Страница 5 из 32
Очевидно, что эти правила постановлены в отмену ветхозаветных жертв от животных и плодов, так как эти жертвы по совершении единой спасительной жертвы за мир на кресте, ими только преобразованной, уже не должны были иметь места в христианском храме и в Богослужении: здесь приносится одна только жертва - бескровная. А потому нет ничего невероятного в том, что апостолы постановили эти правила, когда отменяли обрядовый Моисеев закон. Но известный кальвинист Даллей уже давно возражал против четвертого апостольского правила то, что это правило несогласно с учением апостольским, так как оно повелевает разделять начатки плодов между епископом и прочими клириками, а это принадлежит обрядовому Моисееву закону, которые истинные апостолы отменили, а потому не могли предписать верующим сохранять какую-либо часть из него [46]. Но постановленное в рассматриваемом нами правиле совершенно противоположно Моисееву закону, потому что по этому закону начатки плодов должны быть приносимы прямо к Господу Богу, т.е. в скинию пред алтарь (Втор.26:10,11 и след. стих.), а здесь это запрещается и даже высказывается совершенно противоположное, т.е. чтобы они посылались не к алтарю, но к дому епископа.
Притом это правило не повелевает делать подобные приношения, но предостерегает только на тот случай, как они должны быть совершаемы: чтобы начатки плодов приносились не к алтарю, не в храм Божий, как предписано было обрядовым законом, но к дому епископов и от них раздавались пресвитерам. Итак, обрядовый закон в подобных приношениях здесь отменяется, а потому это правило и постановлено самими апостолами, которые заботились об отменении обрядового закона. А что начатки плодов, о которых говорится в этом правиле, верные имели обыкновение приносить к епископам в первые века, это известно из других древних памятников. В постановлениях апостольских, которых древность несомненна, говорится о начатках и десятинах так, что все начатки приносились епископу, пресвитеру и диакону для их питания, и все десятины для питания прочих клириков, дев, вдовиц и бедных [47]. Кроме того, Гангрский собор (бывший в 340 году) осуждает между прочим евстафиан за то, что они присваивали себе право раздавать приношения плодов; а потому Отцы этого собора издали правило, подобное апостольскому: "Аще кто церковные плодоприношения приимати или раздавати вне церкви хощет, без воли епископа или того, кому они поручены и не по его воле творити хощет, да будет под клятвою" (7 пр.) [48].
По мнению Дрея, пятое апостольское правило, запрещающее священнослужителям отпускать от себя жен под видом благочестия, относится к IV веку и было издано по поводу ереси Евстафия, епископа Севастийского, который учил расторгать брак под видом благочестия, так как брак, по его мнению, служит препятствием к достижению царствия небесного [49]. Но на это нужно прежде всего заметить, что такое мнение господствовало еще прежде Евстафия в некоторых сектах II и III века. Известно, что брак отвергали еще манихеи, маркиониты и др. Сатурнин до такой степени порицал брак, что приписывал ему происхождение от сатаны [50]. Также осуждали брак древние раскольники, известные под именем енкратитов и иерокситов [51]. Святой Злаутоуст в объяснении слов апостола Павла (1Тим.3:2) заметил: "апостол сказал: подобает епископу быти единая жена мужу - сказал не по отношению к настоящему времени, ибо это ныне в церкви уже не соблюдается, так как епископу прилично украшаться совершенною святостию и чистотою, но сказал так потому, что у иудеев и еллиннов, преданных невоздержанию, самым великим делом почиталось и то, чтобы иметь одну жену" [52]. Между тем как рассматриваемое нами апостольское правило запрещает всем священнослужителям, не исключая и епископов, отпускать от себя жен под видом благочестия.
