Страница 24 из 44
При строгом образе жизни он соединяет в себе истинную кротость, любовь к ближнему, глубокую набожность и пламенное усердие к вере. В его управлении почти не слышно жалоб, которые доходили прежде до областного начальства на лиц духовного ведомства. По его убеждению и содействию, исправлены, устроены или окончены постройкой многие церковные здания, особенно каменный Собор в Ставрополе (Кафедральный). Примером дел своих, равно как всегдашним расположением к добру и благотворению, он приобрел к себе общую привязанность и уважение»133.
Интересна запись, сделанная рукой самого владыки Иеремии о достопримечательных событиях в жизни Кавказской епархии на страницах «Кавказского календаря» за 1847 год, подаренного архиереем в библиотеку духовной семинарии и ныне хранящегося в Ставропольской краевой библиотеке:
«1842, апреля 4—учреждение Кавказской епархии;
1843, генваря 2—Епископом Кавказским и Черноморским назначен киевский викарий;
1846, генваря 12—учреждено училищно-Ставропольское общежитие, в день Вознесения Господня для сего общежития заложен дом купца И. Г. Ганиловского;
1846, июля 20—учреждена Кавказская семинария;
1846, ноября 13—в день священныя памяти Иоанна Златоустого открыта Кавказская семинария».
Эта запись свидетельствует о том, что именно владыка Иеремия полагал наиболее существенным в событиях Кавказской епархии на первых порах своей архипастырской деятельности. Главное внимание он уделял распространению христианского просвещения и созданию кадров образованного Кавказского духовенства. Уже в конце 1843 года владыка Иеремия послал в Св. Синод свои соображения о необходимости открытия Кавказской духовной семинарии. Чтобы ускорить ее открытие, он, скрывшись под именем неизвестного благотворителя, внес 10000 рублей на содержание в семинарии семи стипендиатов из числа наиболее бедных детей Кавказского духовенства.
Сообщив в Св. Синод о крупном пожертвовании неизвестного благотворителя, владыка Иеремия рассчитывал этим ускорить благоприятный исход дела об учреждении духовной семинарии. Однако лишь в июле 1846 года, после долгой проволочки, состоялось, наконец, царское повеление об ее создании в Ставрополе. Торжественное открытие было приурочено к 13 ноября 1846 года—дню, когда церковь чтит память св. Иоанна Златоуста. По мнению владыки Иеремии, именно этот знаменитый проповедник должен был стать вдохновляющим идеалом для воспитанников духовной семинарии. В первом учебном году в ее стенах обучалось 55 человек. Чтобы не срывать занятий из-за отсутствия преподавателей, сам архиерей взял на себя уроки по катехизическому учению и Св. Писанию. Он также пожертвовал семинарии свою прекрасную библиотеку из 2000 томов, заботясь о хорошем богословском образовании новых кадров Кавказского духовенства. К этому времени уже действовал царский указ о посылке в новые приходы Северного Кавказа только священников, прошедших семинарский курс. «Особенности религиозной жизни русского населения Северного Кавказа и разноплеменность народов, населявших его,—пишет А. И. Васильев,—выдвигали на первый план миссионерские цели.
Требовались не только богословски образованные священники, способные к христианской просветительной деятельности, но и знатоки горских наречий, религиозных верований, обычаев и других особенностей жизни горского населения, которое можно было обратить в христианство»134.
Владыка Иеремия стремился поставить духовную семинарию в те же условия, в каких была созданная в 1837 году в Ставрополе Кавказская областная гимназия. Он решил ввести обучение осетинскому и калмыцкому языкам, отказавшись от первоначального замысла преподавания черкесского языка, т. к. религиозная нетерпимость адыгейцев и чеченцев исключала возможность думать в то время об их христианском просвещении. Между тем осетины, калмыки и другие народы гораздо легче поддавались воздействию православных миссионеров.
