Страница 19 из 32
Камень, который отвергли строители, соделался главою угла: это — от Господа, и есть дивно в очах наших (Пс. 117: 22–23).
Он говорит о том, что Тот, Кого отвергает современная Ему Иудея, — и есть краеугольный камень, на котором строится все мироздание. Человек, выбирающий камень, на котором можно выстроить свою жизнь, не ошибается, а тот, кто его неразумно отвергает, в результате лишается всего. «Се, оставляется вам дом ваш пуст», — говорит Спаситель Иерусалиму и его жителям.
* * *
Фарисеи не хотят согласиться с обличениями Господа. Если бы им хватило мужества воспринять горькую истину, если бы они с болью признались себе во лжи, лицемерии, двуличии и смогли бы покаяться, то смогли бы и измениться. Ведь притча о винограднике была поведана вовсе не с тем, чтобы их отторгнуть и вынести им приговор, а для того, чтобы слово Божие пронзило сердце человека и заставило его хотя бы в последнее мгновение одуматься и спастись. Но людям так не хочется выслушивать о себе правду.
Впрочем, это было свойственно не только фарисеям, жившим много веков назад, но касается каждого без исключения. Тяжело нам слышать правду, не вмещается она в нас. Мы предпочитаем закрыть глаза, пытаемся найти себе оправдание. А оправдание легче всего подыскать, если найдешь в обличающем какой‑то изъян, какую‑то червоточину, нечто такое, что позволило бы сказать: «Раз ты сам не совершенен, я имею полное право не прислушиваться к твоим словам!»
Фарисеи задают Иисусу очередной провокационный вопрос: надо ли платить кесарю подать или нет? Ведь такая плата может быть приравнена к богохульству, потому что только Богу можно приносить жертву! Динарий кесаря обменивался в притворе Иерусалимского храма на специальную монету, которую можно было опускать в церковную сокровищницу.
Следует сказать, что в то время поклонение римскому императору рассматривалось как нечто само собой разумеющееся. Статуи тогдашних владык соседствовали со скульптурными изображениями римских божеств. И вдруг Господь выгоняет бичом менял из храма, потому что те меняли динарии с портретом кесаря на монеты Иерусалимского храма. Фарисеи спрашивают у Христа:
Позволительно ли давать подать кесарю или нет? давать ли нам или не давать? Но Он, зная их лицемерие, сказал им: что искушаете Меня?? принесите Мне динарий, чтобы Мне видеть его. Они принесли. Тогда говорит им: чье это изображение и надпись? Они сказали Ему: кесаревы. Иисус сказал им в ответ: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу (Мк. 12: 14–17).
В этих словах заключен глубокий духовный смысл, очевидная правда Христова о том, что материальное не может нанести ущерб нашим душам. Да, кесарю по закону полагается платить подать, но наши сердца при этом останутся с Господом, потому что и сам человек — есть изображение нашего Царя, нашего Бога, и мы можем отдать Богу только самих себя.
«И дивились Ему» поставленные в тупик фарисеи, поскольку они полагали, что Богу можно заплатить, с Ним можно расплатиться, рассчитаться какими‑то пожертвованиями, например, тем самым «корваном», который они изобрели, чтобы не заботиться о своих родителях.
К великому сожалению, эта духовная подмена до сих пор характерна для многих современных христиан. Очень многим кажется, что собственное сердце, собственную любовь к Богу можно заменить свечой, денежным пожертвованием, постом, исполнением молитвенного правила или какими‑то внешними атрибутами. Но Христос говорит, что Богу, в отличие от кесаря заплатить невозможно, потому что Он не ждет от нас ничего иного, кроме преданной сыновней любви. Как об этом сказано в Священном Писании:
Сын мой! отдай сердце твое мне, и глаза твои да наблюдают пути мои (Притч. 23: 26).
И больше ничего.
