Страница 15 из 32
Божественные силы, Божественная благодать могут настолько наполнить человека, что он, действительно, становится похожим на Христа, по–настоящему делаясь сыном Божиим.
На Фаворе Господь преображается в присутствии двух великих ветхозаветных святых — Моисея и Илии, которые в своей земной жизни тоже стали участниками удивительных богоявлений. Пророк Моисей на святой горе Синай, получая заповеди, просил о том, чтобы Бог явил ему Свое лицо, и услышал в ответ:
лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых (Исх. 33: 20).
Моисей спрятался в расселине скалы и, по слову Священного Писания, увидел проходившего мимо него Бога лишь сзади. Однако даже этого явления Божия, когда Моисей только взглянул вслед Создателю, оказалось достаточно для того, чтобы люди не могли взирать на лицо Моисея из‑за исходившего от него ослепительного света. Моисею даже приходилось покрывать лицо покрывалом.
Было Божественное явление и пророку Илие, славившемуся удивительной ревностью о Боге. Он, действительно, был настоящим ревнителем, не выносил никакого поругания Бога, никакой хулы по отношению к Нему, был нетерпим к проявлениям богомерзкого язычества и очень строг и даже жесток к тем людям, которые Бога не почитали. И сказал ему Бог:
выйди и стань на горе пред лицом Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра (3 Цар. 19: 11—12).
Оказалось, что Бог — в этой мягкости и прохладе, в этом легком дуновении ветерка. Так Он показал Илие Свое основополагающее свойство — не грозное всемогущество, а бесконечную любовь.
Во время преображения на Фаворе Господь на глазах у учеников беседовал с пророками о Своих грядущих страданиях. В этот момент раздался голос с небес:
Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте (Мк. 9: 7).
Этот голос уже раздавался, когда Господь пришел на Иордан, явившись Иоанну Предтече и крестившимся людям. Сейчас это явление повторилось — перед тем, как Господь должен был войти в Иерусалим, взять на Себя грехи мира и пригвоздить их на кресте.
Спускаясь с горы Фаворской, апостолы увидели многолюдную толпу, окруженную книжниками, и среди прочих — отчаявшегося человека, который ожидал Христа, потому что его сын был одержим бесом. Он уже обращался к разным праведникам, но никто не мог ему помочь. И вдруг несчастный отец слышит от Иисуса горькие и жестокие слова:
о, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? (Мк. 9: 19).
К кому были обращены эти упреки? Что это за «род неверный»? Почему Господь «не может терпеть»? Ведь на самом деле этот человек с верой обращается к Сыну Божию. Но возникает вопрос: а что есть вера? Что мы понимаем под этим словом?
Господь говорит удивительные вещи:
если сколько‑нибудь можешь веровать, все возможно верующему (Мк. 9: 23).
Но могут ли современные люди, даже считающие себя христианами, искренне поверить в это? В таком случае слова: «О, род неверный!» — относятся именно к нам, хотя обращены были в первую очередь к апостолам. Господь упрекал их в том, что они не могли изгнать беса и исцелить больного юношу изза своего маловерия.
Что же означает: «все возможно верующему»? Да, Господь говорит ученикам:
истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас (Мф. 17: 20).
Но неужели это утверждение справедливо и для нас? Как язвительно заметил Смердяков, прислуживая за столом у Карамазовых, не найдется сейчас такого человека, разве, может быть, какого‑нибудь одного, где‑нибудь на Святой горе, который мог бы повелеть горе, чтобы та перешла.
В чем же тогда состоит наша вера? Когда мы обращаемся к Богу с мольбой о помощи, когда приходим в храм и начинаем жить церковной жизнью, когда постимся и участвуем в таинствах, мы веруем или нет? Ведь Господь учит, что сей же род ‹бесовский› изгоняется только молитвою и постом (Мф. 17: 21). Почему же тогда нам, молящимся и постящимся, не то что не все возможно, а невозможно почти ничего?
Дело в том, что к слову «вера» нетрудно подобрать однокоренные слова. Рассмотрим хотя бы два из них. Первое слово — «верность». Что это такое, знает каждый: верность в супружестве, в дружбе, в отношениях с близкими. Любой из нас прекрасно понимает, что неверность, проявленная даже в мелочах, легко может стать причиной непоправимых житейских крушений, привести к разъединению и взаимному непониманию людьми друг друга. А вот наша неверность Богу проявляется буквально на каждом шагу, потому что нам кажется простительным в чем‑то малом от Бога отступить, на время забыть Нем. Но из этих «малостей» и состоит вся человеческая жизнь. Не зря Христос говорит:
Верный в малом и во многом верен, а неверный
в малом неверен и во многом (Лк. 16: 10).
Наша неверность «в малом» не позволяет нам сделаться теми, кого видит в нас Господь.
Второе слово — «доверие». Именно доверие позволяет человеку от всего сердца сказать Богу: «Все мое — твое!» — и уже ни о чем не заботиться, уже ни о каких чудесах более Господа не просить, потому что для него с этих пор все становится возможным.
Если не сопутствуют нашей вере верность и доверие, то она немногого стоит. В этом случае мы — тот самый «род неверный», тогда мы — те самые люди, которые не могут осуществить в жизни ровным счетом ничего: не то что гору с места сдвинуть, но даже совладать с самым элементарным грехом, побороть хотя бы самую «невинную» привычку, быть до конца ответственным в делах. Пост и молитва — два составляющих начала истинной веры. Пост — это верность, а молитва — доверие.
* * *
Придя в Капернаум, Господь спросил у учеников, о чем те рассуждали по дороге. А они‑то, оказывается, опять спорили о том, кто из них важнее, кто достойнее, кто более любим Учителем, у кого больше прав перед другими! Казалось бы, столько времени апостолы уже провели со Христом, столькому могли бы у Него научиться, а они все о своем — о земном и человеческом.
Этот эпизод еще раз красноречиво свидетельствует не только о том, что апостолы были такими же людьми, как и мы, мало чем от нас отличаясь, но и о том, что каждый из нас, в общем‑то, мог бы оказаться в их числе. Они действительно очень на нас похожи: так же, как и мы, не имеют той верности, того доверия Богу, которых Господь ждет от них; говорят о человеческом, постоянно забывая о чудесах и знамениях, увиденных своими глазами, о вечных словах, услышанных из уст Самого Спасителя.
Все это вселяет в нас некоторую надежду на то, что, несмотря на все наши немощи и ошибки, Господь все же не отвернется от нас, не скажет: «Вы мне не нужны такие. Мне нужны только самые–самые лучшие!», как Он не отвернулся от апостолов, несмотря на все их несовершенства. У нас остается упование на то, что, невзирая на наши недостатки, Господь нас по–прежнему любит и все равно ведет за Собой, веря в возможность нашего преображения.
Иисус преподает апостолам урок. Он ставит перед ними ребенка, обнимает его и говорит:
кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня (Мк. 9: 37).
Все Евангелия говорят о том, что каждый из нас, если хочет попасть в Царство Небесное, должен стать таким, как этот ребенок, — чистым, невинным, наивным, беззащитным и очень–очень доверчивым. Но ученики заняты уже другим и рассуждают о том, кого можно считать «своим», а кто к этой «категории избранных» относиться не может. «Учитель, — говорят они, — мы видели человека, который с нами не ходит, но от Твоего имени изгоняет бесов. Мы запретили ему этой делать». Христос же произносит в ответ очень важные слова:
не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас. И кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей (Мк. 9: 39—41).