Ерёмина В. М.

Поэтому вероисповедная консолидация восточных патриархов в споре с Римом – Фотий понимал, что для того чтобы противостоять Риму, восточные должны действовать как монолит, а в это время на востоке – разброд: 2-ой Никейский собор в Антиохии и в Александрии неизвестен. Поэтому Фотий ставит вопрос о единой вере востока. И только при Фотии 2-ой Никейский собор получает утверждение как Вселенский (Римский папа тоже подписал орос Собора).

В чем специфика отношений Фотия с Римом?

Речь идет не о разрыве, об этом Фотий думает меньше всего, а Фотий призывает Рим исправить погрешности. (Силуан Афонский при разговоре с миссионером, который работал среди инославных, говорит, что начинать надо с любви). В принципе речь идет о спасении (сотериология) и о церковном строительстве – пусть разные традиции, но вера должна быть одна.

Поэтому Фотий выдвигает третье начало: он отказывается собирать против Рима специальный собор, а предлагает воспользоваться известными каноническими прещениями по соборным и апостольским правилам – все уже есть.

Фотий призывает Рим к ответу на основании церковного Предания и веры, которая была и есть содержима Церковью. Тут-то и сказался общецерковный принцип, который также взят на вооружение: держи, что имеешь, ничего не прибавляя и не отнимая.

Фотий борется за утверждение 2-го Никейского собора под председательством патриарха Тарасия в чести и в достоинстве VII-го Вселенского Собора. Единая вера – это авторитет 7-ми Вселенских Соборов; день 7-ми Вселенских Соборов празднуется в последнее воскресение перед Троицей.

О праве апелляции в Константинополь при неправильных действиях папы – это тоже вопрос. Но не на основании приоритета кафедры Константинополя (приоритет кафедры Рима никто не оспаривал), а на основании апостольских и Соборных правил, каковых Константинополь является надежным хранителем и блюстителем, т.е. на основании неизменного Священного Предания, содержимого в чистоте.

Фотий и укреплял Константинопольскую кафедру как хранительницу канонической правды Церкви и церковного домостроительства. (1000 лет Константинополь был верен, но начиная с XX-го века Константинопольский патриархат начал колебаться – выпадение из рук святого канонического свитка).

Для Константинополя сама фигура Фотия оставалась спорной – скончался ок. 811 г., а только в 1840 г. окончательная канонизация.

Вторым делом Фотия было просвещение славянского севера.

В (Откр.3) Сам Господь указывает на сильные и слабые стороны Церкви: “…но имею против тебя…”.

Главное, что должен был иметь запад – это стремление к единству, причем не дисциплинарному, а в вере и истине.

Алексей Степанович Хомяков примерно в 1840 г. заметил, что даже если совершится согласие в вере, даже если будет достигнуто единомыслие, то это еще недостаточно.

Нужна воля к единству, т.е. нравственное стремление к любви.

Можно присоединиться к Символу веры, отказаться от догмата 1854 г. о непорочном зачатии Девы от земных родителей, а единения не будет.

Фотий очень вовремя поставил вопрос о единстве веры в любви. До этого Рим очень дорожил и первенством по чести и правом третейского суда и т.д. А патриарх Фотий утверждал иное – прежде всего догматическая и каноническая истина, содержимая всей Церковью и идущая от апостолов – это и есть то основание и то сокровище, на котором мы все утверждаемся и которым мы все дорожим.

История Цеpкви №28.

Великая схизма 1054 года. Раскол (схизма - раскол) в Церкви на католическую и православную.

1. Папство как догмат западной части Церкви. Обоснование догмата:

а) теологумен о “примате” апостола Петра;

б) идея “продолжающего главенства” апостола Петра в Церкви – преемство полномочий;

в) закрепление “благодати апостола Петра” за Римским папским престолом.

2. Развитие и закрепление догмата о папстве в VI – XI веках.

3. Внешние события 1053 – 1054 годов. Отделение Рима от Константинополя и православного востока.

4. Вопрос о частных мнениях православных святых. Экуменическое движение. Пророчество старца Исидора Гефсиманского.

У Василия Васильевича Болотова есть тезис, как бы парадокс: “патриархат есть факт; а папство – уже догмат”.

