Страница 20 из 24
Ну, не хочешь искать село по себе, так хоть измени образ жизни, зиждущийся на полной зависимости от государства”.
“Отец Антоний, - перебиваю старца, - а работа на частных предприятиях, в фирмах? Зависимость от государства есть, конечно, но минимальная, это - альтернатива?”
“Отче, я уж не говорю, что при желании любую эту твою “фирму” прихлопнуть труда не составит для власть предержащих. Сколько нэпманов глазом моргнуть не успели, как из господ превратились в рабов. Но даже если это отбросить, зависимость-то сохраняется - где бы ни работал, все равно без покупок в магазине или на рынке не проживешь. А вот это уже подконтрольно государству. Так то.
Многоэтажку смени на дом в пригороде с хорошим кусочком земли. Отрешись от погони за модой на все - на одежду, на убранство квартиры, на машину, на все. Отче, не внушить людям, что все деньги идут в один центр и готовятся для него, да, для него. Головой кивают, но ни кто не верит.
Конечно, на селе нет того комфорта, как в городе, но в этом же и спасение. Отреши город от села - город вымрет, а весь и десять лет проживет. Хотя и туда соблазн идет, отправляется и телевизором, и с учащимися студентами... Но заметь, город их вытаскивает, завлекает в сатанинские объятия, но сам в села не здорово идет! Те, кто за всем этим стоят, знают, что трудно объять необъятное. Проще выманить на приманку людей в город, сделать их неспособными к проживанию без вспомоществования центра, и следить так легче.
С год-полтора назад приехали ко мне люди. Одни были из села, другие из (называет маленький городок) Н-ска. Селяне хотя и приехали раньше, стушевались видно, первыми стали заходить по одному горожане. Понятно, каждого привели какие-то свои негоразды, но все жаловались на одно - в городе перестала действовать хлебопекарня. Городок же этот, я там бывал, недавней постройки, в степи пару десятков многоэтажек. Строился с определенной целью, которая исчезла с развалом страны. Для людей, привыкших кушать только свежий хлеб, остановка пекарни была просто катастрофой.
И вот заходят селяне, все вместе, человек шесть-семь, едва стульев хватило. Рассказывают о своем наболевшем, не стесняясь односельчан. Спрашиваю их о жизни и... они начинают жаловаться, что председатель колхоза продал хлебопекарню, перестали хлеб печь! Спрашиваю, как же выживают, сообщение там с городами плохое. Отвечают: “Сами печем; слава Богу, зерно есть, на муку смололи и печем”.
Вот тебе и разница между городом и деревней. И мелят зерно на домашних мельницах. Повезет - отвезут в район, но там платить надо, а денег нет. Вот и выживают за счет земли-кормилицы, дающей зерно, да присущей селянину сметки. Для города это вещи непонятные. Бывшие крестьяне, получив или купив квартиру, всеми силами пытаются укорениться в городе. Терпят недостатки, обирают родителей, оставшихся на земле, только бы не возвращаться в село. Вот это уже умопомрачение!
А враг в радости - сами идут к нему в руки. Людям кажется, что в городе лучше спасаться - меньше работы, больше возможности посещать храм Божий, книги духовные читать. Но это губительные фантазии плененного сегодняшним комфортом разума. У многих сейчас имеется садовый участок или огород, но это же не сельские 60 соток, а то и более. С 6 соток здорово не проживешь, у нас не Галилея, где по два-три урожая в год снимают. Да и нет при городском образе жизни той связи с живой природой, как на селе. Идиллия городской жизни пройдет, как летний утренний туман, а то и быстрее, только назад уже ни чего не вернешь.
Всех уловок вражеских не исчесть, да и неблагодарное это занятие, не полезное. Важнее другое - как поступать, чтобы не угодить в расставленные сети темных сил. Знаешь ведь, как святителю Василию Великому было открыто видение этих сетей демонских, расставленных по земле в последнее время. Он возблагодарил Бога, что живет не в последние времена! Василий Великий! А нам все равно...
Плакала недавно женщина, просила молитвы - муж после получки сел в лифт и ехал домой. На каком-то промежуточном этаже лифт остановили, вытащили мужика, отобрали деньги. Да ладно бы только отобрали, а то еще и избили до полусмерти. Спрашиваю, часто ли подобное у них случается. Оказывается, постоянно. Были уже и случаи надругательства над женщинами. Говорит: “Мы до темноты, батюшка, стараемся домой попасть и больше из квартиры не выходить. А не успела зайти - жду кого-то из соседей, чтобы вместе подниматься!”
