Страница 15 из 32
Тщеславие и гордость — одно и то же. Тщеславие выказывает свои дела, чтобы люди видели, как ходишь, как ловко делаешь. А гордость после этого начинает презирать всех. Как червяк сперва ползает, изгибается, так и тщеславие. А когда вырастут у него крылья, возлетает наверх, так и гордость (преп. Амвросий, 1, ч. 2, с. 73).
Мысль такая мне пришла потому, что свойство и действие уток и гусей хорошо изображают свойство и действие страстей, тщеславие и гордость. Тщеславие и гордость, хотя одной закваски и одного свойства, но действие и признаки их разные. Тщеславие старается уловлять похвалу людей и для этого часто унижается и человекоугодничает, а гордость дышит презорством и неуважением к другим, хотя похвалы так же любит. Тщеславный, если имеет благовидную и красивую наружность, то охорашивается, как селезень, и величается своею красивостью, хотя мешковат и неловок часто бывает так же, как и селезень. Если же побеждаемый тщеславием не имеет благовидной наружности и других хороших качеств, тогда для уловления похвал человекоугодничает и, как утка, кричит: «так! так!», когда на самом деле и в справедливости не всегда так, да и сам он часто внутренно бывает расположен иначе, а по малодушию придакивает. Гусь, когда бывает что-либо не по нем, поднимает крылья и кричит: «кага! каго!» Так и горделивый, если имеет в своем кружке какое-либо значение, часто возвышает голос, кричит, спорит, возражает, настаивает на своем мнении. Если же недугующий гордостью в обстановке своей не имеет никакого веса и значения, то от внутреннего гнева шипит на других, как гусыня, сидящая на яйцах, и, кого может кусать, кусает (преп. Амвросий, 23, ч. 2, с. 137—138).
...К усердию вашему приплеталось и тщеславие, а как оного избежать, — вы сами довольно знаете; изгонять сего змия из сердец ваших самоукорением и избегать того, что может давать ему пищу, а что бы вы ни сделали доброго, то это не ваше, а помощь Божия и Его достояние, вы же токмо орудие, да и самое слабое (преп. Макарий, 24, т. 4, с. 123).
Чтобы помыслы тщеславные, как и другие худые, не приходили, — это невозможно, а только следует с ними бороться и при помощи Божией отгонять их. Так ты и делаешь, и вперед так поступай (преп. Иосиф, 105).
Увлекаясь тщеславием, обрати мысль на свою неисправность. Да чем же тут тщеславиться, когда ты не свое, а чужое учение предлагаешь? да и то, что послет Бог во ум к пользе вопрошающих, по вере их (преп. Макарий, 24, т. 5, с. 92).
...Столько почитаю должным напомянуть вам, дабы все, что было доброе, творимое вами, проникнуто было смирением: молитва ли, пост ли, милостыня, прощение ближним и прочее, все это делайте во славу Божию и со смирением. Я потому это вам предлагаю, знаю, что ненавистник добра, диавол, когда не успеет нас отвратить от какого-нибудь доброго дела, то старается помрачить оное высокоумием и тщеславием (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 325-326).
...Как во всяком деле добром приплетается тщеславие и о себе мнение, то надобно оному противляться и отвергать, а то как вьющееся растение многие даже деревья иссушает, так и тщеславие добрые дела погубляет (преп. Макарий, 24, т. 5, с. 774).
Жалуешься на тщеславие, что это первый твой мучитель более других борет тебя и, что бы ни делала бы, во всем преследует тебя, или это природное твое свойство? Мы не должны по природным наклонностям своим жить, а по заповедям Божиим, <как святые отцы говорят>, должны прежде всего бороться с той страстью, которая более других в тебе господствует (преп. Иларион, 47).
Тщеславия бегай — все плоды растлит... (преп. Анатолий, 7, с. 202).
Сколько могу заметить, ты водишься тщеславием, желаешь, чтобы не заметили твоей немощи, а хочешь казаться исправною, самоукорения же и смирения в тебе и не видно, о коих ты и не стараешься (преп. Макарий, 24, т. 5, с. 666).
Пишешь, что бороло тебя тщеславие за мнимое твое благоразумие, но когда вспомнила о нечистоте высокосердого, то и прошло; так надобно и всегда исторгать сей корень зла из сердца; он все растения благих дел оскверняет и непотребными творит. О сем много есть у святых отцов наставлений и учений (преп. Макарий, 24, т. 3, с. 273—274).
