Ерёмина В. М.

Примеры из Церковного Предания. Патерик повествует: “Был болен великий по имени (так считали все жители города) отшельник. Подвизался он в Египте в нижнем течении Нила. О его болезни плакал весь город, ибо все считали, что только ради его молитв Господь дает жителям города хлеб и воду и избавляет от бедствий. Но один прозорливый старец, притом живущий между людьми, получает откровение от Господа - … Эта душа не утешила Меня ни одного часа (а слова были обращены к ангелу, изхищающему души из тела) и ты ее не милуй, ибо не получит покоя” и тогда служитель Тартара много мучил этого “подвижника” благочестия и душа его пошла “вниз”.

И так, в чем опасность уединенного подвига? У человека может быть вкус духовный, но в противоположность любви, т.е. ему не нужно никакое земное стяжание, но любит он в глубине души самого себя, а не Господа, т.е. развивается гордыня. Но знает об этом в тайниках души он сам и знает об этом Господь, а всем остальным он кажется праведным. (Как сказал бес Макарию Великому – “ты постишься, а я совсем ничего не ем”). Противоядием этому яду гордости – только любовь ко Господу и полное трезвое сознание своей греховности, потому еще они просили Господа – дать им созерцание (понимание) своих грехов. Не проступков, а вот этой внутренней скверны, а проступков нет. Поэтому отшельническая мудрость говорит: “блажен, кто видел ангела, и трижды блажен, кто видел самого себя”.

Для таких людей, как преподобная Мария Египетская - для нее броней служат воспоминания о тяжкой бесстыдной жизни о ее прошлом до 29-ти лет. Но ведь такая броня есть не у всех. Павел Фивейский – человек редкостной простоты, но ведь и такая простота есть не у всех. И вот тогда начинаются соблазны.

Житие Антония Великого нам свидетельствует, что после 70-ти лет подвижничества он задумался о своем славном старшинстве и ему был дан голос свыше и велено было идти в Александрию искать сапожника Александрийского, который превзошел его в духовном делании. Макарий Великий, воскрешавший мертвых и получавший ответы с того света, задумался о том, каких еще высот он не достиг, и ему велено было идти в одно селение, где ему были показаны две женщины, имевшие мужей и ничего не могущие сказать о своих аскетических достижениях. Но Макарий Великий по откровению Божию понял, что тайну их любви и веры созерцает только Господь Иисус Христос. Итак, отсюда вывод, уж если вот этот уединенный, как бы, но пафос сравнения свойственен великим, но тем более обыкновенным рядовым.

Пример: из Валаамского патерика середины XIX века. На Валааме в пустыне жил схимонах уже много лет и его ученик, рясофорный монах, жил в монастыре и старцу своему носил пищу за три километра. И вот случилось тому ученику провиниться и с него сняли рясофор – это называется на современном языке – "раздели" – старец оскорбился и пошел выяснять отношения с игуменом, даже не одевшись по чину, а в одном подряснике. Братия ему подсказывала, чтобы он не торопился, оделся, а он, знай, высказывает негодование. Тогда доложили отцу-игумену, тот пришел, а было перед самым обедом, подозвал старца и сделал ему замечание, что тот пришел по-домашнему и спросил: “что ему, схимнику, нужно”? Тот опять свое. Тогда игумен велел монастырскому эконому отправить старца на кирпичный завод, тут-то он и смирился и все благодарил, ибо и сам не знал, какой мечтательности и самомнению предавался.

В отшельническом подвиге - внутреннее ограничение от увлечений, любовь к Богу и, при особенном Божием благословлении, еще и ангельские посещения – на это нельзя расчитывать.

Итак, наконец, опасность уединенного подвига, может быть умерена ангельским вразумлением. Пример из древнего патерика. Одного отшельника избрали настоятелем монашеской обители и прислали к нему посланца просить его на игуменство. Он, по обычаю, просил сутки на размышления и задумался: “может быть, напрасно я считал себя никуда не годным, ведь во мне есть что-то и хорошее, если и меня избрали”? И тут же получил через ангела Божие предостережение – рядниче, там люди нагрешили, и Господь положил им на сердце избрать тебя в настоятели, ибо уж хуже тебя не нашлось.

Кто получает такие предостережения? Только человек, который радуется предостережениям. Только те, которые любят Господа, и, уж разумеется, гораздо больше, чем себя. И тогда от любимого Господа, человек радуется любой весточке (а ангел – вестник), весточке от любящего Отца.

