать. Слово каждое надо обдумать и со страхом Божиим произносить.
— Помни, — говорит святитель Феофан, — что ты, говоря, рождаешь слово, ты произнес слово, и оно никогда уже не умрет, но будет жить до Страшного Суда. Оно станет с тобою на Страшном Суде и будет за тебя или против тебя; от словес твоих оправдишися и от словес твоих осудишься. Значит, с каким страхом, как осторожно надо произносить каждое слово, а не так как вы: придете к Батюшке и лопочете, что попало, без всякого рассуждения.
После молебна Батюшка с нами поговорил:
— Мы только что слышали Св. Евангелие о том, как Симон пригласил Господа Иисуса Христа к себе в дом для трапезы, но не оказал Ему и того, что требовал тогдашний обычай не только для гостя, но и для простого странника — не подал ему воды умыть ноги, А вот грешная жена, известная во всем городе как блудница, не переставала обливать Его ноги слезами и власами своими утирала их. Все в этом Евангелии так дивно, каждое слово умиляет. Господь к нам так милосерд. Как же мы должны любить Его.
Когда я был еще иеродиаконом, я так любил читать Евангелие, просто в восторг приходил от каждого слова. Какие дивные слова в Евангелии. Какую бы другую книгу ни взять самого лучшего писателя, если много раз читать, может надоесть, а Евангелие чем больше читаешь, тем все больше оно нравится.
На вопрос: можно ли обойтись без молитвы Иисусовой? Батюшка отвечал:
— Можно. Один молился молитвой Иисусовой, другой, стоя в храме со вниманием, молился словами церковных молитв, употребляют и еще некоторые молитвы, но молитва Иисусова все превосходит. Батюшка Варсонофий говорил: можно березовыми дровами натопить печь, а можно осиновыми, лишь бы тепло было. Надо, чтобы всегда в душе молитвенно обращались к Богу, что бы ни делали.