Страница 53 из 53
«Нет, положительно скажу, не было поэта с такою всемирною отзывчивостью, как Пушкин, и не в одной только отзывчивости тут дело, а в изумляющей глубине ее, а в перевоплощении своего духа в дух чужих народов, перевоплощении почти совершенном, а потому и чудесном, потому что нигде ни в каком поэте целого мира такого явления не повторилось. Это только у Пушкина, и в этом смысле, повторяю, он явление невиданное и неслыханное, а по-нашему, и пророческое, ибо... ибо тут-то и выразилась наиболее его национальная русская сила, выразилась именно народность его поэзии, народность в дальнейшем своем развитии, народность нашего будущего, таящегося уже в настоящем, и выразилась пророчески. Ибо что такое сила духа русской народности как не стремление ее в конечных целях своих ко всемирности и ко всечеловечно-сти? Став вполне народным поэтом, Пушкин тотчас же, как только прикоснулся к силе народной, так уже и предчувствует великое грядущее назначение этой силы. Тут он угадчик, тут он пророк» (Там же. С. 468). Несколько ранее Достоевский писал; «.„всечеловеч-ность есть главнейшая личная черта и назначение русского» (Там же. Т. X. С. 204).
«.„Общечеловечность есть идея национальная русская, — считает Достоевский и выражает убеждение, — <...> что настоящее социальное слово несет в себе не кто иной, как народ наш, что в идее его, в духе его заключается живая потребность всеединения человеческого, всеединения уже с полным уважением к национальным личностям и к сохранению их, к сохранению полной свободы людей и с указанием, в чем именно эта свобода и заключается, — единение любви, гарантированное уже делом, живым примером, потребностью на деле истинного братства, а не гильотиной, не миллионами отрубленных голов...» (Дневник писателя. Т. XI. С. 26). «Мы поняли в нем (Пушкине), что русский идеал — всецелостъ, всепримиримость, всечеловечность» (Там же. Т. IX. С. 42. Ср.: Там же. С. 81 -82).
589
Дневник писателя. Т. XI. С. 469 — 470. «...Всё это, — продолжает Достоевский, — покажется самонадеянным; "Это нам-то, дескать, нашей-то нищей, нашей-то грубой земле такой удел? Это нам-то предназначено в человечестве высказать новое слово?" Что же, разве я про экономическую славу говорю, про славу меча или науки? Я говорю лишь о братстве людей и о том, что ко всемирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено, вижу следы сего в нашей истории, в наших даровитых людях, в художественном гении Пушкина. Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю "в рабском виде исходил благословляя" Христос. Почему же нам не вместить последнего слова Его? Да и Сам Он не в яслях ли родился? Повторяю: по крайней мере, мы уже можем указать на Пушкина, на всемирность и всечеловечность его гения» (Там же. С. 470).
Несколько позднее, в объяснениях к своей «Пушкинской речи», Достоевский говорит: «И не надо, не надо возмущаться сказанным мною, “что нищая земля наша, может быть, в конце концов скажет новое слово миру”. Смешно тоже и уверять, что, прежде чем сказать новое слово миру, “надобно нам самим развиться экономически, научно и гражданственно, и тогда только мечтать о "новых словах" таким совершенным (будто бы) организмам, как народы Европы". Я именно напираю в моей речи, что и не пытаюсь равнять русский народ с народами западными в сферах их экономической славы или научной. Я просто только говорю, что русская душа, что гений народа русского, может быть, наиболее способны, из всех народов, вместить в себе идею всечеловеческого единения, братской любви, трезвого взгляда, прощающего враждебное, различающего и извиняющего несходное, снимающего противоречия. Это не экономическая черта и не какая другая, это лишь нравственная черта, и может ли кто отрицать и оспорить, что ее нет в народе русском? <...> Мы же утверждаем, что вмещать и носить в себе силу любящего и все-единящего духа можно и при теперешней экономической нищете нашей, да и не при такой еще нищете, как теперь. Ее можно сохранять и вмещать в себе даже и при такой нищете, какая была после нашествия Батыева или после погрома Смутного времени, когда единственно всеединящим духом народным была спасена Россия» (Там же. С. 448—449).
590
Курсив Достоевского.
591
Преступление и наказание. С. 252 — 253. В романе «Подросток» устами одного героя социалистам говорится: «Скажите, чем вы мне докажете, что у вас будет лучше? Куда вы денете протест моей личности в вашей казарме? Я давно, господа, желал с вами встретиться! У вас будет казарма, общие квартиры, strict nЈcessaire, атеизм и общие жены без детей — вот ваш финал, ведь я знаю–с. И за все за это, за ту маленькую часть серединной выгоды, которую мне обеспечит ваша разумность, за кусок и тепло, вы берете взамен всю мою личность! Позвольте–с: у меня там жену уведут, уймете ли вы мою личность, чтоб я не размозжил противнику голову? Вы скажете, что я тогда и сам поумнею: но жена‑то что скажет о таком разумном муже, если сколько‑нибудь себя уважает? Ведь это неестественно–с; постыдитесь!» (С. 58.) О социализме Достоевский говорит как о «верхе клеветы на природу человеческую» (Дневник писателя. Т. XI. С. 24).
592
Зимние заметки о летних впечатлениях. Т. III, 2. С. 75.
593
Там же. С. 46.
594
Дневник писателя. Т. XI. С. 248.
595
Material zum Roman «Die DSmonen». S. 525.