Особое внимание владыка Иеремия уделял учреждению казенных стипендий для духовного образования детей горцев. Уже с первых лет открытия Кавказской семинарии в ее стенах можно было встретить осетин, грузин, абхазцев и калмыков. Владыка Иеремия считал даже возможным обучать в семинарии пленных горских детей, чтобы готовить таким образом миссионеров для проповеди христианства среди горских народов. Любопытно отметить, что за счет вдовы генерала Лещенко в духовной семинарии воспитывался горец, взятый в плен ребенком и получивший фамилию Горыч. Впоследствии он служил священником в одной из закубанских станиц. Тем не менее, пока шла Кавказская война, фанатический мюридизм не позволял распространять и восстанавливать христианство среди горцев Северного Кавказа. Эта возможность возникла лишь после пленения в 1859 г. имама Шамиля.
Одну из первых своих поездок по обозрению епархии, насчитывавшей до 200 приходов, владыка Иеремия начал с Черномории. К тому времени там имелось уже 63 церкви и 2 молитвенных дома. Будучи в 1844 г. на торжествах в честь 50-летия Черноморского казачьего войска, владыка Иеремия горячо заинтересовался состоянием Екатеринодарского духовного училища, поддержав мысль об его преобразовании в уездное училище. К сожалению, этот замысел был осуществлен лишь много лет спустя — в 1858 г. при епископе Игнатии Брянчанинове. Владыка Иеремия сделал строгий выговор Екатеринодарскому духовному правлению за отказ дать смотрителю училища В. Золотаренко сведения о детях, подлежащих определению в учение, и обязал ежемесячно доносить ему о состоянии училища.
На Черноморское духовенство большое впечатление произвел и тот факт, что архиерей посвятил в стихарь трех самых лучших воспитанников Екатеринодарского духовного училища, одновременно отказав в посвящении некоторым малограмотным причетникам. Такое небывалое в жизни училища поощрение отлично учившихся детей и как бы официальное признание за ними прав на известную иерархическую степень имело самые благоприятные последствия.
Черноморское духовенство воочию убедилось в том, что будущее положение его детей зависит теперь от их воспитания в духовно-учебных заведениях. Гораздо труднее оказалось для владыки Иеремии парализовать вредное влияние старообрядчества на его Кавказскую паству. На этом поприще его ожидали многие огорчения, невзгоды и неприятности. После обозрения Черномории преосвященный Иеремия сосредоточил свое внимание на Кавказском линейном казачьем войске, где на 130 тысяч человек населения старообрядцы составляли 20 500 душ. Ознакомление с линейными станицами явило взорам архиерея прискорбную картину. «Преосвященный Иеремия,— говорится в «Исторической записке о христианстве на Северном Кавказе»,— нашел свою паству в колеблющемся состоянии — одни открыто держались раскола, другие готовы были пристать к нему, третьи находились в смущении и не знали, что делать. Кроме того, на Кавказе появились духоборы, молокане и др. сектанты. Религиозная смута в умах усиливалась»135.
Эту характеристику дополняет А. И. Васильев: «Русское население Кавказа составилось из элементов, совершенно чуждых религиозного духа и церковности. Кавказ населяли беглые крепостные, беспаспортные или же с фальшивыми паспортами бродяги, разные дезертиры, бежавшие преступники, нищенствующие странники, преследуемые в России сектанты и в особенности раскольники»136.
Невежественное Кавказское духовенство не в состоянии было руководить народной религиозной жизнью. Епархиальная власть была далека и не имела сил для борьбы со злом. Положение еще больше усложнялось тем, что старообрядцы не пытались распространять христианство среди мусульман и язычников, а навязывали его нестойкому в вере православному населению, возбуждая в нем дух вражды к Православной Церкви. Владыка Иеремия был удручен тем, что он увидел в центре старообрядчества на Тереке — в гребенских станицах. К его прибытию на Терек православные храмы в станицах Червленой и Щедринской уже были разобраны. Не стало храмов и в других станицах Гребенского полка. «Материал храмов Божиих, кроме станицы Старогладковской, растрачен,—доносил преосвященный Иеремия Святейшему Синоду, — и неизвестно, где находятся Св. Антиминсы, книги, утварь, несколько икон из иконостаса находятся в домах раскольников».