Страница 16 из 22
Вы, наверное, помните то
место в конце Евангелия от Матфея, где
Христос велит Своим ученикам вернуться в
Галилею. Они только что пережили самые
ужасные, мучительные дни в своей жизни. Они
видели своего Господа в кольце ненависти,
видели, как Он был предан, сами по слабости
изменили Ему: в Гефсиманском саду их одолел
сон и они разбежались при появлении Иуды.
Двое из них издали следовали за своим
Господом и Богом до двора Каиафы, где они
остались со слугами, а не с Ним, как Его
ученики. Один из них, Петр, на тайной вечери
сказал, что останется верным, если и все Ему
изменят, - и он трижды отрекается от Учителя.
Они видели Страсти Христовы. Они видели, как
Он умирал. И вот они видят Его живым рядом с
собой. Иудея олицетворяет для них пустыню,
опустошенность, конец всякой жизни и
надежды. Христос отсылает их обратно в
Галилею: "Идите туда, где вы впервые
увидели Меня, где мы близко общались в
обыденной жизни, где не было еще боли,
страдания, предательства. Вернитесь к тем
дням, когда все было полно невинности и
безграничных возможностей. Вернитесь в
прошлое, в его глубины. Идите, научит все
народы, крестя их во имя Отца и Сына и
Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я
повелел вам".
Возвращение вглубь своего
"я" ведет в глубину, где мы впервые
увидели жизнь, познали жизнь, где мы были
живы в Боге вместе с другими людьми. Только
из самой сердцевины этого оазиса прошлого,
далекого или близкого, можем мы отправиться
в дорогу, в обратный путь с обращением "Отче",
а не "Судия" на устах, с исповеданием
греха и с надеждой, которую ничто не в силах
уничтожить, с твердой уверенностью, что Бог
никогда не допустит нашей приниженности,
что Он стоит на страже нашего человеческого
достоинства. Он никогда не позволит нам
стать рабами, ибо Его творческим Словом и
нашим предназначением мы призваны быть
сынами и дочерьми Его по усыновлению. Мы
можем идти к Нему с полным доверием, зная,
что Он ждал нас все то время, пока мы и не
вспоминали о Нем. Он Сам выйдет нам
навстречу, когда мы нерешительно
приближаемся к дому. Он Сам заключит нас в
объятия и оплачет наше жалкое состояние,
измерить которое мы не умеем, потому что не
знаем, ни откуда мы пали, ни сколь высокое
призвание презрели. Мы можем идти к Нему в
уверенности, что Он оденет нас в первую
одежду, в славу, которой Адам лишился в раю.
Он облечет нас во Христа, в Котором вся
первозданность, более ранняя, чем весенняя
свежесть, в которой мы были рождены. Он -
человек, каким его задумал, возжелал Бог. В
Него мы должны облечься. Слава Духа Святого
покроет нас, обнаженных грехом. Теперь мы
знаем, что как только мы возвратимся к Богу,
Он вернет нам Свое доверие, даст нам
перстень, силой которого Адам разрушил
гармонию, вызванную к бытию творческой
волей Божией; перстень Единородного Сына,
Который умер на кресте из-за человеческого
предательства и Чья смерть была победой над
смертью; Чье Воскресение и Вознесение - наше
возвращение - уже эсхатологически
осуществились в полноте единения с Отцом.
Когда мы возвращаемся в
отчий дом, когда остаемся лицом к лицу с
судом нашей совести и Бога, суд этот не
основывается на глубине нашего
богословского видения, он основывается не
на том, что один только Бог может нам дать
как путь приобщенности к Его жизни. Божий
суд основывается на одном: "Ты - человек
или ты ниже достоинства человека?" Вы,
вероятно, вспомните в этой связи притчу об
овцах и козлищах у Матфея (25,31-46): Господи!
когда мы видели Тебя алчущим... или жаждущим...
или странником... или нагим... или больным...
или в темнице?.. Если мы не умеем вести себя,
как человек, мы никогда не поймем, как вести
себя по-Божьи. Если мы возвратились в Отчий
дом, если мы должны облечься во Христа, если
сияние Духа должно исполнить нас, если мы
хотим совершить наше призвание и стать
истинными детьми Божиими, Его сынами и
дочерьми, мы должны прежде всего изо всех
сил постараться добиться того, что в нашей
власти - стать человечными, поскольку
чувства товарищества, сострадания,
милосердия заложены в нас, независимо от
того, хороши мы или дурны.