596
Там же.
597
Там же. С. 526.
598
Там же. «В христианстве даже нехватка пищи и обогрева легче бы переносилась. Например, новорожденные не сжигались бы, но сами люди умирали бы за своих ближних!» (Там же.)
599
Дневник писателя. Т. XI. С. 462. Ср.: Братья Карамазовы. С. 284.
600
Ср.: Дневник писателя. Т. X. С. 430. Ср.: «В особенности этим отличалась полунаука, самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны, неизвестный до нынешнего столетия. Полунаука — это деспот, каких еще не приходило до сих пор никогда» (Бесы. С. 242). «…Последнее слово Европы и европейской науки в общем выводе есть атеизм» (Дневник писателя, Т. XI. С. 454).
601
Material zum Roman «Die DSmonen». S. 521.
602
Ср.: Идиот. С. 585. Ср.: «Мы только отвергаем исключительно европейскую форму цивилизации и говорим, что она нам не по примерке» (Дневник писателя. Т. IX. С. 107); «Чтобы сберечь Христа, то есть Православие, надо сберечь себя, стать самим собою. Дерево плодоносит тогда, когда разовьется и укрепится. А потому и Россия должна осознать, какой драгоценностью она однаединственная обладает, с тем чтобы отбросить немецкое и западническое ярко и стать самой собою с ясным осознанием цели» (Гроссман Л. Из материалов к «Бесам»).
603
Братья Карамазовы. С, 267. Ср.: Подросток. С. 478 — 485.
604
Откр. 2: 24.
605
Там же, 9: 11.
606
Биография и… записная книжка Ф. М. Достоевского. С. 369.
607
* Сергий Булгаков. Два Града. М., 1911. С. 229.
608
Биография и… записная книжка ф. М. Достоевского. С. 295.
609
De Vogire Е. М. The Russian Novel /Transl. HA. Sawyer. 1913. P. 263.
610
1 Биография и… записная книжка Ф. М. Достоевского.
611
Letters of F. M. Dostojevsky. Р. 208–209.
612
Так Достоевского называл Аксаков. См.: Зелинский В. Критический комментарий к сочинениям Ф. М. Достоевского. М., 1915. С. 108.
613
См. об этом: Булгаков С. Героизм и подвижничество // Вехи (Сборник). Изд. второе. 1909. С. 23 — 69; Волынский А. А Ф. М. Достоевский. СПб., 1906. С. 187— 188; а особенно: Добронравов Ф. Достоевский как выразитель народной психологии и этики. 1904.
614
Венгеров С. Достоевский и его популярность // Отклик (Сборник). СПб., 1881. С. 155.
615
Закржевский А. Карамазовщина. Предисловие, Киев, 1912. С. II. См. его же: Подполье и Религия. Киев, 1912; а также: Мережковский Д. Пророк русской революции. СПб, 1906. С. 4. О влиянии Достоевского в Германии: «В Германии... ныне живущих поэтов, которые находятся под влиянием Достоевского и с большим или меньшим успехом следуют за ним (подражают ему) и наследуют его, бесчисленное множество. Два значительных литературных течения Германии, оба пессимистические — Ницше и Гаутман — коренятся полностью в Достоевском (Poritzky J. Е. Heine, Dostojevski, Gorkij. Leipzig, 1902. S. 79).
616
Bierbaum Otto Julius. Dostojevski, Zweite Auflage. Munchen, 1914. S. 76.
617
Там же. С. 83–85. Бирбаум с редкой проницательностью заканчивает свою работу о Достоевском словами: «Этому духу (то есть духу Достоевского) следовать — значит Гете порицать и Ницше болезнью считать» (Там же. С. 104).
618
De Vogi№, Е. М. Цит. соч. С. 261.
619
Так о Достоевском высказывается R. Saitshik в своей работе «Die Weltanshauung Dostojevski's und Tolstoi's» (Leipzig, 1893. S. l).
620
Например: W. Henchel, Eugen Zabel, R. Saitschik, E. M. Vogue, Jean Honcey, K. Waliszewski. В связи с частностями см.: Зайдман М. Ф. М. Достоевский в западной литературе. Одесса, 1911. То же можно сказать и о J. M. Murry. В своей частично интересной работе «F. M. Dostojevski» он приходит к такому невероятному заключению: «Любовь Достоевского, даже и его так называемое христианство, было бунтом» (Указ. соч. С. 43. См. также: С. 71—72, 97).
621
Например: Лев Шестов. Достоевский и Ницше — философия трагедии. Изд. второе. 1905. По его мнению, весь Достоевский заключается в «Записках из подполья», и все его позднейшие произведения — не что иное, как комментарии к названному (Указ. соч, С. 20 — 23, 108, 109, 110–115). Вересаев видит в Достоевском только «подвижника дьявола», видит Достоевского, когда тот в аду, когда он с Искусителем, а не видит тогда, когда он со Христом (См: Вересаев В. Живая жизнь. М., 1911. С. 2 — 67, 214). К ним нужно добавить и Астрова (См.: Астров В, Не нашли пути. 1914. С. 80 — 291).
622
Мережковский Д. Л. Толстой и Достоевский: жизнь, творчество и религия. Поли. собр. соч. СПб. — М., 1912. Т. VII, IX.
623
Мережковский Д.Л. Толстой и Достоевский: жизнь, творчество и религия. Поли. собр. соч. СПб. — М., 1912. Т. VII, IX.