Страница 116 из 164
6. Антонин Коларж. А. Коларж[128], исследующий источники Диогена Лаэрция, в отношении имени последнего не соглашается с мнением Э. Шварца в энциклопедии Паули–Виссова (причем сам Шварц следует Виламо–вицу–Меллендорфу), что это имя возникло как литературное прозвище из соответствующего гомеровского выражения. По Коларжу, следует остановиться на свидетельстве Стефана Византийского, который один раз называет Диогена ho Laertieus, что должно, по–видимому, означать «из города Лаэрты», причем Коларж пишет, что такой город есть в малоазийской Киликии.
Всего Диоген Лаэрций, как говорит А. Коларж, использует в своем труде около 1000 поэтических и прозаических свидетельств, называя по имени почти 250 античных авторов, начиная с VI в. до н. э. и кончая II в. н. э. В настоящее время можно считать установленным, что, хотя далеко не все материалы были доступны Диогену Лаэрцию в их первоначальном виде, он пользовался при этом, конечно, не одним, а многими источниками. Вопрос только в степени непосредственности этого использования. Уже в средние века Диогена Лаэрция называли не «писатель», а «чтец» (не имеет ли А. Коларж здесь в виду упоминавшегося у нас переводчика XV в. О. Амброзия?) или «извлекатель». В его распоряжении находилась обширная доксографическая и биографическая литература II в. н. э., и сам он не раз говорит, что определенные сведения ему приходилось подолгу «искать».
В расположении своего материала Диоген Лаэрций следует Сотиону («Преемства философов»). Он аккуратно предупреждает читателя, в каком порядке будет идти последующее изложение, и всегда сдерживает свои обещания.
Среди других важнейших источников Диогена Лаэрция А. Коларж указывает следующих писателей: Герак–лид (Лемб), живший около 150 г. до н. э. («Сумма преемств» и его же приписывавшаяся Сатиру «Сумма жизнеописаний»); Гермипп (Смирнский, перипатетик), приверженец известного поэта Каллимаха, III в. до н. э., со своими «Жизнеописаниями»; Антигон Каристийский, у которого Диоген Лаэрций берет некоторые биографии из его «Жизнеописаний современных философов»; Диокл Магнесийский, около II в. до н. э., сочинения которого «Жизнеописания философов» и «Обозрение философов» использованы в VII книге; Фаворин, римский ритор II в. н. э., с его сочинениями «Разнообразная история» и «Воспоминания»; Аристипп «Младший» с его сочинением «О древней роскоши» [129]; свою хронологию Диоген Лаэрций часто берет у Аполлодора, II в. до н. э.
Из оригинальных философов, по Коларжу, Диоген Лаэрций хорошо знает Ксенофонта («Анабазис»), историка IV в. до н. э., Тимея, которого он использует в восьмой книге. Неант, историк III—II вв. до н. э. («О пифагорейцах»), приводится Диогеном в той же книге. Завещание перипатетика Стратона, ученика Феофраста, Диоген Лаэрций берет из собрания Аристона Кеосского (имеется в виду остров Кеос), однако неизвестно, откуда остальные пять завещаний, имеющихся в трактате Диогена.
Перечисление трудов Платона и Демокрита заимствовано Диогеном Лаэрцием, по Коларжу, из Трасила (I в. н. э.). Используется также «индекс писателей» Аристиппа (через Сотиона и Панэтия). Остается вопросом, каков у Диогена Лаэрция источник списков произведений Аристотеля, Феофраста, Хрисиппа.
Девять философских школ Диоген Лаэрций излагает по Гиппоботу, составителю описаний философов (предположительно III—II вв. н. э.), в соответствии с которым излагается и философия киренаиков. Эклектики описаны по Потамону («Основания философии»). «Сумма» Феофраста и его же «Учения физиков» — источник для IX книги.
Доказывая, что идеи Платона заимствованы из мимов Эпихарма, Диоген Лаэрций дословно приводит сицилийского историка Алкима. В III книге Диоген следует якобы Аристотелю, что, однако, неверно. То, что говорится об Аристотеле в V книге, принадлежит, возможно, самому Диогену, хотя, по–видимому, написано им не без помощи Феофраста.
Диокл («Обозрение философов») используется в сообщениях о кинике Антисфене, о нравственном учении киников, при изложении логики стоиков.
Этика стоиков представляет «тщательную и сведущую» компиляцию Диогена Лаэрция, как явствует из его собственного свидетельства.