Выводы:

Опасность уединенного подвига заключается в том, что при любом подвижничестве существует инерция и навык – навык поста, навык бдения – практика, а сердце может остаться не очищенным, и вот в нем-то и поселяется гордыня, потому что Христа там нет. В этом отношении получает удивительный смысл евангельская притча о “выметенной горнице (Лк.11,24-26)” - цитата: “…когда не чистый дух выйдет из человека …” - это изумительно объясняет опасность уединенного подвига. Поэтому в пустыню идут только по откровению свыше, как Арсений Великий – бегай от людей и спасешься.

Серафим Саровский говорил, что есть три служения, за которые нельзя браться без особого призвания Божия – это:

– затворничество (это и есть пустынножительство - аналог),

– юродство,

– настоятельство. “Кто хотя бы в тайне желает настоятельства, для того начальнический крест вдвое тяжелее, а кто домогается настоятельства, того начальнический крест раздавит” - (Амвросий Оптимский).

Все-таки преимущественным типом монашеского служения стали монастыри.

Пахомий Великий, совершая свой уединенный подвиг, сподобился ангельского посещения. И ангел дал ему устав первого в мире и в Церкви монастыря. Точно дано было свыше – это и стало архетипом всех последующих монашеских устроений.

Прежде всего, Господь через ангелов Пахомию Великому открыл, что этот подвиг неполезен для неофитов (новообращенных христиан), хотя бы и добродетельных. Повесть Л.Толстого “Отец Сергий” - это то, что Шаховский назвал “монашеский кошмар”. На самом деле, повесть абсолютна безграмотная; Отец Сергий, не смирившийся со своей гордостью, отправляется в пустыню, к которой он абсолютно не готов.

Отшельник предоставлен самому себе в смысле духовного творчества. И вот здесь, как в любом творчестве, есть уединенная творческая свобода. И в этом смысле, отшельник похож на лирического поэта, тот же один фон. Вот тут-то его и стерегут враги нашего спасения – бесы. В этом отношении целое ожерелье примеров дает нам Киево-Печерский патерик: преподобный Исакий Печерский и святитель Никита Новгородский, бывший затворник (затвор, как мы говорили, близок к отшельничеству) и оба потерпели поражение, были обмануты, и оба спаслись, выйдя из затвора.

Первый общежительский устав.

Ангел возвестил и разъяснил, зачем нужен этот устав – устав дан для тех, у кого ум еще не зрел, чтобы они выполняя общее правило жизни, как непокорные рабы, достигали свободу духа - от Бога, конечно; то есть свобода духа – венец монастырского и монашеского подвига, но изменяется путь.

Киновия – общежитие.

Монастырский путь:

4. отсечение воли и не только воли, как самоволия – порицается творческая инициатива, хозяйственная инициатива, инициатива хотя бы и по необходимости.

В пору игуменства Феодосия Печерского нужно было служить службу, а масла не было. Хозяйственный келарь нажал масла из репейного семени. Тогда игумен велел масло вылить на землю – этот плод ослушания. Он послушался, вылил и на дне оказалась крыса, которая привлечена была ароматом масла, полезла туда и утонула. Но вся братия обрадовалась, что Господь их спас, а уже когда ударил колокол, пришел обоз из другого княжества, и там было и масло.

5. Поклоны, посты – строго по уставу.

6. Послушание – паче поста и молитвы. Вот это правило, как бы ставшее непонятным в XX веке Силуан Афонский поясняет так, что если человек берется за подвиг самовольно, то сразу же претерпевает нападение тщеславных помыслов, которые могут уничтожить все духовные результаты подвижнического труда. Если же он выполняет повеленное, то он ничего о себе не думает, как сказано в Евангелии.

А что же служит в монастырях ограждающим началом? Оказывается, что этот мерный образ жизни предполагает систему надзора и взысканий. И в монастырях десница Божия непосредственно вразумляет и руководит теми, кто воистину любит Бога, и она же ограждает (внутренне) от увлечений, потому что устав надзора и взысканий ограждает только внешне. (Отказываться в монастырях от послушаний не положено, но всегда, уважая свободу, спрашивают: "а что бы вы хотели?"). Усиленный молитвенный подвиг (как бы брать высоты), может привести к плачевным результатам – к сумашествию и бесовщине.