Георгий Амартол

Ф- Итак, первыми назвали богами солнце, и луну, и звезды, и небо, и землю, и прочие /45г/ стихии египтяне и финикийцы; от них переняв, служили (им) как богам эллины. По прошествии же времени эллины сделали богами и тех, кто совершил какое-то доброе дело или храбро сражался, как, <например>, доблестный <и> храбрый Геракл. И Асклепия после смерти богом нарекли, из-за искусства врачевания. -Ф Ф- И не только благое совершивших, но и веселящихся 122 в беспутстве и в скверных делах мужчин и женщин обожествляли и служили (им). Научившись от них, <и> римляне своих царей после смерти богами делали, и не только по закону царствовавших и о справедливости заботившихся, но и царствовавших [72] жестоко, и несправедливо, и беззаконно. Ведь <и> Нерона, во всех блудных наслаждениях 123 и (в) безмерном беззаконии жившего, и Домициана, и Коммода, и других убийц и распутников называли в числе 124 своих богов. -Ф Ф- Более того, отвратительн<ейших> бесов богами назвали, от которых порочной науке о зелье и волхвованию /Б78/ научились, /46а/ и почитали их жертвами и празднествами. –Ф

Ф- Мы же, наоборот, называем их скверными, и [совершенно] справедливо, так как они ненавистны Богу и достойны вечного мучения. –Ф Ф- Поскольку я упомянул бесов, которых прославляют окаянные люди, достойные гореть в неугасимом огне, то нужно, я думаю, [рассказать] <и> <о них>. Ведь их князя Божье Слово называет сатаной, /И72/ что означает на еврейском языке "отступник"; именуют его и дьяволом, потому что он клевещет 125 людям на Бога и внушает самим людям вражду друг к другу <и ссору>. Мы говорим, что они не были изначально сотворены дурными Богом всех, и не был принят такой злой нрав, но по своей воле 126 из лучшего в худшее впали они самовольно и самовластно, <и>, не удовлетворившись (тем, что) <было> дано им их Творцом, но желая большего, приняли грех омрачения 127 /46б/ и отпали от чести, данной им изначально. Затем они возненавидели людей 128 за то, что те почтены подобием Божиим, и начали войну против них. Творец же приставил святых ангелов охранять род человеческий, чтобы (дьявол) невидимо /Б79/ не нападал на тех, кого он из зависти возненавидел, и, используя насилие и принуждение, непрестанно 129 не губил. Подвижническую же борьбу не возбранил — чтобы в борьбе явились <наиболее> доблестные <и> стали образцами храбрости.

<Вот почему> 130, возбранив их насильственное нападение как гибельное, позволил (людям) под охраной ангелов бороться (с дьяволом) с помощью разума, чтобы дать победителям достойные венцы. Он не просто сделал (дьявола) противником, а обратил его коварство на пользу, как и врачи ехиден 131 для лечения недугов. -Ф

Ф- А поскольку эллины называют апостолов и нас говорящими по-варварски, пусть они знают 132, /46в/ что и для нас все эллины скифствуют 133. Ведь это ясно показал Павел, говоря: "Если я не разумею силы слов, то для говорящего со мной я варвар и говорящий для меня варвар" (1 Кор 14.11). <Ибо> воистину <как> эллинам кажется, что иллирийцы, и пеониицы и прочие говорят на варварском языке, так и тем, которые не могут понять 134 Элладу <и> [эллинское] искусство и красноречие, (эллины) кажутся варварами. Так что, как учит опыт, все языки имеют один и тот же [смысл], ведь у всех людей единое естество. Можно <и> у варваров обнаружить в изобилии 135 искусства, и науки, /И73/ и воинскую храбрость, а некоторые из них часто изобретают и более хитроумные, чем у эллинов, уловки, и лучшие слова, и более коварные хитрости. /Б80/ А есть и такие, [73] что краткостью речи одолевают эллинскую образованность и многословие.

О персах это говорят и древние писатели, /46г/ и в наши дни каждый, кто общался с ними, - посольствуя, или воеводствуя, или какую-нибудь куплю совершая, - хорошо испытал на себе их смышленость и ловкость 136. Ведь говорят, что они быстро понимают плетения слов, и <обман>, и умалчивания и немногими словами одолевают говорящих с ними. Утверждают, что они очень умны и способны легко разрешить то, что сплетают другие, и используют мудрейшие притчи и загадки 137, хотя никогда не учились философским речам или витийству и учителем их была только природа.

А индиане, говорят, <и тех> намного мудрее и быстрее. И наши соседи кочевники 138, - я говорю 139 об измаилитах, - в пустынях живущие и никаких эллинских сочинений не знающие, украшены большой смышленостью и понятливостью, /47а/ и опытностью и обладают знаниями и хитростью <для того, чтобы понять истину и обличить ложь> и отличить лучшее от худшего.

