Страница 4 из 36
...Хотя иноки почтены от Господа ангельским образом, но крыльев ангельских им не дано, может быть, и потому, чтоб всякой инок наиболее находился в своем месте и внимал своему спасению, а иначе все бы разлетелись, кто куда, так что иного настоятель не скоро бы дождался в обитель. А потому довольно с меня и того, что мысленно с любовью моею летаю к вам! (преп. Антоний, 22, с. 401—402).
Кому что дано: кому деятельность, кому безмолвие, даров Божиих много. Преподобному Арсению дано было равноангельское житие, служить Богу в безмолвии. Другие, наоборот, служат Богу в кипучей деятельности. Но уподобляются зарывающим свой талант те, которые отказываются от того, куда их поставляют согласно воле Божией. Так вот, и я стою на этом месте. Боюсь отказываться. Отец Архимандрит мне говорил: «А перенесете ли вы то, что может быть, если вы откажетесь?» Вот я и стою... (преп. Варсонофий, 5, с. 168, от 26.09.1910).
...Монашество есть внешнее и внутреннее. Миновать внешнее нельзя, но и удовлетвориться им одним тоже нельзя. Одно внешнее без внутреннего даже приносит вред. Внешнее монашество можно уподобить вспахиванию земли. Сколько ни пахай — ничего не вырастет, если ничего не посеешь. Вот внутреннее монашество и есть сеяние, а пшено — молитва Иисусова. Молитва освещает всю внутреннюю жизнь монаха, дает ему силу в борьбе, в особенности она необходима при перенесении скорбей и искушений... (преп. Варсонофий, 5, с.153-154, от 27.04.1910).
...Иночество есть великое безбрежное море, исчерпать или переплыть его невозможно. Это непонятно человеку, не вступающему на этот путь, практика нужна. Пред вами огромная завеса, и она начинает перед вами с нижнего уголка чуть-чуть приподниматься. Вся мудрость земная, правда, имеет некоторый смысл и цель, главным образом, для доставления удобств в земной плотской жизни, по сравнению же с иночеством есть ничто, или лучше сказать, копейка по сравнению с миллиардом рублей. Один известный мне человек, высокообразованный, получивший европейское образование, был в Московском университете, и в Лондоне, и в Париже. Поступив в монастырь, он пишет своему мирскому другу, товарищу по учению, что он до сих пор ничего не понимал. Так дивно глубок смысл иночества. А назначение инока еще выше. Святой апостол Павел говорит, что в будущей жизни будут различные степени блаженства: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15, 41). Этих степеней миллиарды, говоря по человеческому разумению, неисчислимое количество, и инокам принадлежит первая. А схимонахи, конечно, достойно своего звания живущие, будут в числе Серафимов. Вот как велико назначение инока. Поэтому как вы должны благодарить Бога, что Он привел вас сюда в скит.
Ни на минуту не подумайте, что вы сами пришли: «Никто не может прийти ко Мне, аще Отец Мой Небесный не привлечет его» (Ср.: Ин. 6, 44). От Бога дана вам свобода, и с вашей стороны было лишь свободное произволение. Вы только не противились, когда Он, взяв вас за руку, повел сюда. Господь спасает нас, а не мы спасаемся, но Он, Милосердый, спасает нас при нашем на то желании. Итак, благодарите Бога. Вы сами видите, как много людей погибает в миру, сами поразмыслите теперь, за что Господь оказал вам такую милость, что привел вас сюда в монастырь, в наш укромный тихий скит! Да! Только при помощи Божией можно проходить этот тесный, скорбный путь. ...На первый взгляд кажется, что есть какое-то противоречие: с одной стороны, этот путь исполнения заповедей Господних есть легкий и благой, а с другой, он — тесный и прискорбный. Да, он тесен и прискорбен только для тех, кто вступает на него или с принуждением, без внутреннего расположения, или из-за каких-либо иных целей, кроме спасения души. Для таких он тяжел. А для тех, кто становится в ряд иноков с чистым желанием и намерением служить Господу Богу в духе и истине, — он легок. Правда, бывают скорби, но это — облачка на чистом, лучезарном небе (преп. Варсонофий, 5, с. 3—5, от 11.01.1908).
Вопрос: «Меня иногда смущали мысли о том, что монашество уклонилось от своего идеала». Ответ: «Да, да уклонилось, однако диаволу и это не очень нравится, коли он так восстает против современного монашества. Этим монашеством держится весь мир. Когда монашества не будет, то настанет Страшный Суд» (преп. Варсонофий, 5, с. 14, от 22.01.1908).
