Страница 16 из 28
Надо признать, что такого рода практика является явным нарушением всех постановлений относительно перемещения епископов, т. к. даже 14–е Апостольское правило допускает перемещение епископов только в самых исключительных случаях.
3. В связи с вопросом о перемещении епископов стоит и вопрос об их временном пребывании — вольном или невольном — вне своих церквей. В доникейскую эпоху временное пребывание епископов в других церквах не только не запрещалось, но само собой предполагалось, т. к. оно было выражением братского общения церквей. Нет необходимости приводить все известные нам случаи такого временного пребывания. Вполне достаточно указать, что при избрании нового епископа присутствовали соседние епископы.
В никейскую эпоху временное отлучение епископов из своих церквей стало предметом злоупотреблений. В силу этого появилась потребность регулировать и этот вопрос в законодательным порядке. Этим занят был Сардикийский собор. Он признал, что епископ может пребывать в другой церкви только по приглашению самой церкви. Однако он допустил возможность епископу и по своей инициативе оставлять свою церковь для пребывания в другой церкви, в которой он владеет недвижимой собственностью [74]. Основываясь на постановлении Ельвирского собора, который предписал отлучать мирян, не принимающих участия в церковном собрании в течение трех воскресных дней [75], Сардикийский собор рекомендовал епископам не отлучаться из своих церквей на более продолжительное время, если только не имеется каких–либо особых обстоятельств [76]. Гораздо позднее, Двукратный собор 861 года допустил оставление епископом своей церкви на срок до шести месяцев, если он «не удерживаем ни царским повелением, ни исполнением поручения своего патриарха, ниже одержим тяжкою болезнью, делающей его совершенно недвижимым» [77]. Единственное исключение, которое было сделано Сардикийским собором, относилось к тем епископам, которые были изгнаны из своей церкви за правую веру [78]. Исторические обстоятельства, побудившие собор сделать такое исключение, нам хорошо известны.
Собор имел в виду Афанасия Великого, а затем и ряд других епископов, неправильно смещенных со своих кафедр. Сравнительно скоро политические обстоятельства выдвинули еще одну причину: изгнание епископов и клириков из мест, занятых неверными. Уже Халкидонскнй собор постановил: «Клирикам, определенным к церкви, не позволяется, как мы уже постановили, определяться к церкви иного града… за исключением тех токмо, кои, лишившись отечества своего, по нужде перешли в другую церковь» [79]. В правиле идет речь, по–видимому, о клириках, начиная от пресвитера; однако лишались отечества не только они, но и епископы, которым, естественно, также разрешалось проживать вне своих церквей. Конечно, во всех этих случаях подразумевалось, что все клирики, включая и епископов, должны были вернуться в свои церкви, когда это будет возможно [80]. Мы уже знаем, что в Византии допускалось не только временное пребывание клириков, лишившихся своего отечества, но и поставление новых клириков в церкви, фактически для них недоступные [81].
Регулируя вопрос о временном отлучении епископов, церковная власть должна была указать, как должны вести себя епископы, пребывающие в чужих церквах. Сардикийский собор отметил, что некоторые епископы, пребывая в чужой церкви, стремятся часто совершать богослужения и проповедовать, чтобы таким образом «чуждый престол себе преобручити и восхитити», особенно в тех церквах, епископы которых мало искусны в учении [82]. Поэтому собор предписал епископам, отлучающимся в чужую церковь по своим личным делам, участвовать в службах ближайшей сельской церкви, в которой, по мнению собора, службу совершал пресвитер, и не являться часто в городскую церковь [83]. Что касается тех епископов, которые находятся в чужой церкви по ее приглашению, то, ограничив срок их пребывания, собор предписал, чтобы они не стремились часто проповедовать [84]. Позднее, Трулльский собор решительно запретил епископам «архиерейски действовать» вне своих церквей: «Да не будет позволено епископу во ином граде, ему не принадлежащем, всенародно учити. Аще же кто усмотрен будет творящий сие, да престанет от епископства и да совершает дела пресвитеров» [85]. Само собою разумеется, что речь идет о тех епископах, которые проповедовали вне своих церквей без разрешения местного епископа.