Так об одном доме речь, и ведь это только начало. Через несколько лет и днем на улице будет опасно находиться из-за шаек разбойников. Да что там разбойников, отравленные моралью американского кулака обычные отчаявшиеся люди станут в жизнь претворять эти заморские принципы существования. Как скорпион себя убивает, так и они, привнося новую порцию яда злодеяний в мир, будут приближать конец своего земного бренного существования.
Умирать будут сродни городским бродячим животным - без исповеди, без Причастия, без отпевания, даже без гробов. Не так просто будет даже закопать на кладбище, трупы в домах будут лежать сутками, пока родные и близкие смогут договориться с бандитами, контролирующими места упокоения. Поэтому, как всегда в тяжелые времена, начнут появляться могилы во дворах, скверах, где только можно. Там хоронить будут тайно, стремясь скрыть могилу, ибо в городе ночами станут бродить толпы самых падших людоедов -падалыциков в надежде поживиться мертвечиной”.
Отец Антоний перекрестился как-то быстрее, чем обычно. Подобно крестятся православные при виде чего-то особо греховного, мерзкого со словами: “Господи, помилуй!”. Вероятно, эти картины из видения до сих пор стояли у него перед глазами, и он не просто пересказывал когда-то виденное, но описывал то, что было ему открыто, то, что он сейчас видел. Хотя это только мое предположение.
Старец продолжал: “Вера в Бога и вера Богу, надежда на Бога и любовь о Господе - вот единственное, что не даст человеку на земле обречь себя на вечные муки ада. Не позволит в сердце войти унынию от происходящего; не приведет к отчаянию из-за видения мерзости запустения в святом месте; остановит лукавый разум, оправдывающий принятие сейчас кода, потом - печати. Человек, не имеющий полного упования на Господа, не верящий Ему - уже мертв. Участь такого ужасна будет и на земле, и после стояния ошуюю Спасителя на Страшном суде.
Даже сейчас мы часто сотворяем такое, от чего хочется локти кусать. Последним судом судимые и определенные своим собственным выбором зла в ад, готовы будут грызть себя, да будет поздно”.
Веки старца опустились и из глаз закапали слезы. Видно было, что для него разговор на тему конца света и Страшного суда был сильнейшим надрывом. А у меня вдруг мелькнула мысль: “Если человек праведный, но все равно человек, так страдает из-за гибели людей, то сколько и каких огорчений мы приносим Христу безгрешному, Кровь Свою пролившему для искупления нас, обезумевших?!”
“Отец Антоний, - прервал молчание я, - вот при бегстве в пустыню, как вы считаете, что лучше всего с собой брать?”
Не отирая слезинок, старец тепло, но с грустью улыбнулся: “Ты-то куда бежать собрался, мил человек? Гонения уже за спиной носишь, так что и бежать не придется - будет время спокойно отъехать”.
“Как это, батюшка”, - холодок прошел по спине.
“А так это, отче, как там - “ножи источены...”, не помню дальше. Будет, уже есть. Да не пугайся, Господь не оставит. Больше молитвы, больше аскезы - претерпишь!
А брать? Навык молитвы и веры Богу, упование на помощь Его, добрые дела и смирение духа, конечно. Из материального то, в чем человек обязательно будет иметь необходимость - строительный инструмент, топоры, лопаты, упоминавшуюся уже “буржуйку”. Конечно, одежду и обувь, простую и надежную, вообщем все, что может помочь продержаться три с половиной года. Это и лекарства различные, спички, соль...”.
“А книги, отец Антоний?”, - допытываюсь я.
“Их людям стоило бы читать раньше, да исполнять написанное святыми отцами. С собой же, в зависимости от возможностей унести, обязательно следует брать Евангелие, Апостол, Псалтирь. Желательно взять Библию, “Лестницу”, “Невидимую брань” старца Никодима Святогорца, Пролог, “Училище благочестия”. До чтения и исполнения “Добротолюбия” не думаю, что дойдет, хотя тоже лишним не будет.
Если уж возможность будет взять все, что хочется, то с книгами надо придерживаться такой линии - будет страшно. Временами возможно и уныние, а то и отчаяние одолевать будет. Вот и надо стараться взять укрепляющие творения святых отцов, или сборники мыслей их. Но только не книги спорные, критикующие, нападающие. Это открытые ворота для входа в душу вражеских сил.