Значит, оно было высказано гораздо ранее святого Иоанна Златоуста, при котором уже тверда была мысль о безбрачии епископов, а именно оно было высказано в первые века церкви и даже во времена апостолов, так как в это время особенно трудно было из новообращенных язычников и иудеев находить людей, соблюдших девство в зрелом возрасте или безбрачных, и так как в это время была уже ложная мысль у некоторых христиан (1Тим.4:1-3), между прочим и у священнослужителей, что с чистотою христианского целомудрия, особенно же с достоинством священного сана, несовместно супружество. Такая мысль побуждала некоторых (как показывает пример Тертуллиана и др.) по принятии священного сана оставлять супружество. А потому нет ничего невероятного в том, что пятое правило могло быть издано самими апостолами, которые, называя брак честным и супружество нескверным (Евр.13:4) и даже тайною великою во образе Христа с церковью и предписывая епископу быть "единая жены мужем" (1Тим.3:4), расторжение брака под каким бы то ни было предлогом называли "лицемерием лжесловесников, сожженных в своей совести" (1Тим.4:12), и потому многие из них, хотя были женаты [53], никогда не разлучались со своими женами.
Особенно же важно для нас то, что Отцы V-VI Вселенского (Трулльского) собора удостоверяют нас в апостольском происхождении рассматриваемого нами правила: так они, допуская брачное сожитие священнослужителей во всей его силе, положительно называют это правило от апостолов преданным и от самой древности соблюдаемым (VI Всел. 13 и 30 пр.).
Хотя несомненно то, что в первые века христианства поставляемы были на епископскую степень люди, находившиеся в супружестве (1Тим.3:2,4. Карфаген. соб. 3, 4 и проч.), но в то же время известно, что безбрачие духовенства, хотя и было во всеобщем почти обычае на Востоке [54], но отнюдь не было еще тогда определено положительным законом. Церковная история свидетельствует, что как подвиги девства и воздержания вообще, так и соблюдение их в священном сане, особенно епископском, заимствованы из апостольского предания (Карфаген. соб. 3 пр.). Таким образом, православная церковь с самых времен апостольских никогда не требовала от священнослужителей безбрачия как обязательного их звания или как обета, но если допускала в клир безбрачных, т.е. таких, которые удалялись брака ради подвига истинного воздержания, то совершенно запрещалось им вступать в брак после рукоположения, потому что хотя брак сам по себе не есть что-либо нечистое и оскорбляющее священный сан (см. Ап. пр. 5, 51), но сочетавшимся Христу и Церкви Его чрез таинство священства в девстве странно и вовсе не свойственно было бы после того сочетаться еще плотскими узами с миром.
После всего сказанного нами становится уже довольно ясным, что также древне и имеет апостольское происхождение и двадцать шестое правило, которое из вступивших в клир безбрачными позволяет вступать в брак только чтецам и певцам, и которое есть не что иное, как продолжение рассматриваемого нами выше пятого апостольского правила. Хотя здесь высказано правило для чтецов и певцов, появившихся уже во II веке и, значит, после апостолов, но это нисколько не может поколебать нашего мнения об апостольском происхождении этого правила. Выше мы заметили, что все, известные ныне под именем апостольских правил, получили свое апостольское происхождение не слово в слово, а только в существенных, но определенных чертах. А так как существовало уже в апостольском предании правило о том, что из священнослужителей, принявших рукоположение в безбрачном состоянии, никто не мог после того вступить в брак, то отсюда уже весьма естественно было вывести заключение, что прочие члены, принадлежащие к церкви, но не имеющие особенного таинственного рукоположения (εοο), таким правилом освобождаются уже от обязательства соблюдать девство и после вступления в клир, так как их бракосочетание не несообразно с сущностию и значением их звания.
По тому самому, когда возник вопрос касательно чтецов и певцов, тогда пастыри церкви позаботились дополнить апостольское правило, касающееся только священнослужителей, и применить его к званию и обязанностям этих вновь появившихся лиц. А что рассматриваемое правило действительно происходит от апостолов, в этом удостоверяют нас Отцы V-VI Вселенского собора, которые, приведя буквально все это правило, называют его апостольским: "Поелику в апостольских правилах речено, - говорят Отцы этого собора в шестом правиле, - яко из производимых в лик безбрачных токмо чтецы и певцы могут вступати в брак: то и мы, соблюдая сие, определяем" и проч.