Единственный крест

Так думал старый лесник Николай Петрович Федулеев, кляня погоду за ее непредсказуемость, за перепады настроения, то бишь температуры, от которых страдали его кости. Вдобавок ко всему Федулаев покинул на несколько дней свой уютный, и такой же старый, как и он сам, домик: начальство поручило ему организовать показательную охоту на волков по всем правилам с привадой, флажками, окладом, расстановкой охотников по номерам... А уж охотников этих понаехало в Раевку! И кого здесь только не было: депутаты Госдумы и известный кинорежиссер, банкир и пара бравых генералов. Даже иностранцы приехали. Лесной массив за Раевкой удобен для оклада: большой зеленый остров посреди поля. По-хорошему, хватило бы трех загонщиков, но их сейчас было семь человек. Впрочем, это в другое время Николай Петрович стал бы капризничать или "качать права": уж больно старик любил порядок во всем. Но сегодня... сегодня он оставался равнодушным ко всему происходящему и даже выглядел каким-то потерянным. И дело было не только в том, что Алиса могла с выводком придти на охоту в эти края: все-таки умная она, бестия. Жила в Федулаевском лесу, а озорничала далеко за его пределами.

Среди толпы гостей Федулаев увидел знакомое лицо Асинкрит! Когда приезжие подходили по одному знакомиться, Петрович еле-еле сдерживал волнение. Наконец-то объявился, родимый! Но дальше произошло совсем непонятное: Асинкрит подошел, улыбнулся и сказал: "Очень приятно познакомится. Сидорин". И посмотрел на него, Петровича так, будто видит впервые. И тут же отошел человек, которого Федулаев был готов заключить в свои объятья. Лесник ничего не понимал, но приставать с расспросами не стал. Он никогда не торопился, а впереди еще несколько дней все прояснится.

И все-таки старик расстроился, а потому был даже доволен тем, что его первый помощник, Кирюха Большаков проявлял такую бешеную активность, вызванную, во-первых, желанием угодить высоким гостям, а во-вторых, словами Петровича: "Старайся, Кирилл Андреевич, старайся. Буду смотреть за тобой. Мне давно уже пора замену себе готовить. Считай, я на тебя глаз положил". И Кирюха старался во всю. Вот почему леснику порой казалось, что Большаков самый настоящий волшебник, который одновременно способен находиться в разных местах. Вот он популярно рассказывает "перепелятникам", как снисходительно называл охотников-дилетантов Петрович, особенности охоты на волка: "Почему стрелять волков следует только картечью? Согласен, снаряд капризный, в особенности на дальнем расстоянии. Поэтому надо обращать внимание на номер картечи. Чем мельче номер, тем лучше. А еще надо помнить крепость и живучесть волка. По мне, лучше всего картечь, что укладывается в гильзе двенадцатого калибра по семь штук в ряд"...

А вот он уже пенял помощнику: "Я же просил тебя: чем тоньше и прочнее шнур для флага, тем лучше. А ты что мне привез?" И буквально через секунду Кирюха доверительно наставлял "звездного" артиста: "Как только волк направляется на номер, нужно сообразить, по какому месту его бить. Отчего это зависит? От поворота туловища. Если он идет боком, самое удобное стрелять под лопатку, у самого локотка это верное убойное место. Ежели волк идет на коротких прыжках по глубокому снегу прямо на вас, хорошо бить в лоб. Волка угонного следует бить в переднюю часть спины. Шея тоже хорошее место по результату, но она обманчива меховой воротник больно толстый. И еще. Стрелять старайтесь только с близкого расстояния, чем ближе, тем лучше. Закатите волку весь снаряд в двадцать восемь штук картечи, сделаете рану с мужские часы величиною великолепно: шкура не обесценится, а волка получите сейчас же"...

Петрович слушал и улыбался. А в сердце маленьким и упрямым дятлом стучало недоумение, перейти в гнев которому мешала только природная мудрость старого лесника. Очень скоро заметил, что за Сидориным внимательно наблюдает еще один человек. Наблюдает, и даже пытается выйти на контакт с Асинкритом, но тот его упорно игнарировал.

- Кирилл Андреич, - спросил Федулаев своего помощника, - ну-ка, скажи, где я мог вон того мужика видеть?

- Это какого? Смазливого, на кота похожего?

- Во-во! Хорошо сказал. Его самого. Артист, небось?

- Бери выше: депутат Государственной Думы. Фамилию не знаю, зовут Павлом Валерьевичем.

- А вон тот, русый, с бородкой?

- Имя у него какое-то... Сикрит... Одним словом, фонд какой-то представляет.

- Фонд?

