Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев. «Д - К»

...Исповедь — это духовный суд. Исповедник — судья, а исповедающий свои грехи — преступник. И, как каю­щемуся преступнику, подобает ему иметь не только душевное сокрушение о содеянном зле, но и телесно выражать свою виновность, ибо душа и тело человека неразрывны (преп. Никон, 8, с. 300).

Считаю нужным напомнить вам, что я всегда особенное обращал внимание на тщательную исповедь. Есть указание у святых отцов и у епископа Игнатия Брянчанинова, что греховные навыки и страсти не поддаются уврачеванию без исповеди. Всякое врачевание будет неполным и недоста­точным без исповеди, а при помощи исповеди они удобно искореняются. Поэтому я прошу вас всегда обращать осо­бенное внимание на исповедь, всегда тщательно готовиться к ней и чистосердечно исповедовать все свои согрешения. И я всегда старался неспешно и тщательно каждого из вас исповедать и подробно спрашивал, чтобы ничего не остава­лось на совести. А если кто по неразумию не все откровен­но и чисто исповедал, то пусть исповедует, чтобы совесть была неоскверненною. Духовника бояться нечего, и стыдиться его не должно. Духовник все знает, все грехи знает, так как у него не одна душа, а сотни исповедуются, и его не удивишь никаким грехом, как бы он велик и тяжек ни был. Наоборот, вся­кий исповеданный какой-либо тяжкий грех возбуждает во мне особенную заботу о душе, и я никогда не изменялся и не могу измениться в своем отношении к душе, какие бы ни были исповеданы ею согрешения, наоборот, я больше о ней болею, беспокоюсь, забочусь о ее уврачевании и спа­сении. Поэтому старайтесь ничего не скрывать, старайтесь чисто исповедоваться (преп. Никон, 6, с. 189).

Необходимость исповеди подробной доказывается не только внутренними переживаниями человека, но и самим чином исповеди, изложенным в Требнике церковном. Сделать такое примечание побудило то, что некоторые, стыдясь духовника, по различным причинам ищут спосо­ба не сказать на исповеди всего подробно, говоря в общих словах или так, что духовник не может ясно понять, что сделано, или даже совсем утаивая, думая успокоить свою совесть различными рассуждениями с собою в своей душе. Тут враг нашего спасения умеет в извращенном виде напомнить слова святых отцов и даже Святого Писания, чтобы не допустить человека до спасительной и необхо­димой исповеди грехов перед духовником в том виде, как они были сделаны. Но если совесть у человека не потеря­на, она не дает ему покоя до тех пор, пока на исповеди не сказано все подробно. Не следует лишь говорить подроб­ности лишние, которые не объясняют сути дела, а только живописно рисуют их. Такую живопись картин греха, не чуждую услаждения воспоминанием греха, особенно в блуд­ных делах, отцы не советуют дозволять себе, чтобы сердце, еще любящее грех, не умедлило и не усладилось грехом (преп. Никон, 20, с. 17).

Многие ищут, как необходимого, духовника высокой жизни и, не находя такого, унывают, и потому редко, как бы нехотя, приходят на исповедь. Это большая ошибка. Надо веровать в самое Таинство исповеди, в его силу, а не в исполнителя таинства. Необходимо лишь, чтобы духов­ник был православный и законный. Не надо спорить, что личные качества духовника много значат, но надо веро­вать и знать, что Господь, действующий во всяком таинстве Своею благодатью, действует по Своему всемогуществу независимо от этих качеств (преп. Никон, 20, с. 28).

Очень дорого иметь благоговейного духовника, с кото­рым можно было бы посоветоваться и выяснить те или иные вопросы жизни духовной и просто побеседовать дабы согреть духовною беседою холодное сердце и полу­чить подкрепление духовное в скорбях, нас окружаю­щих, — но, если не можем сразу найти такого, весьма неразумно совсем не прибегать к исповеди. Это подобно тому, если кто, не имея хорошего веника для уборки свое­го дома, совсем не будет вычищать его. Нет хорошего веника, возьми какой есть. Лишь бы было в доме чисто, или, не имея хороших дров, совсем не будет топить дом и будет мерзнуть. Другие хотят сделать каждую исповедь беседою ду­ховною. Может быть, это и хорошо, и даже иногда необхо­димо, но не всегда есть к тому возможность по времени и другим причинам. По существу же это две вещи различ­ные. Однажды два юноши были на исповеди у одного ду­ховника, с которым до исповеди у них были неоднократные беседы. В беседах, конечно, высказывались ими различные мнения, может быть, и не согласные друг с другом, и вооб­ще, как во всякой беседе, могли быть лишние слова и откло­нения несколько в сторону от духовного предмета. После исповеди эти юноши в разговоре коснулись того, как испо­ведовал их тот духовник.

