ДУХОВНАЯ БРАНЬ

Враг исконный — диавол, во время твоей молитвы не дремлет и всеми способами усиливается окаменить и сделать нечувствительным, лживым и лукавым твое страстное сердце, усиливается изгнать из твоего сердца веру и упование на Бога с любовию к Нему, и любовь, и сочувствие к ближнему; и занять тебя единственно мирскими, временными интересами. Внемли, внемли себе, своим сердечным помышлениям и не связывайся житейскими похотьми и сласть ми! Сладостию твоею да будет Единый Бог.

Христос показывает и влечет к вечной жизни, а диавол обольщает временной жизнью и прилепляет к временному, скрывая вечную во мраке или наводя на человека неверие в вечную жизнь. Замечайте козни его и не обольщайтесь земной жизнью.

Истинный христианин никогда не забывает, что он в этом мире — пленник диавола, воздыхает непрестанно о духовной свободе, даруемой Сыном Божиим всем верующим в Него и употребляющим усилие освободиться от рабства грехам; истин­ный христианин живет осторожно, пользуясь умеренно всеми земными вещами; не проводит время в праздности и праздных грехах, не лихоимствует, не завидует, постоянно молится, кается в грехах своих... Ибо каждый грех есть смерть для души, потому что он убивает душу, потому что он делает нас рабами диавола-человекоубийцы, и чем больше мы работаем греху, тем труднее наше обращение, тем вернее наша погибель.

Надо сказать, что дух привязанности к земному, щадения и жаления земного есть дух диавольский, и диавол сам вселяется и человека через привязанность его к земному; он нередко входит в наше сердце, как наглый победитель, через мгновенное пристрастие к земному; не отвергнутое тотчас, помрачая, по­давляя, умервщляя дух наш и делая его неспособным ни к какому делу Божию, заражая его гордостью, хулою, ропотом, презорством святыни и ближнего, противлением, унынием, отчаянием, злобою.

По постоянному замечанию, что Бог самомалейшей мгно­венной нечистоты не терпит в тебе, и тебя тотчас по допущении в сердце какого-либо нечистого помысла оставляет мир и вместе Сам Бог, и ты делаешься вместилищем диавола, если тотчас не отвергнешь греха, так что о всяком помысле греховном, тем более слове и деле греховном, надо сказать — это диавол; а о всяком помысле святом и благом, равно как слове и деле, мы должны сказать, что это — Бог или это от Бога... Вообрази, кто мы — трости, ветром диавольским колеблемые; дохнул диавол своею хулою в наше сердце и сейчас колеблемся его хулою, смущаемся, унываем, тогда как надо презирать все его хуления или не обращать на них внимания, как на мечты.

Вся тварь свидетельствует о безконечной благости и правде Творца, сам сатана и его ангелы своим позорным бытием и всезлобными кознями над людьми доказывают безмерную благость и правду Творца; ибо кто был прежде сатана и его ангелы, — какие светы, какие сокровищницы, коликих благ и чего они лишились по своей решительно — произвольной неблагодарности, гордости, злобе и зависти против Господа? Не пали ли они совершенно обдуманно и намеренно, с целью вечно воевать против Творца и Его тварей, разумнословесных тварей? Судя по злобным действиям сатаны в мире, по множеству и силе их, можем догадываться, какой великий, могущественный дух был сатана, прежний денница? Судя по множеству омрачения и прелести его в людях, по всему миру рассеянных (льстяй вселенную всю), можно догадываться, как он был прежде светел и преисполнен истины! В сладости рая Божия был еси, всяким камением драгим украсился еси (Иезек. 28,13). Судя по наводимым от него вселукавым плотским и нечистым вожделениям, можно заключать, сколь по благости своей, полученной им от Творца, он был вожделен, любезен! Судя по коварству и злым делам, можно догадываться, как он был умен и сколько он мог принесть добра, как он много мог бы послужить Творцу своему в Его промышлении о низших духах или о людях?