Употребленное в правиле выражение «δημοσία — всенародно» надо понимать в том смысле, что епископ не может проповедовать в храмах, принадлежащих другому епископу. Таким образом предполагается, что частное учительство не запрещается никакому епископу вне пределов его церкви. Запрещая проповедь, Трулльский собор запретил и всякое архиерейское действование в чужой церкви.
Митрополичья и патриаршая система постепенно изменила распоряжение Трулльского собора. Вальсамон писал по поводу 14–го Апостольского правила: «Хотя (оно) не наказывает того, кто учит не в своем пределе, но другие различные правила подвергают извержению тех, кто совершал что–либо епископское вне своего предела. Но делать распоряжения вне своего предела по царскому повелению дозволено. Впрочем, когда один митрополит, учивший в разных своих епископиях без ведома епископов, подвергся за сие обвинению и оправдывался указывая, что в этом не должно видеть никаких неправильностей, потому что епископии находятся под его властью это было одобрено великим собором» [86]. Из этого мы видим, что в XII веке в Византии митрополиты учили в пределах своего округа, не запрашивая согласия епископов. Еще гораздо более широкие права были признаны за патриархами, особенно за Константинопольским. Не могло быть речи, чтобы патриархи испрашивали бы согласия подчиненных им епископов для совершения богослужения или для учительства.
В XIV веке формируется в Византии учение о «κηδεμονίά πάντων» Константинопольского патриарха. В силу кидемониальной теории Константинопольский патриарх является единственным полноправным и самостоятельным епископом для всей Восточной Церкви, а митрополиты действуют как его делегаты. Если бы эта теория удержалась, то она бы привела к полному изменению принципов церковного устройства. Отголосок этого учения мы находим в Русской церкви в московский период. Отчасти эта теория сохранилась и в постановлениях Московского собора 1917/1918 года, который признал учительные права патриарха по отношению ко всей Русской церкви. Это изменение постановления Трулльского собора, который не сделал в своем 20–м правиле никаких оговорок, было вызвано новыми принципами церковного устройства, которых не существовало в эпоху Трулльского собора.
4. 15–е правило 1–го Никейского собора запретило, как мы уже знаем, перемещение епископов, пресвитеров и диаконов. 16–е правило того же собора распространило это запрещение на всех лиц, состоящих в «каноне»: «Аще которые пресвитеры, или диаконы, или вообще к клиру причисленные (ή όλως έν τώ κάνόνι έξετάζόμενοι), опрометчиво и страха Божия пред очами не имея, и церковного правила не зная, удалятся от собственной церкви, таковые отнюдь не должны быть приемлемы в другой церкви, и надлежит всякое понуждение противу их употребити, да возвратятся в свои приходы (πάροικίάς); или аще останутся упорными, подобает им быти чуждыми общения» [87]. По сравнению с 15–ым правилом, дополнение, вносимое настоящим правилом, состоит в том, что оно налагает наказание на перешедших в другую церковь, если они не пожелают вернуться в свою церковь. Нас несколько удивляет, что собор не наложил наказания на епископов, которые бы не пожелали вернуться в свои церкви. По–видимому, собор не желал нарушать компетенции провинциальных соборов. Последние должны были естественно заняться вопросом о церкви, епископ которой перешел самовольно в другую церковь.
Возвращаясь к тексту 16–го правила Никейского собора, мы должны отметить, что собор не сделал никаких исключений из своего правила. Не менее категоричен был и Сардикийский собор, который распространил на всех, клириков свои постановления относительно перемещения епископов [88]. Халкидонский собор стоял на точке зрения 1–го Никейского собора. Он должен был констатировать, что вопреки постановлениям предыдущих соборов, переходы клириков продолжали практиковаться. Некоторые из этих переходов имели за собой сравнительно большую давность. Собор до некоторой степени санкционировал состоявшиеся уже переходы, но категорически предписал прекратить на будущее время переходы клириков, угрожая лишением общения как тому лицу, которое перешло, так и принявшему его епископу, пока перешедший клирик не возвратится в ту церковь, в которой он был рукоположен [89].