Один сказал: «Когда я во время исповеди позволил себе что-то сказать, как бы прося разъяснения или не соглашаясь с замечаниями духовника, то он меня строго и властно оборвал, сказав: «Раз ты пришел на исповедь, то и кайся во смирении, не время тут рассуждать». Это произвело на меня впечатление. Это было сказано со властью». Надо заметить, что времени было с излишком и нельзя было заподозрить духовника в том, что он не нашелся что сказать, — видимо, это был его взгляд на исповедь (преп. Никон, 20, с. 28-30).

Кто в простоте сердца скажет свои согрешения с сокрушением и смиренным чувством, с желанием исправиться, тот получит прощение грехов и мир совести своей силою благодати Божией, действующей в таинстве (преп. Никон, 20, с. 30).

<Из воспоминаний духовной дочери>: на мое при­знание — «во всем грешна», <старец> спросил: «А ло­шадей крала?» Я ответила: «Нет». — «Ну вот, видишь, и не во всем», — сказал старец, улыбнувшись. На мои сло­ва, что совсем не умею исповедоваться, батюшка заме­тил: «От исповеди выходишь, как святая» (преп. Амвро­сий, 1, ч. 2, с. 25).

В чем по немощи увлечешься, не малодушествуй и не смущайся, а старайся поправить это самоукорением и ис­поведанием сперва Сердцеведцу Богу, а по времени и ду­ховному отцу. Случающиеся увлечения да научат тебя ук­лонению и осторожности и охранению себя, чрез страх Божий. Предайся воле Божией и ожидай с терпением ре­шения своей участи (преп. Амвросий, 23, ч. 3, с. 77).

Исправление

Пишете, что еще собою недовольны: ничего не исправ­ляетесь, бывают вспышки; мы не можем исправиться, когда хотим видеть, что мы исправились; это льстит нашему самолюбию и приводит в гордость, а от оной и падения бывают. Нам надобно видеть свои согрешения, т. е. по­мнить, ежели какие были прежде, и настоящие, хотя и малые. Святой Пророк в молитве своей к Богу вопиял: «беззакония мои аз знаю, и грех мой предо мною есть выну» (Пс. 50, 5)... (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 690).

Сколько могу заметить, враг борет тебя, чтобы отлу­чить от места, на коем можешь иметь успеяние; но ты хочешь оное и видеть в себе. Полезно ли это будет для тебя? Не паче ли должна ты видеть свои немощи и страсти и чрез оные смиряться. И святые отцы, чем ближе были к Богу, тем больше себя смиряли, взирая на высоту совершенства, и имели себя под всею тварию (преп. Ма­карий, 24, т. 5, с. 80).

Ну, так и быть, забудем прошлое. С нового лета начнем жить снова по-евангельски, по-монашески. Что полени­лась — Бог простит, ибо ты покаялась и зазрела (осудила) и уничи­жила себя. Но теперь надо начинать. Будем хоть по­немножку готовить вено (приданое) Жениху своему. Он невзыскателен и долготерпелив: пока мы с тобою по ни­точке будем собирать и украшать брачное одеяние для встречи Его, Он все будет ждать, все будет толкать в двери сердца нашего, когда мы отверзем Ему, Святому и Чистому, храмину сердца нашего (преп. Анатолий, 7, с. 62).

Но только помни, не забывай, что теперь ты едва-едва вырвалась от бесовских рук, а то и не вырвешься. Внимай себе. Время заняться собой, обуздывать свой язык и ха­рактер (преп. Анатолий, 7, с. 128).

Смиримся! Вот и спасемся!.. Погибнуть же ты не по­гибнешь. А только здесь пострадаешь за упрямство и само­любие. Но все, Бог поможет, обделается. Мы ведь пришли учиться духовной жизни: что ж удивительного, если по­грешаем? Будем исправляться! А исправит нас Сам Бог! (преп. Анатолий, 7, с. 121).

Верую, что все это постараешься исполнить. То есть будешь с завтрашнего дня жить и Бога благодарить, творя всегда молитву Иисусову, а не роптать, тяжб не подни­мать и считать себя худою, нехорошею, чтоб у Бога быть хорошею и со временем сделаться святою, невестою, достойною Жениха Небесного Христа. В этом и будет и моя и твоя радость. Спасайся! (преп. Анатолий, 7, с. 211).