Ерёмина В. М.

И святой Климент посвящен во епископы города Струмицы, конечно, с разрешения святителя Фотия; а позднее он имел титул архиепископа Болгарского. Болгария тогда была больше, чем сейчас, так как в нее входила южная Югославия - Македония. Кафедральными городами становятся: город Охрид (теперь в Югославии), Преслав, Проват (ближе к Черному морю), Девин (на юге). (Хотя в Болгарии в это время фактически нет городов, а есть некоторые оседлые места).

Следующий патриарх Константинопольский Николай Мистик признал автономию Болгарской Церкви и без административного контроля Византии. Впоследствии уже ученику учеников равноапостольного Мефодия, епископу Иоанну, усваивается титул “экзарха Болгарского”.

Таким образом, государственная ситуация в Болгарии, по сравнению с Моравской, для учеников равноапостольного Мефодия была как нельзя более благоприятной, то есть вместо Святополка Моравского, который был склонен стать предателем собственного народа, здесь они нашли благочестивого царя. В Моравии немецкие епископы притязали на всякие церковные права, а само население разбивалось на две партии: славянскую и пронемецкую, но здесь никаких немцев нет, а греческое духовенство всегда отличалось лояльностью и, более того, уважением к неповторимому церковному пути той страны, где им привелось служить.

С 886 года по 889 год (когда нет вообще никаких государственных событий) – начало деятельности равноапостольных просветителей Болгарии.

Равноапостольный Климент уже получил епископский сан: первая кафедра Струмицкая, затем он – епископ Величский; и последняя его кафедра – Охридская, с этим титулом он и вошел в церковную историю. Ученики равноапостольного Мефодия занимали разные епископские кафедры в Болгарии: Наум Охридский (в более поздний период, нежели Климент). И ученики этих учеников раноапостольского Мефодия - Константин Преславский (Преслав – новая столица Болгарии) и Иоанн – экзарх Болгарии.

Четвертое поколение учеников: Петр Черноризец, то есть монах, Косьма – пресвитер, монах Храбр (перевод имени Андрей), Григорий Пресвитер. Они уже не святые, но они знаменитые просветители – работники христианского просвещения Болгарии.

Учениками в спокойной обстановке доработан перевод всех книг Священного Писания, то есть закончен перевод Библии на славянский язык и переведены святоотеческие толкования к книгам Ветхого и Нового Заветов. И, прежде всего, - толкование Иоанна Златоуста.

Сын царя Бориса Симеон Борисович Болгарский тоже был просветителем Болгарии и церковным писателем: он перевел 136 слов (проповедей) Иоанна Златоуста – так называемый “Златоструй” – болгарское название. А также переведены проповеди Григория Богослова, труды Василия Великого, Иоанна Дамаскина, Ефрема Сирина, каноны монаха Антиоха (“Покаянный канон”, “Канон Божией Матери”, “Канон ангелу-хранителю”). Переведены Акафисты, сборники песнопений, то есть в работу вовлечено все грамотное население страны и по этим переведенным произведениям уже учат грамоте. Переводится и пускается в широкий оборот богословие Иоанна Дамаскина и монашеское руководство - “Лествица” Иоанна Лествичника и ее читают не только монахи, но и миряне. Становится ясно, что православное христианство в славянском мире – всерьез, так как и не грамотные получили возможность воспринимать слово Божие и службу на слух, чего они были лишены при греческом и латинском прозелитизме.

Равноапостольный царь Борис, увидев “зеленые всходы на ниве Господней”, решил, что его апостольская миссия закончена, поэтому в 889 году он слагает с себя бремя власти и удаляется в монастырь, чтобы провести остаток дней в покаянии и молитве.

Но его старший сын Владимир Борисович под влиянием различных конъюнктурных соображений (борьбы разных партий) вдруг решил вернуться к язычеству и уже предпринял по этой части кое-какие шаги. К счастью, деятельность Горазда, Климента, Саввы и других показалась ему не столь важной и он не преследовал учеников Мефодия. Но деятельность Владимира заставила царя Бориса (пострига в монахи еще не было) оставить монастырь, вернуться к власти и лишить старшего сына престола. Царь Борис просто выслал своего старшего сына (Петр I поступил не так в отношении своего сына), а престол закрепил за другим своим сыном Симеоном Борисовичем. Симеон с детства после 870 года учился в Константинополе, то есть получил уже христианское воспитание. (Святополк Моравский был воспитан в школе немецкой).