* * *
В Израиле существовала и еще одна влиятельная религиозно–философская школа, возникшая в эпоху расцвета династии Маккавеев (около 150 года до Рождества Христова) и просуществовавшая вплоть до разрушения иудейского государства римлянами (70 год по Рождеству Христову). Это саддукеи (от древнееврейского — П^Ш, цадоким) — прагматики, как бы их назвали сегодня, которые говорят, что нет воскресения (Мф. 22: 23), которые не верили в духовную жизнь. Для них религия была лишь способом самоидентификации, путем к достижению земного успеха.
Они, по сути, смеются над Священным Писанием, обнаруживая в Нем множество кажущихся нестыковок. Ведь любая религиозная система не может быть отлажена, как безупречный бизнес–проект, для нее всегда будут характерны некоторые противоречия, потому что там, где встречаются человек и Бог, не может не быть противоречий. Время от времени непременно будут возникать кризисы и конфликты, обязательно будет глубочайшие непонимания и себя, и Бога.
А вот фарисеям и саддукеям — им все понятно, все стоит на своих местах, поэтому они потешаются над Христом, Который говорит парадоксами и живет «не по правилам». Они задают Ему вопрос по поводу законов левирата, предполагавших возможность брака с ближайшими родственниками. Главную, если не единственную цель семейной жизни ветхозаветный человек видел в продолжении рода; отсутствие детей в браке считалось позором и наказанием Божиим и воспринималось людьми крайне подозрительно.
Саддукеи не могли допустить осуждения и подозрительности по отношению к себе. Они говорят Иисусу:
Учитель! Моисей написал нам: «если у кого умрет брат и оставит жену, а детей не оставит, то брат его пусть возьмет жену его и восстановит семя брату своему». Было семь братьев: первый взял жену и, умирая, не оставил детей. Взял ее второй и умер, и он не оставил детей; также и третий. Брали ее за себя семеро и не оставили детей. После всех умерла и жена. Итак, в воскресении, когда воскреснут, которого из них будет она женою? Ибо семеро имели ее женою. Иисус сказал им в ответ: этим ли приводитесь вы в заблуждение, не зная Писаний, ни силы Божией? Ибо, когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут, как Ангелы на небесах. А о мертвых, что они воскреснут, разве не читали вы в книге Моисея, как Бог при купине сказал ему: «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова?» Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых. Итак, вы весьма заблуждаетесь (Мк. 12: 19–27).
Дело в том, что человеку присуще иллюзорное представление о будущей жизни человека, как, по сути, о той же самой, какой он жил на земле, но только продолжающейся в некоем ином измерении.
Примерно так изображали Царство Небесное советские карикатуристы, представлявшие рай в виде благоустроенного цековского санатория, куда могут попасть только «свои», где пациентам отпускаются целебные процедуры, где «все включено», где Ангелы с утра до вечера услаждают слух приятной музыкой, а ты отдыхаешь в гамаке под пальмами под шум морского прибоя…
К сожалению, именно так многие представляют себе жизнь вечную и сейчас. Но Христос лишает нас розовых иллюзий, утверждая, что рай — это отнюдь не то место, где люди продолжают жить по привычным и удобным им земным законам. Он говорит, что Царство Небесное — это совершенно иное бытие, что там люди не заводят семей, не женятся и не выходят замуж, не рожают детей и не умирают, потому что все, что должно совершиться, совершится уже на этой земле и станет нашей подготовкой к Царству Небесному. Он не объясняет всего этого саддукеям, потому что бессмысленно говорить о тайнах любви и о тайнах вечной жизни с теми, которым эти материи совершенно безразличны. Он лишь свидетельствует, цитируя Священное Писание, о том, что Царство Небесное — это царство жизни, и что в Боге никто не умирает.
Один из книжников, услышавших эти очень важные слова Господа, вдруг начинает о чем‑то задумываться и находит ответы на самые главные вопросы, мучившие его прежде.
Он спрашивает у Христа: какая же самая главная заповедь? Ведь фарисеи исполняли множество различных предписаний, более шестисот.
Иисус отвечал ему: первая из всех заповедей: «слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею», — вот первая заповедь! Вторая подобная ей: «возлюби ближнего твоего, как самого себя». Иной большей сих заповеди нет (Мк. 12: 29–31).