...Вы пришли сюда искать Бога, и все ищут Бога. Найти Бога — это цель монашеской жизни... можно и жить в монастыре, да не быть монахом, ничего не достигнуть... Все ищут Бога. Вот и художники в области поэзии, живописи, особенно музыки, — все желают найти Бога. Да не так искали. Как искать Бога? Соблюдением заповедей, особенно смирением, поступать в монастырь. А они не хотели соблюдать заповеди, особенно не хотели смиряться, хотели пройти как-либо переулками, поближе, покороче. Знаете стихотворение Пушкина «Пророк»? Там он говорит: «В пустыне мрачной я влачился». Пустыня — это жизнь, он это понимал, что жизнь — пустыня. Влачился, да прямо ползал всем телом. Далее: «И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился». Затем Пушкин рисует картину посвящения ветхозаветного пророка. Кажется, говорится так, что он постиг и «Херувимов горнее стремленье и гад морских подводный ход». Ангелы чисты, они только «горняя мудрствуют». А у нас есть и гад морских подводный ход. Эти два течения идут в нас параллельно. Но должно стараться только «горняя мудрствовать». Это не сразу достигается, а только ход морских будет все тише, и можно достигнуть того, что будет только одно горнее стремленье, а те гады нырнут в бездну и исчезнут. Да, этого можно достигнуть. Вот, я вам и говорю: смиряйтесь и смиряйтесь (преп. Варсонофий, 5, с. 28, от 18.02.1908).
В Святом Писании, например, в Апокалипсисе и даже в Ветхом Завете, встречается слово «острова». Например, и острова будут уповать на Бога... (Ис. 51, 5). Как «острова» могут уповать? Под словом «острова» разумеются монастыри. А означает весь текст то, что к пришествию антихриста разве в монастыре еще сохранится вера... (преп. Варсонофий, 5, с. 98, от 01.01.1909).
Бояться надо только греха... А боязливых, сказано в Священном Писании, не любит Бог (Ср.: Сир. 2, 12), монах не должен быть боязлив, труслив, а должен возлагать на Бога надежду. Почему Бог не любит боязливых и трусливых? Потому что они близки к унынию, отчаянию, а это смертные грехи; боязливый и трусливый — на краю пропасти. Истинный монах должен быть чужд такого устроения... (преп. Варсонофий, 5, с. 58, от 29.06.1908).
<У Игнатия Брянчанинова> все на одном и том же, на молитве Иисусовой. Какая ширина! Теперь вы видите это. А прежде, может быть, видели в монашестве, как и большинство мирских, одну редьку, квас и глубочайшее невежество. Да и понятно. «Чашу жизни вкусите и видите, яко благ Господь». Да, надо вкусить, и тогда уже увидишь, какое блаженство... (преп. Варсонофий, 5, с. 60, от 10.07.1908).
Святой Иоанн Лествичник говорит: «Ангелы — свет монахам, монахи — свет миру». Вспомните, что мы должны быть светом миру, что наше грядущее назначение — быть царями и священниками. Вспомните, как милостив Господь, призвавший нас в эту святую обитель. Сами посудите, какие дела мы творили, как жили до призвания нашего сюда, в эту святую обитель... (преп. Варсонофий, 5, с. 79—80, от 08.11.1908).
.Монашество... есть блаженство, какое только возможно для человека на земле, выше этого блаженства нет ничего. И это потому, что монашество дает ключ ко внутренней жизни. Блаженство внутри нас, надо только открыть его. Полное блаженство на небе, в будущей жизни оно только продолжается... (преп. Варсонофий, 5, с. 106, от02.02.1909).
Не все монашество заключается в подряснике да каше. Надел подрясник, стал есть кашу — и думает: я теперь стал монахом. Нет! Одно внешнее не принесет никакой пользы. Правда, нужно и носить монашескую одежду, и поститься, но это не все! Лампа, пока не горит, не оправдывает своего назначения — светить. Пожалуй, ее кто-либо и толкнет, и разобьет в темноте. Чего же не достает? — Огонька! Правда, необходимы и фитиль, и керосин, но раз нет огня, если она не зажжена, она не принесет никому пользы. Когда же она зажжена, сразу польется свет. Так в монашестве: одна внешность не приносит пользы, не обходим внутренний огонек. Отец Анатолий говорил, что монашество есть сокровенный сердца человек... (преп. Варсонофий, 5, с. 72, от 16.10.1908).