Страница 165 из 180
Галактея
(иронически)
О, это потому,
Что ты любил безмерно!
Мортемир
Корить меня к чему?
И без того мне скверно!
(После паузы)
Я любил, хоть мыслью каждой
Сознавал любви обман,
И ловил с безумной жаждой
Убегающий туман.
Но страстей в позорный свиток
Я слегка лишь заглянул
И отравленный напиток,
Не допивши, оттолкнул.
Галактея
О, боже мой, слегка?!
Где лгать ты научился?
Но вот моя рука —
Со мной ты не простился…
Мортемир
О, не считай меня неблагодарным!
Тебя любил я более других.
Ты метеором лучезарным
Мелькнула в мраке дней моих.
Галактея
Si c'est ainsi,[627] я и еще, пожалуй,
Во мраке дней твоих готова поблистать.
Мортемир
Merci![628] В моей душе, поблекшей и усталой,
Ты новые огни привыкла возбуждать.
(Хочет обнять ее.)
Галактея
(уклоняясь)
Скажи сперва, зачем ты покидаешь
Своих друзей?
Мортемир
Ax, милая! Ты многого не знаешь
В судьбе моей
(Сильно сжимает ее в своих объятиях.)
Голос из четвертого измерения
(одному Мортемиру слышимый)
Сладко извергом быть
И приятно забыть
Бога!
Но тогда нас ждет до–Вольно скверная до–Рога!
Мортемир
(отскочив от Галактеи)
Извините, пожалуйста!
Галактея
(относя его слова к себе)
Я вижу, ты со мною лицемеришь,
О Мортемир!
Мортемир
Ах, как мне тошно, ты и не поверишь,
Глядеть на мир!
Галактея
(вынимая из‑за корсета три необычайного вида цветка и подавая их Мортемиру)
Вся наша жизнь — обман, томление и слезы,
В конце же — гроб.
Тебе на память, друг, я три волшебных розы
Оставлю, чтоб
В себе хоть призрак сладостных мгновений
Будить ты мог,
Чтоб под тяжелым бременем твой гений
Не изнемог.
Мортемир
Итак, — прощай!
Галактея
…Но что ж сказать мену я
Гостям твоим?
Мортемир
Скажи, что навестить сестру я
Уехал в Крым.
Галактея обнимает его и уходит
Явление четырнадцатое
Мортемир один, подносит к лицу Галактеины розы, нюхает несколько и потом, медленно роняя, говорит.
Мортемир
Приятно пахнут эти розы,
Когда в груди огонь горит
И целый мир волшебной грезы
С душою внятно говорит;
Когда в синеющем тумане
Житейский путь перед тобой,
А цель достигнута заране —
Победа предваряет бой;
Когда серебряные нити
Идут из сердца в область грез…
О боги вечные, возьмите
Мой горький опыт и верните
Всю силу первых вешних гроз!
Да, знал я вас, златые годы,
Невинно–дерзкие мечты,
Порывы гордые свободы,
Виденья тайной красоты,
Когда далекий звук рояли
Иль шелест платья по песку
В мечты всю душу погружали
И непонятную тоску
Иль сладкий трепет возбуждали.
Где вы, пленительные сны
И беспредметные печали?
Напором жизненной волны
Далёко вы унесены;
Порывы бурные умчали
Вас, розы первые весны,
И там, где вы погребены,
Цветы другие расцветали
И так же скоро отцвели
Или безвременно увяли.
Но пусть будет позабыто
И навеки тьмой сокрыто
Всё, что было прежде!
Место дам надежде.
Может Белую Лилею
Я найти еще успею.
И поэтому — вперед,
В мой таинственный поход!
Слышен шум приближающейся толпы
Прощайте все! Вас видеть было б тяжко
Душе моей.
Но где моя дорожная фуражка?
Здесь! И перчатки в ней.
(Поспешно уходит.)
Действие второе
Живописная поляна в неизвестном лесу. Заход солнца.
Явление первое
Солнце
Я опять захожу
И уныло гляжу
Не видал я ее и сегодня.
Горе мне! Ее нет,
Без нее ж белый свет
Для меня не милей преисподней!
(Задергивает лицо тучами и плачет мелким дождем.)
Птицы
Мы поем, мы поем,
Вместе с солнцем мы ждем
Златокудрой царицы явленья;
Но не слышит она:
От глубокого сна
Не пробудит ее наше пенье.
Растения
Мы растем и цветем,
Бог поит нас дождем.
Ароматы мы льем
И трепещем, и ждем,
Чтоб, небесной красою сияя,
Как царица цветов,
Из обители снов
Появилась владычица рая.
Волк
Я убийца и вор.
Кровожаден мой взор,
И труслив я к тому же чрезмерно!
Хоть большой я подлец,
Но и я, наконец,
Тяготиться стал жизнию скверной.
Хвост поджав, я лежу
И на небо гляжу:
Не сойдет ли оттуда царица,
Про которую тут
Свои песни плетут
И цветы, и болтливые птицы.
Хор львов и тигров
Ддааа!
Мы разбоем живем,
С встречных шкуру дерем,
Жрем их прямо сырьем,
Кровь горячую пьем,
Но и мы тоже ждем
Всё чего‑то; тайком
По ночам слезы льем
И, махая хвостом,
Помышляем о том,
Чтобы с этим житьем
Нам покончить добром…
Ддааа!