Мы можем
возвратиться к Отцу. Мы можем возвратиться
с доверчивой надеждой, потому что Он -
хранитель нашего достоинства. Он хочет
нашего спасения. Он требует только одного: Сын
Мой, отдай сердце твое Мне, все остальное
Я сам приложу, - как говорит Премудрый. Эта
дорога шаг за шагом ведет нас оттуда, где мы
находимся, слепые, вне Царства, хотя
страстно желаем увидеть его полноту внутри
себя и победу его над всем вокруг; эта
дорога ведет нас туда, где мы окажемся перед
судом Божиим. Мы видим, как прост этот суд,
как велика должна быть в нас надежда и как в
этой надежде мы можем идти к Богу, твердо
зная, что Он Судия, но в первую очередь Он -
Искупитель наш, Тот, Кому человек настолько
дорог, драгоценен, что мера, цена нашего
спасения в Его очах - вся жизнь, вся смерть,
все борение и богооставленность, весь ужас,
который претерпел Единородный Сын Божий.
Притча о суде
Митрополит Сурожский АнтонийПРИТЧА О СУДЕ
От
смоковницы возьмите подобие: когда ветви
ее становятся уже мягки и пускают листья,
то знаете, что близко лето. Так, кома вы
увидите все сие, знайте, что близко, при
дверях. О дне же там и часе никто не знает,
ни ангелы небесные, а только Отец Мой один.
Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в
который час Господь ваш придет (Мф. 24, 32, 33,
36, 42).
Когда я читал некоторые
места Евангелия или проповедовал на эти
тексты, меня неоднократно поражало, что мы
провозглашаем Суд как часть Благовестия. Также
услышите о войнах или о военных слухах.
Смотрите, не ужасайтесь (Мф. 24, 6). Поднимите
головы ваши, потому что приближается
избавление ваше (Лк. 21, 28). Даже последние
слова книги Откровения, Ей гряди, Господи
Иисусе! - передающие чаяние и страстное
устремление ранней Церкви, для многих
звучит как угроза: они готовы отозваться на
них словами молитвы молодого блаженного
Августина: "О Боже, даруй это... но еще не
сейчас". У многих христиан сама мысль о
Суде Божием вызывает ужас, они думают о
возможном осуждении, а не о грядущей победе
правды и Бога. Мало кто способен молиться
словами одного юноши: "Я люблю Тебя, Боже;
если Твоя победа означает мою погибель,
пусть я погибну, но пусть придет Твоя
победа!" Мы слишком легко забываем
обетование Христа: Слушающий слово Мое и
верующий в Пославшего Меня шест жизнь
вечную, и на суд не приходит, но перешел от
смерти в жизнь (Ин. 5, 24). Мы не чувствуем в
этих словах отзвук грядущей победы, либо
потому что ждем победы Божией недостаточно
цельным сердцем, либо просто по маловерию:
подчас даже хорошо известные слова: Верую,
Господи, помоги моему неверию! превосходят
нас.
И все же весть о суде - да,
благая весть. Она содержит обетование, что
Господь придет и соберет Своих детей, и не
останется больше страдания и зла. Весть о
суде - благая весть и с другой, менее
привычной стороны: из Библии очевидно, что
мы не будем судимы по меркам человеческим;
мерило, по которому будет оценивать нас Бог
- Его абсолютное и неумолимое утверждение,
что имеет значение только любовь, причем
любовь чистая и полностью воплощенная в
жизнь (Иак.2). Нам часто кажется, что это
непосильное требование. Так кто же может
спастись? - изумляются ученики. Человекам
это невозможно, Богу же все возможно, -
отвечает Господь (Мф.19, 25). Сама мера
требований - превосходящая человеческие
силы - свидетельствует о том, что мы
призваны уподобиться Богу, и все, что ниже
этого, недостойно человека. Удивительным
образом это передано в рассказе Матфея о
подати кесарю (22, 15-22): Позволительно ли
давать подать кесарю, или нет? На первый
взгляд: вопрос затрагивает проблему
гражданства и общественной
ответственности последователей Христа. Но,
по слову одного нашего современного
богослова, суть дела гораздо глубже? Что
искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне
монету, которою платится подать, -
отвечает Христос, и продолжает: Чье это
изображение и надпись? Говорят Ему:
кесаревы. Итак, отдавайте кесарево кесарю,
а Божие Богу. То, что носит образ кесаря,
принадлежит ему, а то, что носит образ Божий,
принадлежит Богу; отдавайте каждому свое -