По этому злому, огромному колоссу, сатане, судите, какое великое, благое, преукрашенное, пресветлое, могущественное, умное создние был прежде сатана. Сколько он вмещал в себе даров благости Творца и чего он лишился по злому своему и намеренному безумию! По злобе его в людях судите, сколько он прежде был благ; по зависти судите о прежнем его доброжелательстве; по беспредельной его алчности и скупости в людях судите о его щедротах, по его гордости — о его полученном от Бога величии; по его унынию в людях, скуке, тоске, иногда нестерпимой, — о его бывшем блаженстве. Ибо он настолько был прежде благ, настолько теперь зол! Он предлежит вечным уроком для смирения и покорности всех Ангелов небесных и всех благомыслящих людей. Ибо сколь Ангелы ни совершенны или сколь люди ни умны и вообще сколь бы они были в чем-либо совершенны, они все это имеют от единой благости Творца, а не сами от себя и должны за все это благодарить Творца и молить о всем с верою несомненною в Его благость и всемогущество, с надеждою все получить от Него. Злые духи пали по гордости и злобе; для всех человеков в том урок — смиряться пред Творцом, считая себя за ничто, и все приписывать Творцу, и жить единственно Творцом и исполнением Его воли, и — дивны дела Твои, Господи!

— то, чего не сумел и не захотел стяжать денница при своей мудрости, то стяжала Дева из рода вместе бренного и духовно-безсмертного; Пресвятая Дева Мария стяжала Себе смирение безпримерное, стяжала высочайшую святыню. Радуйся, благодатная: Господь с Тобою! Призре Господь на смирение рабы Своея. Так и все мы, как сами в себе сущая малость, как все имеющие от Бога, кроме греха, должны постоянно и глубоко смиряться пред Творцом, во всем прибегая к Его милосердию.

Премерзкий враг силится уничтожить любовь любовию же: любовь к Богу и ближнему — любовью к миру, его благам мимолетным и к его растленным, богопротивным обычаям, любовию плотскою, любовию богатства, почестей, удовольст­вий, игр различных. Поэтому да погашаем в себе всячески любовь к миру сему и да возгреваем любовь к Богу и ближнему через самоотвержение.

Невелики дела благотворений, если делаешь их без малей­шего самоотвержения... Какие благотворения мнимые? С бла­готворительною целию делают увеселения, т.е. прежде всего хотят намеренно послужить своей греховной плоти, диаволу, а потом уже — ближнему и Богу. Да это, вовсе не благотворение! Одно только имя благотворения носит.

Как много теряют люди в домашней беседе для оживления ее через то, что не говорят о Боге! Как одушивился, плодился и разнообразился бы их разговор! У верующих тогда потекли бы реки от чрева их спасительных слов. Сколько такие разговоры доставили бы назидания, успокоительности, истинной сладости! Между тем теперь, не говоря о Боге в домашних кружках, а говоря о суете мирской, скоро истощаются в разговоре, скучают и потом убивают драгоценное время в глупых играх или танцах. Враг рода человеческого подметил эту слабость в людях заниматься суетными житейскими разговора­ми и вообще проводить время в суетных забавах; он извлек и извлекает для себя из этой слабости огромную выгоду: завел театры, цирки, — истинное осуществление суеты, истинное посмеяние над суетою людскою...

Несомненно, что диавол в сердцах весьма многих людей сидит какою-то сердечною вялостию, расслаблением и леностию ко всякому добру и полезному делу, особенно к делу веры и благочестия, требующему сердечного внимания и трезвения — вообще духовного труда. Так он поражает сердце вялостию, а ум тупостию во время молитвы; так он поражает сердце холодностью и бездействием сердечным тогда, когда нужно делать добро, например, сострадать страждущему, помочь в беде находящемуся, утешить печального, научить невежду, наставить на путь истины заблуждающегося и порочного. Надо постоянно внимать своему сердцу, прогонять из него мглу лености и окамененного нечувствия, наблюдать, чтобы оно всегда горело верою и любовию к Богу и ближнему и готово было на все труды и самопожертвования для славы Божией и для спасения ближнего. Диавол сидит в наших сердцах еще необыкновенно сильною раздражительностью: мы становимся иногда так больны самолюбием, что не терпим ни малейшего противоречия, препятствия вещественного или духовного, не терпим ни одного слова негладкого, грубого. Но тогда-то и надо терпеть, когда доходят воды злобы и нетерпения до души нашей. Что будет с нею, что будет с человеком, когда на него диавол пустит реку своих искушений и повеет на него ветром своих козней? Если...