Страница 23 из 32
Но если не апостолы написали свои правила, то кто же, собственно, собрал и изложил их в письмена? Основываясь на следующих словах, высказанных в восемьдесят пятом апостольском правиле: "И постановления вам, епископам, мною, Климентом, изреченные в осьми книгах", многие уже издавна начали думать, что святой Климент, епископ Римский (живший в конце первого века), собрал как правила, так и постановления апостольские. И действительно, если мы обратим внимание на то, что почти во всех древних списках [216] апостольские правила подписываются именем Климента, то должны, по-видимому, согласиться с этим мнением. Но весьма многие ученые совершенно отвергают такое мнение. И в самом деле, такое надписание апостольских правил, встречающееся в разных сборниках только не ранее V века, нельзя ничем достаточно объяснить, ни свидетельством Отцев, ни историческими и археологическими изысканиями. Так, святые Отцы и соборы никогда не приводят апостольских правил с именем Климента, исключая святого Иоанна Дамаскина; хотя, по указанию самих правил апостольских, были известны с именем Климента восемь книг апостольских постановлений, но еще не ясно то, надобно ли в апостольских правилах разуметь Климента Римского, а не другого: потому что здесь издатель постановлений, по-видимому, отличает себя личным местоимением ( εου) от писателя посланий к корифянам (т.е.
Климента Римского), о котором он говорит в третьем лице. Но, так как в древних сборниках апостольские правила помещались вместе с постановлениями в конце и в виде дополнения к ним, то, вероятно, имя Климента от первых перешло к последним [217]. Одним словом, решительно нельзя представить никаких достаточных оснований в подтверждение того, что святой Климент Римский собрал апостольские правила.
Беверидж думает, что над собранием правил и постановлений апостольских трудился святой Климент Александрийский [218], и подтверждает свое такое мнение свидетельством церковного историка Евсевия, который говорит о Клименте Александрийском, что он составил целую книгу церковных правил под именем канона ( εο), в которой, по собственным его словам, он собрал неписанные предания апостолов и их первых преемников [219]. Конечно, нельзя совершенно отвергнуть мнения Бевериджа, но в то же время и нельзя признать его несомненно верным. Весьма вероятно, что в этой книге святого Климента о церковных правилах находилось много таких правил, которые известны ныне под именем апостольских, но действительно ли святой Климент Александрийский собрал все восемьдесят пять апостольских правил, этого нельзя верно решить, так как на это нет никаких положительных сведений. Вообще, нужно заметить, что какие бы мы ни употребляли усилия, дабы узнать, кто именно трудился над собранием и приведением в один состав апостольских правил, во всяком случае имя такого лица для нас всегда останется неизвестным. Несомненно только то, что таким трудом занималось несколько людей, но никак не одно лицо.
В этом мы легко можем убедиться, если обратим внимание на то, что в настоящем виде и составе правила расположены без всякого плана и порядка и изложены так, что в них нельзя не заметить частого повторения одних и тех же правил с некоторым, однако же, различием [220]. Всего этого не могло быть, если бы над собранием и изложением в письмени всех этих правил трудилось одно какое-либо лицо. А так как апостольские правила сохранялись первоначально по частям, и притом не в одной, а в различных церквах, то, без всякого сомнения, в каждой церкви пастыри старались собрать и записать только те правила, которые у них были известны по преданию. Оттого-то сначала было несколько сборников, из которых одни содержали в себе гораздо более правил, чем другие. До нас дошли по крайней мере два таких сборника из которых один содержит в себе только пятьдесят апостольских правил, а другой - восемьдесят пять. Таким образом, греческий сборник, которым пользовался Дионисий Малый, принадлежал к совершенно другому роду сборников, чем тот, которым пользовался Иоанн Схоластик.
Притом сам Дионисий уверяет, что он только пятьдесят правил нашел в одном греческом манускрипте [223]. И хотя кодекс, которым пользовался Дионисий Малый, и не заключал в себе более пятидесяти правил, но почти в то же время известен был другой подобный экземпляр, содержащий восемьдесят пять правил, которым пользовался Иоанн Схоластик [224]. А потому и основание различных изданий, может быть, заключалось не в произвольных пропусках или прибавлениях издателей, но в самих списках.
Когда же именно рассматриваемые нами правила были собраны и приведены в настоящий вид и состав, этого с совершенною точностью определить нельзя, так как с одной стороны, по скудости письменных памятников от первых веков мы решительно не имеем прямых и положительных сведений о их первоначальном составе, а с другой, - в первые века эти правила мы видим более в практике церковной, нежели в письмени. Но если проследить свидетельства об апостольских правилах от VII до начала IV, или конца III века, то можно, хотя и не в точности, но довольно уже приблизительно указать время появления сборника таких правил.
Самое ясное свидетельство о кодексе апостольских правил мы находим во втором правиле Трулльского V-VI Вселенского собора (бывшего в 692 г.). Этот собор, подтверждая принятые вселенскою церковью кодексы правил, прежде всего, утверждает каноническую важность апостольских правил в числе восьмидесяти пяти: "Прекрасным и крайнего тщания достойным признал святой Собор, чтобы тверды и ненарушимы пребывали приятые и утвержденные прежде нас святыми Отитами, также и нам преданные именем святых и славных апостолов осмьдесят пять правил". Особенную важность имеет такое свидетельство собора от того, что эти правила еще прежде него были приняты святыми Отцами, как несомненно апостольские, и преданы всей церкви, и, значит, кодекс правил апостольских существовал гораздо прежде этого собора. Но только доселе (до VII века) они были известны не везде под именем апостольских, а большею частью излагались под общим титлом древних законов, и притом число их не во всех сборниках было одинаково. По этой причине Трулльский собор почел нужным торжественно засвидетельствовать как апостольское происхождение, так и число этих правил. Но могут при этом возразить нам, что свидетельство этого собора не может быть особенно обязательно и важно для всех, так как многие (западные) не признают его Вселенским.
Но во-первых, он имеет полное значение Вселенского: потому что не только сам себя так называет, подобно другим Вселенским соборам [225], но и действительно состоял из епископов разных стран, не одних восточных, но и западных и др., как видно из подписей собора и как Вальсамон доказывает из древних номоканонов, утверждая, вопреки новейшим римским канонистам, что были на нем и послы римские, только тогдашний Папа Сергий не хотел подписать правил этого собора, так как многие из них были направлены против нововведений Римской церкви [226]. Притом Трулльский собор и его правила не принимает только новая Римская церковь, но в древности папа Адриан писал к Патриарху Тарасию: "Я принимаю шестой святой собор со всеми его правилами" [227]. Во-вторых, свидетельство Трулльского собора нисколько не теряет своей важности особенно тогда, когда мы видим, что следующий за ним VII Вселенский собор подтвердил его. Отцы этого собора так говорят в первом правиле: "Божественные правила с услаждением приемлем, и всецелое и непоколебимое содержим постановление сих правил, изложенных от всехвальных апостол, святых труб Духа, и от шести святых Вселенских соборов, и поместно собиравшихся для издания таковых заповедей и от святых Отец наших".
По примеру первых шести Вселенских соборов, VII Вселенский начинает изложение своих постановлений рассмотрением и утверждением тех правил, которые определены святыми апостолами, соборами и Отцами прежних времен. Упоминая о Вселенских соборах в числе шести, и утверждая в общих словах все, постановленное ими, Отцы этого собора включают без всякого сомнения в ряд Вселенских и Трулльский собор [228], и, значит, утверждают его правила. Таким образом, из свидетельств того и другого собора видно, что они имели под руками уже сборник апостольских правил в том виде, в каком мы теперь имеем.