Георгий Амартол

Арсений же, отвечая, сказал царю:

- Благочестив<ейший> наш царь, <разве> не ведает пресвятой /И378/ отец наш <папа> о ничтожности <моей>, что я давно не занимался /240г/ внешней философией; особенно после того, как я, недостойный, рукоположение сие принял, и не заглядывал в книги /Б569/ о таковых науках.

Папа же, <выслушав>, начал 67 говорить ему:

- Мы знаем, что истинны все слова твои к христолюбивому царю нашему <и> все это так. Ведь мы поистине очень хвалили <за это> добродетельную твою жизнь. <Но> поскольку это божественное царское повеление и желаемое любезно Богу, то мы просим тебя посвятить себя такому благому начинанию. Ведь благодатью Божией, данной тебе, ты можешь не только благочестиво и богоугодно научить их, но и <принести им большую пользу>, научая в философии, показывая им и жертвы, и скверность нечестивых идолов, которых чуждые (нам) 68 эллины называют богами, — чтобы не веровали /241а/ эллинскому баснословию, но называли их бесами и обнаруживали их скверные выдумки.

Такими <и подобными> словами убедив Арсения, отослали его царь и папа с великой славой и честью к благочестивому царю Феодосию, написав ему: "По веленью вашему 69 мы послали <вам> человека, который может с Божьей благодатью научить возлюбленных детей вашей кротости, всей премудрости и добродетели".

И Арсений, отдав свою сестру в девичий монастырь, отплыл на корабле в Константинов град. А царь Феодосий, получив <и прочитав> их грамоты и призвав Арсения, увидел в нем нрав и обычай воздержанный, наружность благочестивую, взгляд скромный, ум смиренный, /241б/ и в божественном и человеческом (был) мудр и вообще всей <Христовой> добродетелью украшен был. И возрадовался царь радостью великой, и сказал ему: /Б570/

- Расположение твоего нрава, обычая и речи являют, что ты добродетелен и благочестив, и как написали нам царствующий с нами и <святой> Римский папа, так мы и видим. Ибо истину написали. Итак, ныне тебе хорошо известно, по какой причине послали тебя к нам, но и наша власть самолично скажет тебе, /И379/ что это произошло ради наших [304] детей, чтобы ты обучил их всему благочестию и Божьему страху, а <еще> научил бы их в совершенстве всей философии. <Однако> не стыдись их и не сомневайся, считая их нашими детьми, и не относись к ним как к царям, /241в/ и не почитай, но как [своих] детей и учеников принимай их. Когда согрешат, наказывай их.

И сказав это, царь Феодосий привел Аркадия и Гонория и отдал их в руки его, говоря:

- С сегодняшнего дня это мой и ваш отец и учитель, и слушайтесь его во всем как отца, и повинуйтесь ему, и не противьтесь ему. Ведь я сказал ему, что если кто-нибудь из вас не послушает его или согрешит перед ним, пусть он побьет его как ученика. И, сказав это, отвел им триклин, то есть большое помещение рядом с царевой спальней, /241г/ и повелел им там находиться. /Б571/ А задумал царь это для того, чтобы чаще посещать их. Очень почитая Арсения, он сделал его самым главным в палатах, так что никто в палатах не носил одежду более пышную, чем он, и, попросту говоря, он был отцом царю и детям его.

Арсений же, приняв Аркадия и Гонория, воспитывал их благочестиво, уча их всей премудрости божественной и человеческой. Будучи смиренным, во святых Арсений относился к ним не как к ученикам, а как к царям: сажал их на разные 70 престолы и сам стоя учил их. В один из дней царь, неожиданно войдя к ним, увидел, что Арсений стоит, а дети его сидят; он очень вознегодовал на Арсения, и сказал ему:

— Так ли я говорил тебе, чтобы ты относился к детям как к царям, а /242а/ не как к ученикам? А ты это что сделал? Очень опечалил ты этим нашу власть.

Арсений же сказал царю:

- Я считаю, что негоже, богоутвержденный царь, мне сидеть, а царям стоять передо мной.

Царь же, разгневавшись на эти слова, с грозным видом отвечал Арсению, говоря:

- Ты ли их царями поставил? Разве не передал я их тебе как детей и рабов? И как 71 ты такое говоришь?