Все
Солнце, солнце! Хоть бы ты
К нам царицу красоты
Силой пламенной своей,
Сетью радужной лучей
Привлекло и заманило!
Больше ждать нам уж невмочь,
Без нее нам всё постыло:
День не в день, и ночь не в ночь,
Без нее весь свет — могила!
Солнце махает рукой и заходит.
Явление второе
Входит кавалер де Мортемир.
Мортемир
Она! везде она! о ней лишь говорят
Все голоса тоскующей природы.
Я не один, – река, и лес, и горы,
Деревья, звери, солнце и цветы
Ее, ее зовут и ожидают.
Явись она, – и снежные вершины
За облака ушедших гор пред ней
Поникнут разом, пышные цветы
Пред ней ковер широкий развернут,
Кругом нее львы, барсы, носороги
Счастливою и дружною семьей
Все соберутся вместе и служить
Ей будут; быстрые и шумные потоки
Вдруг остановятся. Сам бурный океан
В последний раз вскипит и, весь свой жемчуг
К ногам ей бросивши, утихнет и замрет,
И зеркалом недвижным и прозрачным
Пред нею ляжет, чтобы дивный образ
В немом восторге ясно отражать.
Да, это так! Но, боже мой, когда же?
Когда, когда? В ничтожном этом слове
Отчаянье и радость, жизнь и смерть.
(Ложится под дерево)
Явление тpeтьe
Кроты
Мы норы роем, роем, роем
И копим на зиму запас.
Вниманья мы не удостоим
Того, что наш не видит глаз.
Про что поют все эти птицы?
О чем цветы здесь говорят?
Краса какой‑то царь–девицы!
Ну, этим нас не заманят.
Совы
В развалинах замков, в старинных церквах
Гнездиться мы любим, понеже,
Когда все кругом изменилось, они
Одни остаются всё те же.
Мы любим гнилушки, нам плесень мила,
От ржавчины мы в восхищенье,
Лишь к солнца сиянью и к ярким цветам
Питаем мы все отвращенье.
Могилы манят нас, и даже детей
Рожать мы летим на кладбище.
Опавшие листья и высохший мох
Нам служат приправою к пище.
Мы верим в блаженство, но — только для нас,
Для прочих же — адские муки!
Тогда насладимся вполне, а пока
Мы сложим молебны от скуки.
Но в этих занятьях смущает нас весть
Про новую эту царицу,
Которой явленье нахально так ждут
Дневные все звери и птицы.
Явление четвертое
Вбегает Халдей с дорожным чемоданом.
Халдей
От возлюбленной прекрасной
Я бежал в сей лес ужасный.
Сколько горести напрасной
Перенес я с ней, — несчастный, —
И не перечесть!
Наконец настало время,
И сие мне стало бремя
Не по силам несть
(Замечает Мортемира и подходит к нему.)
Сообщу тебе, как другу:
Я прелестную подругу
Умертвить уж собрался
Но лишь мысль сия возникла,
Уж она в нее проникла —
И я бегству предался.
Явление пятое
Те же и Инструмент
Инструмент
От возлюбленной прекрасной
Я бежал в сей лес ужасный etc.
(Замечает Мортемира и Халдея и подходит к ним.)
Сообщу вам по секрету:
Я возлюбленную эту
Собрался уж придушить,
Но потом вдруг стало жалко,
И, схватив суму и палку,
Я пустился во всю прыть.
Явление шестое
Вбегает Сорвал без всякого багажа и в ночном костюме.
Сорвал
От возлюбленной ужасной
Я бежал в сей лес прекрасный etc.
(Замечает прочих и подходит к ним.)
Сообщу вам для секрета,
Что она из пистолета
Уж стреляла мне в живот.
Но револьвер дал осечку,
И, сваливши стол и свечку,
Я скорей бежал — и вот
Трое
(вместе)
Мы бежали три дня и три ночи,
Есть так хочется нам, что нет мочи!
Халдей
Но теперь уж опасности нет,
И поэтому вот мой совет.
Вы позвольте вам всем предложить
Выпить водочки и закусить.
(Вынимает из чемодана припасы, и все располагаются под деревом.)
Сорвал и Инструмент
Совет охотно принимаем
И с избавлением поздравляем.
(Чокаются.)
Халдей
От любовниц и от жен
Навсегда освобожден,
Я в присутствии природы
Пью за здравие свободы!
Все
Ура!
Халдей
Но посмотрите: что это за странная фигура к нам приближается?
Сорвал
Судя по костюму, это, должно быть, животное ископаемое.
Инструмент
А судя по носу, это — или монах, или сапожник.
Халдей
Тем лучше, новый собутыльник.
Явление седьмое
Подходит Неплюй–на–стол в необыкновенном полуазиатском костюме и с посохом.
Халдей
Послушайте, почтеннейший! Позвольте вас угостить
закуской и вином.
Сорвал
Хотя ваша одежда показывает, что вы родились до изобретения пищи и пития, но все‑таки, прошу вас, сделайте нам компанию. Для компании, сами знаете, жид удавился.