Патриархат – это церковно-административный центр, который складывается органически. И когда он сложился, то он сам и свидетельствует, что он есть. Папство декларирует не то, что оно есть, а то, чем оно должно (или рассчитывает) быть.

Таким образом, история папства сразу начинается с борьбы за папство, т.е. как бы ставится цель. Эта борьба двухсторонняя, т.к. включаются в борьбу именно святые западной части Церкви и именно борьбу с идеей папства.

У Римского епископа до конца IV века дело складывалось тоже в патриархат, т.е. центр церковного диоцеза, который включал в себя церкви Галлии (Франция в будущем), Испании, Британии, Северной части Африки, Италии. Северная часть Италии (Милан, Равенна) дольше всех сопротивлялась подчинению Риму. Границы диоцеза были не тверды, папы претендовали и на Македонию и на Фессалоники (Северные Балканы).

В Церкви сложилась практика апелляции в Рим и первенство чести Рима. (апелляция Феодора Студита была уже тогда, когда это было уже опасно). Среди сопротивлявшихся главенству Рима и, особенно, идее папства находим Амвросия Медиоланского, блаженного Августина, Илария Арльского, блаженного Иеронима.

В патриархат, как в административный центр, собираются спорные вопросы для решения. Патриаршая власть покоится на естественном тяготении периферии к центру. Власть папы, который декларируется как “епископ вселенной”, покоится на предположении особых полномочий, неразрывно связанных с Римской кафедрой. (Авиньонское пленение пап в XIV веке именно поэтому болезненно воспринималось в западном мире).

Что же это за полномочия пап?! Казалось бы, если Рим – столица мира, то кафедра Рима тоже должна быть церковным центром. Но Господь показывает, что это не так – в 410 году Алларих берет Рим. Это производит на часть церковного общества удручающее впечатление – пал Рим, того гляди падет и мир и наступит конец света. Пришлось для папства искать новое обоснование. Фактически идея папства началась в 410 году!

Обоснование главенства пап.

1. Вопрос о примасе апостола Петра – это есть первый лжедогмат идеи папства.

Иннокентий I (не прославлен ни на Западе, ни на Востоке) – папа, который защищал Иоанна Златоуста.

Главный теоретик идеи папства - Лев Великий (к сожалению).

Ссылка идет на (Мф.16,18-19) – “… ты Петр и на камне сем…”. Этот Евангельский текст цитируется и развивается. Петр исповедует Господа Иисуса Христом от лица всех. Господь говорит Петру, что тебе это открыли “ни плоть и кровь”, т.е. не другие, а Отец Мой – Сущий на небесах – вывод: Петр есть посредник между Богом и всеми прочими апостолами. Стало быть, примат апостола Петра – это не просто первый между равными, а это – посредник между Богом и остальными. Эта идея - уже не о Петре, а о папах - получит странное выражение в XIII веке у папы Иннокентия III (современник Франциска Ассизского): папа - это более чем человек.

По Деяниям мы видим, что Петр подчиняется Иакову, как епископу Иерусалима, хотя Иаков – даже и не из 12-ти. Выйдя из заключения, Петр сразу же идет в дом Марии, матери Марка, но поручает доложить Иакову, что произошло (Д.12,17).

Петр ни словом не возражал на обличение апостола Павла (Гал.2,14), т.е. авторитета неподсудности у Петра нет. Да и слова Господа “ты – камень и на этом камне созижду Церковь Мою” святые западной части Церкви толкуют так:

Амвросий Медиоланский: “В данном случае имеет место первенство исповедования, а не чести; веры, а не чина”. То есть нравственное достоинство, которое не влечет за собою никаких административных прерогатив.

Блаженный Иероним: “Камень – Сам Христос (камень – его же отвергли) и это название Он, Господь, дал Петру, как представителю апостолов”. То есть в его лице – всем, все должны быть камнями.

В Откровении Иоанна Богослова – один камень халкидон, другой – яспис и т.д., то есть каждый со своим преломлением, со своей игрой, но все камни. Блаженный Иероним особенно настаивал на равенстве сана и благодати всех епископов.

Блаженный Августин комментирует положение о ключах: “Ключи получил не один человек, а единица Церкви”, то есть опять-таки представитель, тем более, что нигде не сказано о преемстве ключей.