Страница 190 из 202
110
См.: Freudenthal M. Op. cit., S. 43-49.
111
τέλειον μέν άγαθόν έοτι τό καλόν - De post. Caini 95. Вспомним, что и Платон считал идею блага «несказанно прекрасной» (Resp. VI, 508е - 509а).
112
О противоречиях, возникших в филоновской концепции творения мира в связи со стремлением к синтезу библейской идеи «творения из ничего» (creatio ex nihilo) и платоновско-стоических идей об устроении неустроенной, безобразной, бесформенной и неупорядоченной вечно существовавшей материи см. подробнее в работе: Weiss H.-F. Op. cit., S. 18-44. 59-74.
113
Цит. по: Иваницкий В. Ф. Филон Александрийский, с. 55.
114
м., например, символическое толкование Филоном связи Авраама и Агари, когда «любящий учение ум» познает ее необычайную красоту и входит к ней (De congr. erud. 124-125). Агарь здесь - символ пропедевтических наук, и зачинает она в процессе ее «познания» умом (Авраамом) софиста (Исмаила).
115
См.: Buhmann R. Op. cit., S. 32-33.
116
См.: Klein F.-N. Lichtterminologie bei Philon von Alexandrien und in den hermetischen Schriften. Leiden, 1962. S. 38. Клейн пропускает только душу, как носитель особого света.
117
Ср.: Ibid., S. 59.
118
См. подробнее с указанием библиографии: Klein F.-N. Op. cit., S. 213.
119
По этому поводу еще Т. Моммзен писал: «Общие приемы так называемого аллегорического толкования, посредством которого философы, в особенности стоики, повсюду учтиво выпроваживали туземные языческие религии, были в равной мере применимы и неприменимы как к богам Илиады, так и к Книге Бытия: если под Авраамом Моисей понимал разум, под Сарой - добродетель, под Ноем - справедливость, если четыре райских потока обозначали четыре основные добродетели,- в таком случае самый просвещенный из эллинов мог веровать в Тору» (Моммзен Т. Указ. соч., т. V, с. 442).
120
Как отмечал Э. Шюрер, выдвижение этики на первое место в философии передлогикой и физикой греков является характерной чертой всей иудейско-эллинистической философии, наиболее отчетливо проявившейся у Филона (Schürer E. Op. cit., S. 503).
121
Трубецкой С. H. Филон и его предшественники, с. 862.
122
Иваницкий В. Ф. Филон Александрийский, с. 539.
123
Филон не был открывателем этой формы философского мышления. Все философское наследие Платона, как известно, облечено в художественную форму, хотя и совершенно иного вида и структуры, чем у Филона. При строгой логике платоновского изложения художественный эффект его диалогов только способствует доходчивости формально-логических заключений. У Филона же часть познавательной нагрузки перенесена с понятийного уровня на полухудожественную форму, т. е. на эмоционально-эстетический уровень. Поэтому если диалектические рассуждения Платона могут быть почти без всякого ущерба для них изъяты из художественной формы диалога и изложены на языке формальной логики, то по отношению к филоновской философии такая операция оказывается малоэффективной. Об этом убедительно свидетельствуют и многочисленные попытки современных исследователей рационалистически изложить философскую систему Филона. Она не поддается полной формализации. Отсюда и возможность противоположного понимания многих важнейших положений этой системы (см. хотя бы показательную в этом плане полемику по основным понятиям филоновской гносеологии между К. Борманом и Г. Вольфсоном). Филон не дал логически замкнутой мировоззренческой системы. Решение некоторых проблем он перенес на уровень эмоционального переживания, зафиксировав это в полухудожественной форме своего символического комментария.
Поэтому-то вне этой формы философия Филона во многом разрушается и не может быть правильно понята.
124
Действительно, по убеждению Филона, как и его иудейских предшественников и современников, тексты Св. Писания (особенно Пятикнижие Моисея) боговдохновенны и священны. А следовательно, они совершенны во всех отношениях и не содержат ничего случайного и ошибочного. Каждый значок имеет свой смысл. В принципе этот подход типичен для любой традиции религиозной экзегезы, однако в системе филоновского этико-эстетического философствования он играет особую роль.
125
Эти филоновские идеи были близки и многим авторам Мишны, один из которых, Акиба бен Иосиф (нач. I - нач. II в.), построил на них целую толковательную систему. «Он находил всевозможные намеки во всех грамматических особенностях языка Библии, в плеоназмах, в повторениях одного и того же закона, в соединительных и противительных союзах, в указательных местоимениях, в определенном члене, в личных местоимениях при глаголе и в местоименных суффиксах, словом, во всех тех «лишних» словах, частицах и буквах, которые, однако, необходимы во всякой связной речи» (Переферкович М. Талмуд, его история и содержание. СПб., 1897, ч. 1: Мишна. с. 42).
