Страница 21 из 44
Придя к сей мысли, Константин рассудил, что для осуществления ее не нужно ни гоплитов, ни многочисленного войска: ему довольно было одного, или двух преданных лиц, которые, повинуясь единому его мановению, отправились ко всем народам. Воодушевленные благочестием василевса и своим собственным благоговением к святому делу, они являлись среди многочисленных народных общин, и по всем городам и эпархиям истребляли застарелое заблуждение. Повелевая самим жрецам, при громком смехе и сраме, выносить мнимых богов из темных ущелий на свет, они разоблачали эти призраки и открывали всем безобразие, скрывавшееся под расписанными их образами318; потом, отделяя вещества, по видимому, годные, и испытывая их плавкой и огнем, все полезное и нужное складывали для сбережения в безопасное место, а оставшееся затем бесполезное в память стыда, возвращали нечестивым. При этом дивный василевс совершил и другое нечто. Когда мертвые идолы из драгоценного вещества были таким образом разложены, он приступил и к идолам вылитым из меди; и эти также узники, боги старых сказок, увозились, опутанные волосяными веревками.
ГЛАВА 55. Разрушение капища и уничтожение разврата в Афаке финикийской
После сего василевс как будто бы зажег некий светлогорящий факел, и царственным своим оком смотрел, не скрывается ли где либо остатки заблуждения. Как яснозоркий поднебесный орел с высоты видит отдаленнейшие земные предметы, так и он, обитая в царском жилище прекрасного своего города, издали увидел некую гибельную сеть для уловления душ, скрывавшуюся в стране финикийской. Это были роща и капище – не в середине города, не на площадях и улицах, где устраивалось их множество для украшения городов: то и другое находилось в месте пустынном, вдали от распутий и больших дорог, на одной из высот Ливана, в Афаке, и посвящено было бесстыдной богине Афродите319. Там существовало училище злодейства для всех распутных, с великой охотой растлевавших свое тело, там некоторые женоподобные люди, мужчины – не мужчины, отрекшись от почетного своего пола, умилостивляли демона женской страстью, а женщины в том храме, как в незаконном и отступническом месте, имели противоестественные сношения, тайно соединялись браком, и совершали дела невыразимо постыдные и отвратительные. Над совершавшимися там поступками наблюдателей не было, потому что ни один честный человек не решался войти туда: однако же от великого василевса они укрыться не могли.
Узнав о них силой собственной царской прозорливости, он счел самое то капище недостойным солнечного света и повелел истребить его до основания со всеми находившимися в нем вещами. Итак, по мановению василевса, тотчас разрушены были все вымыслы распутства и заблуждения, воинский отряд занялся очищением того места, и люди, дотоле развратные, грозной волей василевса научены воздержанию, так что даже слывшие мудрецами между поклонниками идолов, – и те опытно уразумели суетность своей жизни.
ГЛАВА 56. Разрушение храма Асклепия в Эгине
Велико было заблуждение мнимых мудрецов касательно киликийского идола320. Бесчисленное множество народа прибегало к нему, как к спасителю и врачу, который будто бы то являлся спавшим в его храме, то исцелял страдавших телесными болезнями: на самом же деле, он был губителем душ, отвлекавший склонных к обольщению людей от истинного Спасителя и приводивший их к безбожному заблуждению. Посему, действуя по принятому правилу и почитая истинным Спасителем Бога ревнителя, василевс повелел разрушить до основания и это капище. Таким образом, чудо, прославленное знаменитыми философами, по одному его мановению, было выкопано вооруженной рукой и раскидано по земле, а вместе с тем уничтожен и таившийся там не дух, да и не бог, но какой то обман душ, обольщавший людей с незапамятного времени. Так вот, обещавший освобождать от других от зол и бедствий, и для защиты самого себя, не нашел другого средства, кроме того, что, по словам мифа, поражен был молнией321. Между тем, угодные Богу деяния нашего василевса не миф: этот храм разрушен до основания, очевидно, силой самого Спасителя, разрушен так, что на том месте не осталось и следа прежнего безумия.
