Иеромонах Исаак

«Святой, с которым поступили очень несправедливо»

Однажды Старец сидел на каменном приступке возле монастыря Ставроникита и беседовал с паломниками. Один из паломников, выпускник богословского факультета, утверждал, что авва Исаак Сирин был несторианином, и повторял – к несчастью для себя – известное западное воззрение по этому вопросу.

Старец Паисий пытался убедить богослова в том, что авва Исаак Сирин был не только православным, но и Святым и что его аскетические слова исполнены многой Благодатью и силой. Но попытки Старца оказались тщетными – «богослов» упрямо стоял на своем. Старец ушел в свою каливу огорченным и погрузился в молитву.

Когда он отошел от монастыря совсем чуть чуть и дошел до места, где растет большой платан, с ним, по его собственным словам, «произошло одно событие», описать которое подробно он не захотел. По одному из свидетельств, Старцу было видение: он увидел проходящий перед ним лик Преподобных отцов. Один из Преподобных остановился перед Старцем и сказал ему: «Я Исаак Сирин. Я весьма и весьма православный. Действительно, в той области, где я был епископом, была распространена несторианская ересь, но я с ней боролся». Мы не в состоянии подтвердить истинность этого видения или его отвергнуть. Во всяком случае, не поддается сомнению то, что происшедшее со Старцем событие было сверхъестественным. Это событие с ясностью и четкостью известило Старца о православии и святости аввы Исаака.

Книга преподобного Исаака лежала в возглавии кровати Старца. Он читал эту книгу постоянно, и шесть лет она была его единственным духовным чтением. Он читал одну фразу из этой книги и целый день повторял ее в уме, «работая» с ней глубоко и деятельно, по его собственному выражению, подобно тому как «жвачные животные жуют жвачку». В благословение приходящим Старец раздавал выдержки из слов святого Исаака, желая побудить людей к чтению его творений. Старец верил, что «изучение аскетических трудов аввы Исаака приносит большую пользу, потому что оно дает уразуметь глубочайший смысл жизни, и если у человека, который верит в Бога, есть малые или большие комплексы любого рода, помогает ему от них избавиться. В книге аввы Исаака содержатся многие духовные "витамины", благодаря которым это чтение изменяет душу»115.

Мирянам Старец тоже советовал читать авву Исаака, но – понемногу, чтобы усваивать прочитанное. Старец говорил, что книга аввы Исаака имеет такую же ценность, как целая библиотека Святых Отцов.

В том экземпляре книги аввы Исаака, которую читал Старец, под иконописным изображением Святого, где он держит в руках перо, Старец Паисий подписал: «Авва, дай мне твое перо, чтобы я подчеркнул все слова в твоей книге». То есть Старец хотел сказать, что книга эта имеет столь великое достоинство, что стоит подчеркивать в ней каждое слово.

Старец не только читал слова аввы Исаака, но и испытывал к нему многое благоговение и особенно почитал его как Святого. На маленьком престоле храма его кельи «Панагуды» одной из немногих помещавшихся там икон была икона преподобного Исаака Сирина. От любви и благоговения к Преподобному, Старец дал его имя одному из монахов, которого постриг в великую схиму. Память преподобного Исаака Старец праздновал 28 сентября. Он сам установил, чтобы в этот день все отцы его круга совершали общее Всенощное бдение. На одном из этих бдений Старца видели в Фаворском Свете, возвышенным и измененным. До того как отцы начали праздновать память Святого 28 сентября, Старец подписал в Минее под 28 января (в этот день память преподобного Исаака Сирина совершается вместе с памятью преподобного Ефрема Сирина) следующие слова:

«28 дня того же месяца память преподобного отца нашего Ефрема Сирина, и Исаака Великого Исихаста, с которым поступили очень несправедливо».

Бесовское множество

Старец рассказывал: «Я сидел у себя в келье и вдруг услышал звон колокольчика. Выглянул в окно и увидел жуткое зрелище: гуру, преподававший черную магию, стоял за калиткой моей кельи, а его сопровождала целая толпа бесов. Какой ужас! Ведь человек – это образ Божий. Можно понять, если за кем то ходит только один бес, а то ведь целая бесовская армия! Я им не открыл. Да и зачем было открывать? Чтобы терять с ними время?»

Когда через несколько дней Старец пришел в монастырь Ставроникита, отцы рассказали ему о странном посетителе, который заходил в монастырь на днях. Старец ничего не ответил.