Пишешь, что была в Зосимовой пустыни, искренно исповедалась и причастилась Святых Тайн, почувствовала себя хорошо и подумала, что уж теперь не будешь разлениваться. Но вскоре после этого почувствовала сухость, холодность и прочее. Спрашиваешь, неужели это произошло оттого, что подумала то и то? Да, сухость и холодность произошли оттого, что допустила самонадеянные помыслы: «теперь уже так не рассеюсь» и прочее (преп. Иосиф, 106).
Печальную новость узнал я недавно. Одно духовное лицо, человек, известный своею ученостью и с богословским образованием, защитник православия, вдруг отрекся от него. Прямо не хочется верить! Прекрасно, красноречиво он говорил и жил не худо, не был ни убийцей, ни блудником, не имел никаких других пороков, вдруг пошатнулся и отрекся от Господа. Отчего это произошло? Правда, он был поставлен в очень тяжелые условия, враг со всех сторон напал на него, и он не устоял. Погубило его тщеславие. Те обширные знания, которые он имел, не принесли ему пользы, а, напротив, повредили ему, так как надмили его ум. А тщеславие бывает от недостатка смирения. Человека смиренного никакие скорби не победят, не падет он, так как, смиряясь, находит, что за грехи свои он достоин еще большего наказания. Смиренный уподобляется человеку, построившему дом свой на камне. «И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне» (Мф.7, 25). А камень этот-то — смирение. Тщеславный же подобен человеку, построившему дом свой на песке, без основания. «и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф.7, 27) (преп. Варсонофий, 3, с. 262-263, от 25.12.1912).
Тщеславному, правду говоришь ты, труд ни во что не вменится. Но это тогда, когда он не покается. А если будешь зазирать себя, то Бог простит (преп. Анатолий, 7, с. 104).
...Беса тщеславия не слушай, что о тебе другие могут подумать; каждому самому до себя, никогда сопротивник спасения человеческого не щадит, а уязвляет кого чем. Довольно каждому своему спасению прилежать и свои язвы целить, а не разбирать политики. На опыте видишь, какая брань и каково ополчение против немощи нашей. «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его» (Ср.: Пс. 126, 1) (преп. Анатолий, 7, с. 153).
Тебя тщеславие съело, а ты сего и не замечаешь. А чтобы этого искушения избыть, смирись, укори себя... Смирись и тем, что тебя учат. А другие и лучше тебя, но смиряются, и Господь воздаст им вечными благами. Так и думай (преп. Анатолий, 7, с. 110).
Не должно тщеславиться ни здоровьем, ни красотою, ни другими дарами Божиими... Все земное непрочно, и красота, и здоровье. Благодарить Господа надо, благодарить со смирением, сознавая свое недостоинство, а не тщеславиться чем-либо (преп. Никон, 8, с. 326).
Страсть тщеславия уничтожает веру в сердце человеческом (преп. Никон, 8, с. 370).
...Желать, чтобы другие жили хорошо, — надо, а без вопросов их самой наставлять не следует — это может быть поводом к тщеславию. — Отсекать помыслы тщеславия и похваления тем, что Богу приятнее всего — смирение, а у тебя его нет, следовательно, ничего нет и доброго, — так правильно и должно делать (преп. Иларион, 47).
...Пишешь, что во время заутрени бороли тебя тщеславные помыслы, говорившие тебе, что казначейство твое принесло счастье монастырю, что с тех пор, как ты — казначей, и Владыка стал милостив к м. Игуменье, и окончилось дело о разрешении строить в Москве часовню, что как бы в противовесие тому, что Е. М. билеты свои пожертвовала не монастырю, а причту, в укор за то, что тебя именно назначили казначеей, вслед же за тем одна сборщица привезла денег вдвое более обыкновенного. Что ты стыдишься этих помыслов. И надо стыдиться... (преп. Иларион, 52).
Одной девушке, которой родители препятствуют поступить в монастырь, ты для ее подкрепления привела в пример случившееся с тобою, что и тебе в этом были препятствия, но что потом Господь возвестил родителям твоим не удерживать тебя, и думаешь, не грех ли тебе было ей говорить о себе. Ничего, что привела себя для примера, не должно только этим гордиться и давать пищу тщеславию (преп. Иларион, 52).