ГЛАВА 57. О том, как эллины, отвергнув идолов, обратились к богопознию
Таким образом, все прежние суеверные люди, увидев собственными очами обличение своего заблуждения и на самом деле узрев пустоту бывших повсюду храмов и идолов, либо обращались к спасительному учению, либо, и не делая этого, стали презирать суетность своих предков, смеяться и насмехаться над древними богами, которых они признавали раньше. Да и как было им думать иначе, видя величайшую мерзость, скрывавшуюся под внешним образом идолов? Ибо внутри них находились то кости мертвых тел и сухие, худо прикрытые лукавством обманщиков черепа, то грязные, наполненные отвратительной нечистотой рубища, то кучи сена и соломы. Видя все это собранное внутри бездушных идолов, они стали порицать и себя, и своих отцов, за величайшую безрассудность, особенно когда уверились, что в таинственных святилищах их и в самых кумирах нет ни духа, ни прорицателя, ни бога, ни пророка, как прежде полагали, даже нет темного и мрачного призрака. Посему то посланным от василевса открыт был свободный вход во всякую мрачную пещеру и во всякое тайное убежище, места неприкосновенные и недоступные, самые внутренние части храмов исхожены воинами. Благодаря этому сделалась ясной и перед всеми обличена многовековая, обладавшая эллинами слепота разума.
ГЛАВА 58. О том, как, разрушив в городе Гелиополе храм Афродиты, Константин первым соорудил там церковь
И это по справедливости можно отнести к доблестным действиям василевса, равно как и частные определения его в каждой эпархии, например, в финикийском Гелиополе. Здесь жители, воздавая почет необузданной похоти под именем богини Афродиты, позволяли женам и дочерям предаваться постыдному любодеянию, но от василевса вышел новый и мудрый закон, строго запрещавший все прежние обычаи322. К этому василевс присовокупил также письменное наставление, как бы для того особенно и послан был он от Бога, чтобы научать людей правилам воздержания. Не гнушаясь беседы и с этими подданными, он написал к ним послание, в котором убеждал их скорее признать всеблагого Бога. К словам же своим и теперь опять прибавил соответствующие им дела, то есть, заложил (в Гелиополе) молитвенный дом Церкви и великолепный храм, так что, чего от начала века слухом не слыхивали, то теперь совершилось на самом деле: город суеверных людей удостоился иметь Божью церковь, пресвитеров и дьяконов, и посвященный Богу всяческих епископ предстоятельствует над здешними христианами. Притом, заботясь о наибольшем обращении людей к слову, василевс делал здесь много пожертвований для вспомоществования бедным, и тем поощряя их спешить к спасительному учению, едва не то же говорил сам, что сказал Апостол: аще виною, аще истиною, Христос да проповедуется (Фил.1:18).
ГЛАВА 59. О возмущении, которое Евстафий возбудил в Антиохии
Но между тем как, при таких обстоятельствах, все жили благодушно, и Церковь Божья везде и у всех народов всячески возвышалась, – враждебная добру зависть снова восстала против столь счастливого течения дел, в том предположении, что, может быть, и сам василевс, соскучившись от наших смятений и беспорядков, переменится в отношении к нам. Произведя страшный пожар, она подвергла антиохийскую Церковь плачевным бедствиям, так что едва не разрушила до основания и самого города, ибо, когда христиане антиохийской Церкви разделились на две партии, и городская община пришла в неприязненное столкновение с архонтами и войсками, то дело конечно дошло бы до оружия, если бы Божье попечение и страх в отношении к василевсу не обуздали стремления плебса. Впрочем, незлобие василевса, как бы спасителя и врача душ, и тут опять представило недужным врачевание словесное. Отправив к народу, в виде кроткого посольства комита, из числа мужей отличных и придворных почетнейших самого верного, он в своей грамоте увещевал их заботиться о миролюбивом расположении друг к другу, и учил поступать достойно благочестия, оправдывал их также в своем письме, уверяя, что он сам разузнал, кто был виновником произошедшего возмущения. Эти, исполненные не маловажной наставительности и пользы письма его я поместил бы в настоящем сочинении, если бы они не навлекали бесславия на осужденных.