Необычный защитник

Однажды к Старцу пришли несколько священников, духовники из мира. Они спрашивали его о том, как им относиться к грехам исповедующихся. Им хотелось без рассуждения применять акривию и строгость Священных Канонов, соблюдая их буквально и не беря в расчет покаяние кающихся. Старец отвечал, что мы должны относиться к людям снисходительно и с любовью. Духовники стояли на своем. Тогда Старец сказал им, что мы должны окружать любовью не только людей, но даже и змей.

Когда Старец говорил эти слова, к нему подползла большая змея и приподнялась вертикально, словно желая таким образом подтвердить справедливость слов Старца. Собеседники Старца уверились в правоте его слов, будучи убеждены столь необычной поддержкой.

«Помолися, и небо дождь даде»

Однажды Старца посетил молодой монах святогорец. На прощание Старец сказал ему: «Давай сегодня ночью помолимся о том, чтобы пошел дождь, потому что засуха принесла немало бед тем, кто живет в миру. Посеянные хлеба засыхают от бездождия».

Монах ночью молиться не стал. Он не отнесся к словам Старца всерьез, а может быть, просто о них забыл. С вечера на небе не было ни облачка. Ночью монах услышал, как начался дождь. Он был восхищен дерзновением Старца к Богу и той Благодатью, которую Бог ему дал – подобно пророку Илии. Старец мог отверзать небеса своей молитвой, и«сниде роса».

«Хорошо, что я не молился, – рассказывал потом этот монах, – возможно, потом помысел говорил бы мне, что дождь пошел потому, что Бог услышал именно мою молитву».

Ангел Хранитель

Старец вспоминал: «Была память святого Исидора Пелусиотского116. Из за многих расстройств и огорчений я мучился сильными головными болями. От высокого давления у меня подергивался глаз, была опасность инсульта. Я чувствовал себя так, словно кто то изнутри бил молотком и хотел выйти наружу. Около девяти часов вечера (по мирскому времени) я лег на кровать и увидел прекрасного Ангела, который как бы вышел из меня в образе двенадцатилетнего ребенка. Его светлые пушистые волосы опускались до плеч. Он улыбнулся мне и нежно провел своей рукой по моим глазам. Боль тут же прекратилась, исчезло и расстройство. Я чувствовал такую сладость! Захотелось, чтобы боль снова вернулась, – лишь бы еще раз увидеть своего Ангела Хранителя».

* * *

СВИДЕТЕЛЬСТВА ПАЛОМНИКОВ

Свидетельство духовника Старца

Отец Павел Зисакис, проигумен Великой лавры Афанасия Великого, свидетельствует: «С отцом Паисием я познакомился в детстве в начальной школе в Конице. Уже тогда он со многой горячностью и ревностью подвизался ради христианской веры. Я приехал на Святую Гору чуть раньше отца Паисия, приходил к нему в келью. Мы с ним обсуждали духовные вопросы, а кроме этого, он у меня исповедовался. Он любил Бога и людей. Любил пустынничество и подвижничество. Очень много подвизался. Он жил хорошей духовной жизнью, в крайнем посте и молитвах. Во всем был весьма благоговейным и последовательным».

Поддержка молодого монаха

Святогорский Старец отец Николай Тригонас рассказывает: «Я познакомился со Старцем Паисием в октябре 1968 года, когда он был еще в Ставрониките. В монастыре он пел на клиросе и помогал на всех послушаниях, потом перешел в каливу отца Тихона.

Когда в Ставрониките у меня были искушения, я приходил к Старцу Паисию в келью и беседовал с ним. Он мне говорил: "Я за тебя помолюсь". Молясь, он имел великое дерзновение. После его молитвы три четыре дня мне было хорошо и покойно. А было и так: я шел к нему в келью и только доходил до ручья – все искушения исчезали.

Однажды Старец Паисий на месяц оставил меня у себя в келье – до приезда моего духовника отца Павла Зисакиса. Каждую ночь, в полночь, он вставал и заводил будильник, чтобы звонок прозвучал через три часа. Он творил молитву Иисусову и забывал обо всем, его ум был восхищаем. Потом, через три часа, когда звонил будильник, он будил и меня и звал в храм на службу. Он читал Шестопсалмие, а всю остальную службу совершал по четкам. Он делал много земных поклонов. Утром мы пили что то горячее. Старец делал тисненые иконки, а я готовил пищу. Тогда к нему еще не приходило много людей. Помню, пришли три монаха католика и стали спрашивать Старца о молитве Иисусовой, Он попросил меня сварить им вермишелевый суп. Угостил их, побеседовал. Я тоже спрашивал его об умной молитве. Он говорил мне: "Старайся творить молитву, и она сама тебя научит".