О египтянах же, по моему мнению, излишне говорить. Ведь сами первые философы говорили, что они лучше <самых> знаменитых эллинов.

А у римлян /Б81/ были и поэты, и писатели, и витии, [как] говорят знающие и тот и другой язык, и их рассуждения и разумнее, и искуснее эллинских, а изречения 140 - и короче, и вместе с тем глубже.

И это я говорю не для того, чтобы принизить эллинский язык или привести примеры против него, но для того, чтобы умерить 141 нрав велеречивых, сбить (с них) гордость и научить не возвеличиваться 142 языком, светящимся истиной, и не чваниться речами разнообразными 143 (и) искусными 144, но лишенными истины. -Ф

Ф- И одни 145 назвали (мельчайшие частицы) нерассекаемыми 146 и неделимыми телами – за нечувствительность 147 <или> очень 148 /47б/ малые (размеры), так что они ни рассечения, ни разделения принять не могут. Ибо так называют те тончайшие и мельчайшие тела, /И74/ которые солнце, <вбрасывая 149> через прозрачное 150, показывает, как они всюду <перемещаются> 151. -Ф

Ф- А <другие тихию, то есть участь, <и> [имарменью прославили], называя имарменьей принудительную силу, которая движет веществом принудительно, а тихией Платон называет причину стечения, или совпадения, естественного или преднамеренного. -Ф

Ф- А Демокрит об этом сказал так: все мы одно имеем от бога, а другое от имарменьи и тихий и от тех малых тел, которые очевидно движутся 152 повсюду, и соединяются, и разобщаются, и вращаются по необходимости. /Б82/ Они не только распределяют богатство и нищету, здоровье и недуги, рабство и свободу, войну и мир, но и наделяют добродетелью <и порочностью>, говорил он, вступая в противоречие с другими, /47в/ думающими иначе, - из-за несогласованности и негодности [74] тогдашних учений. И спорившие по справедливости опровергали мнения 153 друг друга как ложные, ибо ложь <обычно> не только с истиной борется, но и сама с собой, истина же согласуется сама с собой и противоречит только лжи. -Ф

Глава 7

Ф- Поэтому <одни> 154 говорили, что ум самовластен и очень могуществен и, имея власть, управляет грехом 155; другие же утверждали, что он раб необходимости и имарменьи и его действия и созидательная сила зависят от небесного вращения и движения звезд.

Платон же, в противоположность этому, создал учение 156 о душе, утверждая, что она свободна и властвует над страстями. Разъясняя это в "Законах" 157, он говорит: "'Победить самого себя есть первейшая и лучшая из всех побед, а быть побежденным самим собой - это <самое> скверное и плохое. –П П- Ведь мы знаем, что эти страсти /47г/ в нас, словно жилы или какие-то нити, соединяют /Б83/ и разъединяют нас и, будучи противоположны друг другу, влекут в разные стороны 158, к противоположным действиям, где и лежит граница 159 между добродетелью и пороком. Ведь не (наше) ли рассуждение говорит, что каждый должен всегда следовать (одному) праведному влечению и, нисколько не отступая от него, умеренно противиться другим, - в этом и состоит управление 160 разума. -П Итак, мудрец доказал, что Творец оставил на произволение души разделение между лучшим и худшим . -Ф

Ф- <И>, просто (говоря), /И75/ враждуя и воюя, <и> защищая 161 одни - одно, другие - другое, противоположные мнения порождали 162. Ведь не истине научиться желали, но суетности и честолюбию служили, стремясь называться изобретателями пустых 163 учений. <И> так как находились в большом заблуждении, то потомки /48а/ <бесстыдно> стремились уничтожить учения старших. Так <и> Аристотель блудник 164 еще при жизни Платона открыто и бесстыдно ополчился и бесстыдно поднял войну <против Академии>, ни учения его не почитая, которое често<любиво> <отверг> 165, ни славы знаменитого мужа не устыдился, ни сильных 166 его речей не устыдился, <но> гордо и бесстыдно, помраченный, восстал против него, приняв учение не лучшее, чем у него, но намного /Б84/ худшее. В то время как тот говорил, что душа трех<частна> 167, бессмертна и богоподобна, Аристотель утверждал, что она смертна и тленна. Тот говорил, что Бог заботится 168 обо всем, — <этот 169> в своих речах лишил землю Божьей помощи. Тем, что до луны, говорил он, управляет Бог, остальное же устраивается имарменьей и тихией, и все делается принудительным принуждением, /48б/ из-за которого убийцы, грабители и прелюбодеи против воли творят беззаконные вещи. И многое другое нечестиво и дерзновенно измышлял окаянный для опровержения учителя своего. [75]