126
См., в частности, семиотический аспект подобного подхода в работе: Лотман Ю. М. Структура художественного текста. М., 1970.
127
Полный филологический анализ системы филоновского аллегорического комментирования с указанием влияний на него стоической и мидрашистской комментаторской традиций был проведен Карлом Зигфридом в работе: Philo von Alexandria als Ausleger des Alten Testaments. Jena, 1875. На него мы во многом и опираемся в дальнейшем изложении. Дополнением к этой работе в плане классификации способов комментирования по отдельным работам Филона является филологическое исследование: Adler M. Studien zu Philon von Alexandreia. Breslau, 1929; а в плане детального анализа филоновской техники аллегорезы - работа: Christiansen J. Die Technik der allegorischen Auslegungswissenschaft bei Philo von Alexandreia. Tübingen, 1969.
128
См.: Siegfried C. Op. cit., S. 165.
129
Трактат цитируется в указанном переводе M. M. Елизаровой.
130
См.: Siegfried С. Op. cit., S. 165.
131
Ibid.. S. 166-168.
132
Подробнее см.: ibid.. S. 168-180.
133
Филон постоянно увлекается лингвистическими импровизациями на темы: чем отличается земледелец (γεωργός) от пахаря (εργάτης γής), пастух (ποιμήν) от «кормящего скот» (κτηνοτρόφος), всадник (ΐππεΰς) от наездника (αναβάτης), царь (βασιλεύς) от тирана (τύραννος) и т. п. (см.: De agric.. а также: Siegfried С. Op. cit., S. 172-173).
134
Типологически она развивала жанр древнееврейской апологии эллинистического времени. См.: Geffcken J. Zwei griechische Apologeten. Leipzig; Berlin, 1907, S. XI ff.
135
См.: Jordan H. Geschichte der altchristlichen Literatur. Leipzig, 1911, S. 211-212.
136
Подробные сведения об апологетах см. в известных «Историях христианской литературы» и «Патрологнях»: Harnack A. Geschichte der altchristlichen Literatur bis Eusebius. Leipzig, 1893 - 1904. Bd. 1, 2; Krüger G. Geschichte der altchristlichen Literatur in den ersten drei Jahrhunderten. Freiburg i. Br.; Leipzig, 1895; Bardenhewer O. Geschichte der altkirchlichen Literatur. Freiburgi. Br., 1902-1903. Bd. 1. 2; Quasten J. Patrology. Utrecht; Brüssels, 1950. vol. 1; Altaner B. Patrologie: Leben, Schriften und Lehre der Kirchenväter. Freiburg i. Br., 19585. В отечественной литературе философские взгляды апологетов рассматриваются в кн.: Соколов В. В. Средневековая философия. М., 1979, с. 37 - 46; Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии: Латинская патристика. М., 1979.
137
Одну из реконструкций текста см. в указанной книге Гефкена (сноска 1), с. 3-27; об Аристиде подробнее см.: Hennecke E. Die Apologie des Aristides. Leipzig, 1893.
138
Сочинения Юстина, Татиана, Афинагора, Феофила Антиохийского, Гермия Философа цитируются по изданию PG, t. 6 с отдельными коррективами по более поздним изданиям.
139
Подробнее о Юстине см.: Martindale С. St. Justin the Martyr. London, 1921.
140
Gilson E., Böhner Ph. Geschichte der christlichen Philosophie von ihren Anfängen bis Nikolaus von Cues. Lief. 1. Paderborn, 1952, S. 28.
141
Издание и анализ его «Апологии» см. в монографии Гефкена (сноска 1), с. 120-238. См. также: Bardy G. Athenagoras. Paris, 1943.
142
О нем см.: Rapisarda E. Teofilo di Antiochia. Torino, 1936.
143
Цит. по: PG. t. 7; см. так же: Lawson L. The biblical theology of St. Irenaeus. London. 1948.
144
Цит. по: PG, t. 10.
145
Не случайно Климент и Ориген считаются основателями христианской философии (см. : Jaeger W. Das frühe Christentum und die griechische Bildung. Berlin, 1963, S. 35). хотя, конечно, не следует забывать и первого христианского философа Юстина, который сознательно включил античную философию Логоса в христианское наследие и по праву считается основателем «христианского гуманизма» (см. сноску 7). С именем Климента связывают и начало христианского платонизма (Casey R. P, Clement of Alexandria and the beginnings of Christian platonism.- Harvard Theological Review, 1925. vol. XVIII. p. 39-101).