893 год – воцарение царя Симеона (на престоле с 893 г. по 927 г.), который в совершенстве знает греческий и славянские языки (грамоту). Царь Симеон не был святым и сказалось это в том, что он не был свободен от “мечтательства”.

Мечта его была следующая – создать новую византийско-славянскую империю, то есть влить в старую Византию свежие славянские силы. Видимо, когда он был в Константинополе, то почувствовал внутреннее старение империи.

Но к этому моменту у славян не было ничего готового, как, например, когда Рим передавал свои полномочия в Константинополь: Константин перенес все Римские государственные установления, начала Римского права, административное устроение – все было готово.

Новую империю Симеон мечтал устроить под своим скипетром и с ядром и с базой в Болгарии. Это намерение не вышло, потому что это не соответствовало Божьему домостроительству в ту эпоху. Симеон в этом отношении напоминает Карла Великого. Но и Карлу Великому создать Западную Римскую империю не удалось, так как все очень скоро рассыпалось на государства. Карлу, который мучился теми же имперскими планами (формообразующее начало - немецкое), но и его планы остались только в проекте, удалось создать только особый клан политизированного немецко-латинского духовенства – ядро будущего Кальвинистского движения и ядро будущей немецкой реформации.

Царь Симеон (к счастью) был современником благочестивых и даже святых людей: таких, как патриарх Николай Мистик, император Константин VII и его соправитель Роман Лакапин. Они действовали на Симеона в основном орудием увещания. Фактически с имперскими планами Симеон постоянно против Византии воевал, то есть почти все 34-е года его царствования Болгария находилась в состоянии военного напряжения: от вооруженного нейтралитета до осады Константинополя. В это время Симеон принял на себя самозванный титул: “царь болгар и ромеев”. Роман в переписке буквально усовещивает его: “Какая польза именоваться царем болгар и ромеев, когда Богу это не угодно”.

При патриархе Льве VI (ум. 911 год) – только пограничные конфликты, например, осада Андриаполя. 913 год – осада Константинополя, но патриарх Николай Мистик убеждает Симеона, и он снимает осаду. И в дальнейшем Симеон постоянно воевал с Византией. Было выиграно огромное количество побед, но проку от них не было.

В планах Симеона Болгарского существовал очень значительный момент - Симеон Болгарский понимал, что создание византийско-болгарской культурной базы – это первое условие, чтобы Болгария стала ядром новой империи. Это и было причиной того, что он постоянно поддерживал и покровительствовал усилиям религиозного и культурного просвещения. В отличие от Петрова “просвещения”, которое было мнимым, здесь просвещение было настоящим.

Сам Симеон занимался переводом Иоанна Златоуста и эти переводы – классические (“Златоструй”). При Симеоне переведены 12-ть книг Четий Миней, Синайский, Скитский (Египетский) и Римский патерики. (Скитский патерик у нас известен как “Древний патерик”). Постоянно переводилась житийная литература. Создается научная энциклопедия и все это на славянском языке - два свитка под названием “Шестоднев”. Один из них принадлежит Иоанну – экзарху Болгарскому. “Шестоднев”, то есть толкование на книгу Бытия, на самом деле включает в себя все научные знания того времени. То, что сейчас называют “естествознание с позиции креационизма”; в наше время – естествознание с позиции эволюционизма. Затем – исторические труды: переведены хронографы Иоанна Малалы и Георгия Амартола. Климент Охридский написал житие Кирилла и Мефодия.

Так постепенно при царе Симеоне Болгарском и был создан книжный фонд для славянского просвещения. После 929 года эти книги попали на Русь.

Хотя царь постоянно занят войной, но все же хочет что-то противопоставить Византийской культуре, чтобы была своя национально-культурная база – и эта идея (национальная) у Симеона была основополагающей. (Игумен Иоанн (Экономцев) “Золотой век Болгарского просвещения при царе Симеоне”). Но все, что делал Симеон, – это все же ограниченно-человеческое, а Господь благословил большее и именно Божие дело, которому действительно не суждено было умереть – это, прежде всего, все усилия святых учеников равноапостольного Мефодия направлены - не на захват церковных должностей. И если их посвящали в епископы, то только при крайней нужде, а сами они к этому не стремились, в отличие от немцев. Большинство этих религиозных просветителей оставались простыми монахами и священниками, а их силы были направлены на просвещение всего народа, то есть не только на создание национально-культурной школы, а на воспитание живых душ.