Яна Завацкая

Издательство «Вега», руководимое В., крепло и развивалось. Перевели и напечатали первую книгу Мегре «Анастасия». Книга начала быстро расходиться. Приступили к переводу второй книги, позже — третьей. У издательства появился небольшой офис, компьютеры, телефоны, факс...

Работали там Александр и Лена бесплатно, Костя получал зарплату. Помогала жена В.. Вообще помогали все, кто мог, из общества. Наша художница Ц. Делала и оформление офиса, и рисовала обложки книг, и делала стенды для выставок — всё это совершенно бесплатно, разумеется.

Кто-то отмывал и ремонтировал помещение для офиса. Мы подарили издательству свой старый компьютер. Я, время от времени, набирала тексты. Всё это считалось само собой разумеющимся.

Ведь это наше издательство. Ведь всё это делается для нас. Для общества. Ребята хотят заработать деньги, но только для того, чтобы построить нам центр, где мы сможем жить все вместе. Как же не помочь? Помощь издательству и помощь обществу — это одно и то же практически.

(Некоторые возмущались такой постановкой вопроса... но о возможности у нас реально что-то возразить я уже говорила).

В особенности много делал для издательства мой муж. Костя не был компьютерным специалистом. Он очень много пользовался консультациями и услугами моего мужа. В конце концов, муж начал писать для издательства программу — базу данных.

Для справки: обычная стоимость такой программы около 30 тыс. марок. Плюс обслуживание — расширение, перевод на «евро», переделка программы в соответствии с желаниями клиента, постоянные консультации...

Эта программа писалась мужем в выходные и по вечерам, плюс во время работы Костя постоянно звонил ему и по часу висел на телефоне, выясняя какие-то детали.

Само собой разумеется, мы стали ездить во Франкенек всё чаще. Муж просиживал с Костей за компьютером. Мы с Леной занимались хозяйством и гуляли с детьми.

Настало время — обществу исполнилось 3 года — когда мы начали ездить во Франкенек каждые выходные. С В. почти не общались — только с Костей и Леной.

Но в их доме тоже ощущалась та светлая, приподнятая атмосфера, которая вообще была характерна для «Цветка мира». Это был гостеприимный, уютный дом, Лена прекрасно готовила, с ней можно было замечательно поговорить по душам.

Муж находил удовольствие в возможности поделиться своими знаниями. Наши дети давно дружили между собой.

Но уж очень тяжело было ездить... В один конец дорога составляла 400 км. Это где-то четыре часа езды по автобану. В один день — невозможно, мы жутко уставали.

Ехали в субботу с утра, в воскресенье возвращались домой. Наутро муж шёл на работу. Он стал ещё более нервным. Практически хорошо нам было только во Франкенеке. Такая жизнь изматывала до предела.

Мы стали подумывать о переезде во Франкенек. Но тут было два препятствия.

Во-первых, муж работал в Падерборне, где мы тогда и жили. Найти работу программисту в деревенской местности не так-то легко. Тем более, с такой неплохой зарплатой, служебным авто, свободным графиком.

Во-вторых, сын, больной ребёнок, поступил в школу для детей с нарушениями речи. Он вообще у нас начал говорить только в 5 лет. Хотя, интеллект сохранён. Ни о какой обычной школе речи идти не могло.

Я не могла забыть слов Александра: «Вот приезжайте во Франкенек, как Костя, и будете с нами работать, а не издали критиковать». Тем более, что Александр на каждом собрании не забывал подчеркнуть, как он благодарен Косте, какой Костя герой и молодец, и что мы все должны последовать примеру Кости.

Но разница была всё-таки довольно существенная. Костя в тот момент потерял работу. Квартиру они должны были в любом случае менять. То есть, он стоял всё равно перед необходимостью искать новый заработок и новое жильё.

Дети были ещё маленькие, со школой проблем не было. В этих условиях он сделал ставку на Александра и переехал во Франкенек (как оказалось позже — ставка вполне оправдалась...)

А мы... за мужа на работе держались руками и ногами, как за отличного специалиста. Условия — такие, что трудно пожелать лучше. Я могла не работать, денег хватало.

Мы жили в великолепной четырёхкомнатной квартире рядом с лесом, с огромной детской площадкой во дворе и обилием ребятишек (что в Германии редкость). Наконец, сын ходил в школу, которую очень трудно сменить, учитель нас вполне устраивал.