И, сказав это, царь тут же снял с них венцы, которые они носили на голове, и поверг <их> на землю, и заставил их припасть <к его ногам и> поклониться Арсению. /242б/ И посадил Арсения на престоле, а им стоять повелел <перед ним>, сказав так: /И380/

- Если /Б572/ они будут бояться Бога и в законе Его захотят шествовать и хранить заповеди Его, то Предвечный Царь может, если воля Его будет, дать им этот сан. Если же не будут иметь страха Его, то я буду молиться Богу, чтобы Он лучше искоренил их измлада. Ведь лучше умереть в благочестии, чем царствовать нечестиво.

И, сказав это, царь ушел в свою спальню. С тех пор Арсений, боясь [305] царя, велел им не садиться, но стоять им <перед ним> и учиться. Поступая таким образом, святой Арсений <очень> печалился и скорбел. Ведь боголюбец ненавидел славу и хотел бы лучше перейти в монашеское и постническое житие, так что часто со слезами молил Бога, чтобы Он каким-нибудь образом позволил ему удалиться от мира. В один /242в/ из дней во святых Арсений обнаружил, что Аркадий впал в прегрешение, как <и> всякое дитя. И приведя его, пригрозил ему и нанес ему страшный удар руками, так что следы от раны оставались на теле его <почти> до самой смерти. Аркадий же с того дня, как побит был, затаил великую злобу на Арсения и, призвав своего телохранителя, наедине повелел ему, говоря:

- Как хочешь погуби <мне> Арсения, но чтобы никто не узнал. Телохранитель же, выслушав эти <достойные сожаления> слова и страх Божий в сердце имея, рассказал Арсению о повелении Аркадия на убийство. Арсений же, скорбью <и страхом> охваченный, молился Богу, говоря: "Господи, научи меня, как спастись". И каялся в побоях, нанесенных Аркадию. По прошествии нескольких /242г/ дней /Б573/ телохранитель стал донимать Арсения, говоря:

— Как-нибудь спасай себя.

И в то время, пока Арсений неустанно молился, был ему голос, говорящий: "Арсений, беги от людей <и> спасешься". И, услышав этот голос, он никому ничего не сказал, но, в одежду плохую одевшись, сошел в гавань; и по Божьему смотрению, нашел там корабль, и, сев в него, приплыл в Александрию, и, постригшись, пошел в пустыню Скитскую, и там пребывал в различных подвигах. Ф- И снова услышал голос, говорящий ему: "Арсений, беги, в молчании умолкни, ведь в этом корни безгреховности". -Ф

А царь [Феодосий], очень опечаленный уходом Арсения, предписал везде и всюду искать /243а/ его, и не мог сыскать его до самой своей смерти. /И381/ А когда стали царствовать Аркадий и Гонорий, они уведали, что Арсений в Египте пребывает в доброй монашеской жизни, <и> написали ему много епистолий, и просили его молиться за своих детей и учеников. Написал <ему> также Аркадий, моля его простить ему его прегрешение, которым он согрешил на Арсения, замышляя его убить. Желая удостоверить 72 ему (это), он написал ему с клятвой, чтобы он взял у эпарха /Б574/ Александрийского, Августалия именем, дани египетские 73 и раздал по своему желанию, но только бы простил его и молился о царствовании его и Гонория, брата его, и написал бы им хоть раз. Во святых /243б/ отец наш Арсений писать к ним не захотел, но послал сказать им так: "Господь <Бог>, дети, все вам простит и сподобит вас творить божественное <Его> дело 74. А что касается золота, о котором вы мне написали, то я для мира <уже> умер. <Так что> пусть никто не считает меня в живых". [306]

2. Л- Собор же 150-ти святых отцов (381 г.) и царь Феодосий Григория Богословца епископом Константинова града <утвердили> <и>, принудив, против воли его на престол посадили как много пострадавшего и от заблуждения еретического город избавившего. Уведав же, что некоторые из египетских чад завидуют этому, Божественный Григорий, (прощальное) сочинение 75 сказав, добровольно епископское смотрение оставил. Когда же Григорий от епископства в Константиновой граде отрекся, царь и собор 76 избрали /243в/ на епископство Нектария, тарсянина родом, преторской властью тогда владевшего, некрещеным /Б575/ бывшего до тех пор, но (благо)честивого, и добродетельного, и удивительного в жизни. -Л Великий же Григорий в Арзианскую деревушку 77 Каппадокийскую удалился, которую он получил в наследство от отца, и затворился в ней и, прожив некоторое время в молчании и в высшей мудрости 78, умер в старости, исполненный днями и всяческой добродетели преисполненный.