«Преемства философов» Александра Полигистора использованы в VIII книге. Левкипп, Демокрит, а также Гераклит изложены по Феофрасту. Эпикур излагается непосредственно с использованием также «Жизнеописания Эпикура» Аполлодора.
Можно считать, по Коларжу, что Диоген Лаэрций использует источники непосредственно в том случае, если имя автора упоминается и в начале, и в конце приводимого места, например Деметрий Византийский, Алким, Аристотель, Александр Полигистор, Гермипп, Тимей.
В изложение Диогена Лаэрция включено 950 стихов, из них 238—самого Диогена, 59—скептика Тимона (из «Силл» и других произведений), 46—Эпихарма при изложении Алкима, 25—Солона, 20—Каллимаха, 20—киника Кратета, остальные из афинских поэтов, трагиков и комиков.
Исследование А. Коларжа является для настоящего времени последним и наиболее полным обзором источников Диогена Лаэрция.
7. Олоф Гигон[130] . Книга Диогена Лаэрция, говорит О. Пион, своей видимой бессвязностью приводит в замешательство всякого внимательного читателя. Две представительные научные работы о ней—Э. Шварца в «Реальной энциклопедии» 1905 г. (к мнению Э. Шварца, что работа Диогена не завершена, присоединился В. Шперри) и Виламовица–Меллендорфа (1881)—делают проблему только еще более сложной. Работа Виламовица тем более не может считаться окончательной, что он в угоду Диогену «ощутительно насилует тексты» и не разъясняет, «какова же, собственно, была задача Диогена в его книге». По О. Гигону, недостает комментария, охватившего бы всю книгу Диогена Лаэрция с точки зрения единого целого. При этом проблему характера и качества материалов О. Гигон считает более важной для современного исследователя, чем проблему имен авторов, послуживших Диогену источником.
Для примера Олоф Гигон разбирает так называемое «Вступление» Диогена Лаэрция. Диспозиция «Вступления» представляется Гигону далеко не банальной. Его общий план таков: греческое происхождение философии, противопоставление «мудрецов» и «философов», разграничение ионийского и италийского преемств. После подробного изложения всего «Вступления» с его членением Гигон делает следующий вывод: «Еще никто не искал у него (Диогена) литературного произведения искусства. Но мы зайдем слишком далеко, если назовем его книгу простой компиляцией и незавершенным конгломератом заметок. Конечно, он берет откуда–то на стороне и материал, и методику изложения. Но все же имеется некоторая методика, некая координатная сеть ключевых слов, в рамки которых так или иначе Диоген Лаэрций вносит свои заметки. И с исторической точки зрения речь идет не только о происхождении отдельных сведений, но в неменьшей мере—а иногда и в большей мере — о характере и происхождении самой этой сетки координат, которую задолго до доброго Диогена наметили более образованные, более умные и более смелые историки философии, чтобы ориентироваться в массе явлений».
8. Роберт Женай[131] . Пытаясь узнать что–либо о Диогене Лаэрции, мы, по мнению Р. Женая, «вращаемся в порочном круге, из которого нас сможет вывести лишь открытие новых документов». «Работа представляет собой серию анекдотических рассказов о философах… и, даже когда автор исследует учения, он, за редкими исключениями, дает скорее резюме, чем серьезный критический разбор». Женай считает, что научная ценность книги Диогена невелика. «Документация, конечно, серьезна, но также и слишком громоздка… Диоген Лаэрций… цитирует документы один за другим такими, как он их нашел в других книгах, но без всякого метода и без малейшего критического чувства». При всей претензии на соблюдение порядка в изложении материалов отдельного жизнеописания у Диогена часто проявляются крайнее смешение, повторы и непоследовательность (например, в жизнеописаниях Зенона и Пифагора).
«Таким образом, Диоген Лаэрций обычно ограничивается предварительной стадией того, что мы называем сегодня подлинно научным исследованием». Фактически го, что он нам дает, — это «каталог высказываний о философах». Причина этого — отсутствие порядка в голове автора, темный и тяжелый ход мысли. «Этот недостаток отягчается чрезвычайно разболтанным, путаным и монотонным стилем». Слова «говорится», «говорят», «говорит» повторяются у Диогена через каждые две или три строки. Он злоупотребляет формулой «его спросили…», «он ответил, что…». Его переходы чрезвычайно тяжелы, какофония его не отпугивает. Поверхностный характер его мысли явствует даже из синтаксиса: Диоген Лаэрций почти не употребляет подчинения, его предложения просто соположены (при помощи слова «говорят», союза «и» и т. п.). Это — «просто свидетельство примитивной мысли, неспособной связывать идеи и воспринимать причины и следствия».