За год учебы мы увидели у сына значительный прогресс в речи, учитель даже сказал, что по речи сын уже мог бы посещать и обычную школу, но он рекомендует ещё на год оставить его в «инвалидной», так как большие классы сыну противопоказаны.

И вот всё это (плюс родственников мужа, которые жили неподалёку) мы собирались бросить и уехать за 400 км в маленькую деревушку...

Мы бы не пошли на это всё же, если бы не решилась внезапно проблема с ребёнком.

Дело в том, что во Франкенеке случайно как раз находится вальдорфская школа (для непосвящённых поясню — школа антропософского воспитания, основанного Рудольфом Штайнером). Там работает жена В. Мы побывали в этой школе, посмотрели и решили, что это как раз то, что нужно нашему ребёнку.

В школе были маленькие классы, 10-12 человек. Индивидуальное внимание каждому ребёнку. Родители — в основном антропософы, дома ни у кого нет компьютеров, телевизоров, то есть, дети не увлекаются покемонами и прочей ерундой.

Упор на занятия рисованием, музыкой, ручной труд — как раз то, что нашему сыну остро необходимо (читать и считать он уже умел неплохо). Короче говоря, нашего ребёнка согласились принять в эту школу в первый класс (в Падерборне он посещал подготовительный).

Что касается мужа, то он решил создать свою собственную типографию.

Типография была нужна издательству — чтобы возможно дёшево печатать «Анастасию» и другие книги. Да и обществу — письма, информационные листовки, брошюры, плакаты. Чтобы сводить концы с концами, разумеется, мы планировали и обычную типографскую деятельность.

Муж целый год занимался изучением типографских машин, ездил по выставкам... Мы уже и помещение во Франкенеке присмотрели. Задержка была за одним — деньги... Но и это не проблема.

Мы собирались брать в кредит около полумиллиона марок. Конечно, это очень рискованно. Если дохода от машин не будет, вообще непонятно, как этот кредит выплачивать. Скорее всего, придётся всё продавать и всю жизнь потом работать нам обоим только на долги.

Для меня всё это звучало дикостью и безумием. Вполне естественно. У меня всё же, женский взгляд на вещи. Но я молчала — не хотела мешать мужу.

Он ведь был постоянно в депрессии, единственная его отдушина и радость — эта будущая типография... он мужчина, и он должен руководить, сам выбирать свой путь. Какое право я имею навязывать ему свою точку зрения?

Лишь иногда я говорила: «Но, как же ты сможешь работать? Ведь сразу фирму нельзя будет бросить, ты это понимаешь — первые полгода дохода не будет точно.

Сейчас у тебя все силы уходят на программирование, тебе некогда погулять с детьми. Где ты будешь брать время на типографию — ведь это тоже полный рабочий день. Ну, я, конечно, буду весь день работать, но ведь и твоя работа потребуется...»

«Как-нибудь», — отвечал муж. И я начинала верить в чудо. А вдруг получится?

Я знала, что по статистике 2 трети новооткрытых предприятий в Германии терпят крах в первый же год. Тем более — в типографской области давно всё схвачено. Если бы ещё хоть муж открыл компьютерную фирму (в этом он и разбирается получше)... А печатать — да кому это сегодня нужно?

В общем, были доводы разума и была вера в чудо.

На фирме, где работал муж, согласились на то, что он будет работать на дому. Выдали домой компьютер. Согласились на переезд (с условием его регулярного появления на фирме).

И вот, летом 2000 года мы переехали во Франкенек.

Всё было не так в этом переезде. Во-первых, уже становилось ясно, что с типографией ничего не получится. Прежде всего, из-за позиции Александра.

Александр, который очень радовался и поддерживал нас в этом безумном решении, рассматривал будущее предприятие, как свою собственность. Он говорил, к примеру: «Мы с Костей должны подумать о том, как вас прокормить».

У нас глаза лезли на лоб. Что значит — нас прокормить? Мы собирались жить своим трудом, хотели сами помочь издательству, а не чтобы издательство нам помогало.

Постепенно из речей Александра стало ясно: он будет полностью контролировать нашу работу. Он рассматривает это предприятие, как обузу для себя, но обузу полезную в будущем (ведь когда-нибудь нас будут миллионы... конечно же, нужна своя типография!)

Он даже не думает о том, что мы, вообще-то, собираемся быть самостоятельными. Под таким контролем об этом и думать нечего. Будут только постоянные конфликты.

Муж постепенно охладел к самой этой идее. Спасибо тебе, Господи, что мы не влезли в эту гибельную яму!