Евергетин

Если нам хватает денег, то мы тем более должны радоваться, что раздаем их, ибо в нас действует благо, когда мы с радостью на лице выполняем Божье повеление. Но когда раздадим все, тогда нас постигнет беспредельная печаль и смирение что мы не совершаем ничего, воистину достойного. Тогда душа обратится к самой себе в великом смирении. Ведь то благо, которое она теперь не может приобретать себе каждый день милостыней, она будет приобретать трудолюбивой молитвой, терпением и смиренномудрием.

Нищий и бедный восхвалят Тебя, Господи. Никому Бог не преподаст дара богословия, если человек сам не будет готов к тому, чтобы отказаться от всего своего имущества ради Евангелия Божия. Бог возвестил: по благости Твоей, Боже, Ты готовил необходимое для бедного и прибавил: Господь даст слово: провозвестниц великое множество (Пс 67,11–12).

6. Из аввы Кассиана

Некоторые во зло перетолковали сказанное в Писании: Блаженнее давать, нежели принимать (Деян 20,35) и исказили смысл изречения в пользу жажды сребролюбия, считая, что блаженнее богатеть своевольно, чтобы из большего богатства раздавать нуждающимся. Они не усвоили поучения Господа: Продай все имущество и раздай нищим, и обретешь сокровище на небе, и тогда следуй за Мной (Мф. 19, 21). Пусть знают они, что не отреклись еще от мира и не достигли монашеского совершенства, ибо они постыдились принять поденную нищету ради Христа и апостолов, чтобы служить себе и другим не богатством, а трудом своих рук.

Если они хотят на деле исполнить свое монашеское призвание и вместе с апостолом прославиться, то, отказавшись от своего ветхого богатства, пусть совершают подвиг вместе Павлом, в гладе, жажде и наготе. Тогда они пробегут поприще совершая добрый подвиг.

Если бы святой апостол считал, что сохранение ветхого богатства необходимо для совершенства, он бы не презирал его ценности. Сам же он себя называет человеком знатным и римским гражданином и не отказывается от этого.

И кто в Иерусалиме продавали свои дома и поля, приносили цену проданного и полгали к ногам апостолов (Деян. 4 34), те не делали бы этого, если бы рассудили, что апостолы одобрят питаться на сохраненные деньги, а не плодами своих трудов и пожертвованиями со стороны язычников.

Со всей ясностью об этом учит только что названный апостол Павел. В Послании к Римлянам он говорит: А теперь я иду в Иерусалим, чтобы послужить святым, ибо Македония и Ахаия усердствуют некоторым подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме (Рим. 15, 25–27), ибо польза от этого им будет.

Апостол Павел часто и в узах бывал, и в тюрьмах и нес на себе все издержки путешествий и поэтому, как и следует думать, был в затруднении зарабатывать необходимое для себя своими руками. Поэтому он говорит в своем поучении, что получал необходимое от братьев из Македонии: Недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии (2 Кор. 11,9).

И к Филиппийцам он пишет: Вы знаете, Филиппийцы, что в начале благовествования, когда я вышел из Македонии, ни одна церковь не оказала мне участия подаянием и принятием, кроме вас одних. Вы и в Фессалонику раз и два присылали мне на нужду (Флп 4,15–16). Так что говорить другое будет после этих слов только тот, кто дошел до крайнего безумия.

7. Из святого Исаака

Когда в душе положишь пределы, чтобы милостью созидать ее, приучи душу свою не искать оправдания в других делах, чтобы не оказалось, что одной рукой ты трудишься, а другой — лишаешь себя заработанного.

Там нужна была бережливость, а здесь нужна широта сердца. Если милостивый не возвысится над понятием справедливости, то он еще не совершенен в милости. Именно, не только знакомым людям нужно оказывать милость, но и с радостью претерпевать несправедливость от других людей и быть милостивым к ним тоже.

Когда милость одержит победу над правосудием, тогда человек увенчается уже не венцами мирской праведности, но венцами совершенных евангельских добродетелей. Отдать нищим свои средства, одеть нагого, возлюбить ближнего как самого себя, никого не обижать, не лгать — все это предписывал и Ветхий Закон.

А совершенное Евангелие говорит: Всякому просящему у тебя давай, и от взявшего твое не требуй назад (Лк 6, 30). И не только неправду в отношении имущества и прочие внешние неурядицы нужно терпеть с радостью, но и саму душу полагать за друзей своих. Таков милостивый, Он не только подаянием милует своего брата, но и сдерживается, когда тот упрекает его, чтобы не огорчить сердце брата.