- Ага! Говорят, мужик этот будет наше зверье пересчитывать. Вспомнил: Сидорин его фамилия. Тем, кто хорошо будет зверье охранять, через него будут деньги платить.

- Не худо. А что же мы перед ним совсем обратным заниматься будем?

- Так волки же, Петрович! Если эту зверюгу еще охранять...

- Не кажи гоп, Кирилл Андреич. Сам же про фонд говорил...

- Ну?

- Гну! Кто эти фонды учреждает? Чудаки всякие, миллионеры забугорные. У них там волка днем с огнем не сыщешь. Кумекаешь?

- Нет, - честно признался Большаков.

- Неужели, они зайцев и косуль охранять будут? Кумекаешь?

- Нет, - Андреич был по-прежнему честен.

- Своих волков они перевели, вот и взялись наших охранять.

- Думаешь?

- Знаю. Так что ты, если хочешь хорошие деньги получать, не шибко старайся. Депутаты уедут, а тебе жить.

Большаков внял совету Петровича но только на полчаса. А вскоре вновь был слышен его сипловатый голос: "Обычно выводок волков выходит на номер след в след. Впереди старая волчица. Если же они очень встревожены, то выходят врозь. А уж если поймут опасность спасаются врозь. Но все равно, первой будет волчица. Дальше, запомните, господа-товарищи: при выходе на номер волки пользуются разными аллюрами, в зависимости от переживаний. Один идет своим ходом скитальца, трусцой. Унылый, держа голову несколько опущенной. Второй махает на прыжках с испуганной мордой, в сознании, что в быстром удалении от человека спасение. Третий уже при первом звуке человеческого голоса понимает пришла погибель. Такой несется карьером, с высунутым языком и прижатыми ушами"...

Накануне дня охоты и гости, и хозяева собрались в большом зале лесной гостиницы с неоригинальным, но в данном случае знаковым названием: "У Петровича". Правда, к Федулаеву это не имело никакого отношения. Сидорин оказался не прав: пусть хорошего коньячку, пусть немного, но гости перед охотой выпили за знакомство, за удачу. Душой компании, как это не удивительно, стали не артисты, а Исаев. Вы, наверное, догадались, что Павлом Валерьевичем был именно он. С нашей стороны стало бы лукавством утверждать, что их с Сидориным пути пересеклись случайно. После показаний Закряжской и Плошкина-Озерского, и безуспешных попыток следствия выйти на след Львовского, у Исаева все пошло наперекосяк. Он не был большим любителем охоты, но, узнав, что там будет Сидорин, решил с ним объясниться. Кто знает, хотел ли Павел Валерьевич успокоить встревоженную совесть, которой, похоже, он еще не лишился, или желал сохранить реноме порядочного человека, но расставить все точки над "i" Исаев желал. Тем огорчительнее для Павла Валерьевича стало подчеркнутое игнорирование его персоны Сидориным. Но сдаваться было не в правилах Павла Валерьевича. Он сыпал охотничьими байками, анекдотами, и вскоре стал центром всеобщего внимания. Только два человека никак не реагировали на его шутки Сидорин и старый лесник Николай Петрович.

Впрочем, после одного анекдота едва заметная улыбка тронула губы Асинкрита, что не осталось не замеченным Исаевым и придало ему новую энергию. И он рассказал свой любимый анекдот:

- Крокодил Гена с Чебурашкой решили покурить травки. Гена говорит:

- Чебурашка, я вот сейчас душ приму, ты не кури, меня подожди, а потом мы раскуримся, все дела...

- Хорошо, Гена, - отвечает Чебурашка.

Гена в душ, а Чебурашка думает: "А чего это я его ждать буду? Сейчас покурю, а когда он выйдет, у меня уже проходить будет, все дела!"

Ну, покурил, накрыло его, расплющило, а тут Гена из ванной кричит:

- Чебурашка! Принеси мне полотенце, пожалуйста! Я в комнате забыл.

Чебурашка бац! на измену: бли-ин, сейчас он заметит все, сейчас он меня запалит, что я без него курил, бли-ин!

Что же делать, что же делать?

Так, если все быстро сделать, как он хочет, он, наверное, ничего не заметит и меня не попалит.

Так чего он просил? Полотенце! Вот оно, полотенце.

Он просил что с ним сделать? Так, принести просил.

Куда принести? А, в ванную, он же душ принимает.

- Кто он? Гена... Геннадий... душ... полотенце.

Так, главное ничего не перепутать. Вот полотенце, вот ванная.

Так, что я ему скажу? Надо так сказать, чтобы он меня не попалил, что я без него курил.

Я ему скажу: "Ты просил полотенце? Ну, так я его принес!.."