Если хочешь стяжать милостивое сердце, сначала при–Учи себя презирать все вокруг, чтобы ум не был увлечен тяжестью вещей и не покидал отведенные ему пределы. Точно определить, милостиво твое сердце или нет, можно по тому, как ты переносишь несправедливое отношение к себе.

Если ты поистине милостив, то когда у тебя отнимают что–то несправедливо, ты не скорбишь внутри, не рассуждаешь вслух о внешнем ущербе. Напротив, ты хочешь состраданием избыть зло обидчиков, как ярость вина укрощается обилием воды, и показать великую милость, воздавая благом за обиду. Так поступил и блаженный пророк Елисей по отношению к тем, кто пришли его поработить.

Стоя на молитве, он ослепил их, показав сущую в нем Божью силу. Когда же он дал им поесть и попить и отпустил то тем самым проявил милость к ним (См 4 Цар. 6, 8–23).

8. Из святого Максима

Не только по раздаче денег узнается расположение любви, но, что гораздо выше, по распространению слова Божия и телесному служению.

2. Тот, кто подлинно отрекся от мирских вещей и нелицемерно служит ближнему по любви, тот быстро освобождается от всякой страсти и становится причастником божественной любви и ведения.

3. Кто любит Бога, тот непременно любит и ближнего. Такой человек не может удерживать у себя деньги, но только управляет ими боголепно, подавая каждому нуждающемуся.

9. Из святого Варсануфия

Брат спросил старца:

— Что такое сострадание и как оно возникает в человеке?

— Сострадание в том, чтобы миловать попавшего в нужду. А тому, кто бережет свое своеволие, не сочувствуй. Оно возникает в человеке от того, что он помнит, как помиловал его Бог, и тогда он сам милует ближнего.

10. Из Отечника

Один человек принес деньги старцу и попросил взять для своих нужд, но тот не принял их, сказав, что довольствуется своим рукоделием. Но гость продолжал настаивать, говоря, что этими деньгами можно будет помогать нуждающимся.

Старец ответил:

— Это для меня станет двойным позором: я возьму то, в чем не нуждаюсь, а раздавая другим, начну тщеславиться.

2. Сказал старец: «Если ты даешь милостыню, а помысел терзает тебя, что дал много, не внимай сатанинскому внушению. Но по возможности живи в нищете и смирении, чтобы тебе самому могли подавать милостыню. Тот, кто подаст тебе, возрадуется, поняв, что сделал доброе дело. А ты сам, ничего не имея и проводя время в нищете, достигнешь величайшего смирения. Ты осознаешь, что не совершил ничего доброго, никому даже не оказал помощи и сам нуждаешься в заповеданном. Так жили отцы наши, так авва Арсений обрел Бога».

11. Из святого Ефрема

Лучше монах нищий, который безмолвствует со смиренномудрием, чем богатый монах, налево и направо раздающий милостыню с превозношением и надменностью.

2. Послушаем, братья, слова: Имея одежду и пропитание, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствия и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие (1 Тим 6,8–10).

Глава 48: О том, что часто живущие в нищете и оказывавшие милость в меру своих сил, когда стали получать доход, заболели сребролюбием и перестали даже давать прежнюю милостыню

1. Из Отечника

Пресвитер Скита авва Даниил рассказывал: «Сорок лет назад, когда я был молод, то пошел в Фиваиду и спустился в имение, чтобы продать свое рукоделие. А в имении был человек по имени Евлогий, по ремеслу каменотес, занимавшийся этим делом смолоду. Из заработанных денег он часть раздавал бедным и соблюдал пост до вечера.

В тот вечер он пришел в имение и по своему обыкновению взял меня вместе с братьями и устроил на ночлег. Вернувшись к себе, я оценил добродетель этого мужа и начал поститься целыми неделями, прося Бога подать ему больше средств, чтобы он мог больше помогать другим. Три недели у меня во рту не было ни росинки, и я свалился с ног, едва живой, от такой аскезы. Кто–то в священническом облачении подошел ко мне и спросил:

— Что с тобой, Даниил?

— Владыко, — отвечаю, — я дал слово Христу не вкушать хлеба, пока Он не услышит мои молитвы о каменотесе Евлогии и не подаст ему благословение, чтобы он благотворил многим другим.