Страница 17 из 32
И если такие сосуды всегда хранились в церкви, то нет ничего невероятного в том, что рассматриваемое нами правило, запрещающее вводить священные сосуды в домашнее употребление, как основанное на взгляде и обычае первенствующей церкви, могло быть постановлено в древнейшие времена [187]. Но некоторые ученые в подтверждение позднейшего происхождения этого правила указывают на то, что во времена апостольские и вообще в первые три века не были в употреблении золотые и серебряные сосуды. Правда, в древности употреблялись в церкви большею частию сосуды деревянные и стеклянные [188], также глиняные и каменные, медные и оловянные, но при всем том, однако же, нельзя думать, чтобы и тогда совершенно не употреблялись золотые или серебряные сосуды. Драгоценные сосуды во все времена считались особенно приличными для служения христианским таинствам и потому всегда, когда была возможность, святая церковь старалась устроять свои сосуды из дорогих металлов. Так было не только в то время, когда христианская церковь восторжествовала над своими врагами и стала безбоязненно украшать свои храмы и золотом и серебром, но и тогда, когда еще бедствовала среди непрестанных гонений.
Что золотые и серебряные сосуды были уже в употреблении в III веке, об этом свидетельствуют Пруденций в описании мученичества диакона Лаврентия [189] и Оптат в повествовании о Карфагенской церкви во времена Диоклетианова гонения [190]; вообще, с III века мы встречаем частые указания на золотые или серебряные сосуды [191]. Притом языческий писатель, Лукиан Самосатский (в середине II века), ясно называет место собраний христиан домом, украшенным золотом (υοοο οο) [192]. Если в те дни, т.е. во времена императора Траяна, были у христиан такие здания, то несомненно, что у них были в употреблении золотые и серебряные сосуды. Таким образом, нет ничего невероятного, что апостолы постановили такое правило: "Сосуд златой или серебряный освященный, или завесу, никто уже да не присвоит на свое употребление. Беззаконно бо есть. Аще же кто в сем усмотрен будет: да накажется отлучением".
Семьдесят четвертое и семьдесят пятое правила по своему содержанию весьма древни; в них мы видим древнейший и самый простой порядок судопроизводства над духовными лицами. Так, они прежде всего требуют, чтобы епископ был обвиняем от людей, достойных веры, - будут ли то доносчики или свидетели. Это правило древнее в церкви.
Далее, не допускается свидетель один, а требуется всегда по крайней мере три или два, на основании древнего закона, подтвержденного Спасителем (Мф.18:16). То же правило давал и апостол Павел епископам для суда над пресвитерами: "На пресвитера хулы не приемли, разве при двух или трех свидетелях" (1Тим.5:19). Рассматриваемое нами правило устраняет от свидетельства всех еретиков, которые как отверженные от церкви и враги ее, подобно иудеям и язычникам, по общим законам справедливости не могут иметь права на свидетельство в делах церковных. Далее правило требует, чтобы суд над епископом производим был только собором епископов, и чтобы обвиняемый, по их вызову, являлся на суд лично и отвечал на обвинения. Если не явится по первому вызову, правило повелевает в другой и третий раз позвать его чрез двух епископов из среды собора. Если же и тогда не послушает, собору предоставляется право произнести о нем заочное решение по своему усмотрению. Эти правила действительно существовали в церкви еще в древние времена. Известно, что во всех древних памятниках первенствующей церкви не находится ни одного церковного правила об этом, за исключением рассматриваемых нами апостольских правил. Из деяний третьего Вселенского собора, бывшего в 431 году, видно, что эти церковные правила были свято соблюдаемы в церкви в те дни.
Когда Несторий обвинен был в ереси, то собор, без всякого сомнения имея в виду рассматриваемое нами правило, увещевал его явиться на суд чрез посланных к нему епископов, призывая в первый, второй и, наконец, третий раз, присоединив к сему то основание, что церковные законы это повелевают. Когда же Несторий, быв трикратно призываем чрез епископов, не явился на собор, то Ювеналий, епископ Иерусалимский, подавая голос на низложение его, сказал: "Церковные законы повелевают довольствоваться троекратным званием лица, призываемого к ответу" [194]. В послании к императорам Феодосию и Валентиниану собор говорит: "Церковные правила в третий раз повелевают звать непослушного; посему мы послали опять к нему других епископов, но нашли его непослушным" [195]. Так же поступили отцы собора Константинопольского, бывшего при патриархе Флавиане в 448 году, с Евтихием, который также трижды был призываем на собор, причем и этот собор также ссылался на существующие уже церковные или Божественные правила [196]. Из этого ясно, что в те времена существовали уже некоторые церковные правила, которыми определено было, что епископ, обвиняемый в ереси или в какой-либо вине, трижды должен быть призываем чрез посланных к нему епископов на собор.
А так как ни в каком другом собрании правил не находится такого определения, кроме собрания апостольских правил, то совершенно необходимо заключить, что семьдесят четвертое и семьдесят пятое правила из этого собрания были уже известны ефесским и константинопольским Отцам. Так заключать мы должны особенно потому, что поместный собор в Константинополе, бывший в 392 году, ссылаясь на эти правила, ясно назвал их апостольскими: "Определяем, яко не подобает впредь епископу судимому извергаему быти от священного чина ни двумя, ниже тремя епископами, но по приговору большого собора, и аще возможно всех епископов той области, как и апостольскими правилами постановлено". Ясно, что все бывшие на соборе Отцы и знаменитые епископы признали рассматриваемые нами семьдесят четвертое и семьдесят пятое правила апостольскими.
Так же, по своему содержанию, весьма древне и не чуждо апостольского происхождения и семьдесят шестое правило, которое запрещает епископам посвящать себе в преемники своего родственника, "ибо несправедливо", как замечается в этом правиле, "творити наследников епископства и собственность Божию даяти в дар человеческому пристрастию". Из книги Деяний апостольских известно, что сам Святый Дух поставляет епископов (Деян.20:28); апостол Павел свидетельствует, что Сам Господь раздает различные должности в церкви (1Кор.12:5), а потому здесь не могло быть никакого права по наследству, которое мог бы передавать по своему произволу отец своему сыну или кому-нибудь из родных. Впрочем, хотя апостольское правило говорит собственно о наследовании в родстве, смысл его очевидно может простираться вообще на всякое произвольное передавание кафедры от одного епископа к другому. Несправедливо, говорит оно, собственность Божию делать предметом человеческих страстей. Это было бы несообразно ни со свойством самого сана епископского, который есть дар благодати, а не наследственное звание, ни с общими правилами церкви, по которым избрание епископов принадлежит только высшей церковной власти - собору, ни с благом церкви, потому что в таком случае могло быть много пристрастия и несправедливости в поставлении епископа.
Так как все это вполне согласно с учением и практикою апостольскою, то ничто не препятствует нам признать рассматриваемое нами правило апостольским. Что такое правило, действительно, существовало в церкви первенствующей, легко уже убедиться в том, что в церковной истории мы не встречаем примеров, чтобы в такие времена, когда епископы были женаты, сын наследовал отцу по должности; а это значит, что епископы не передавали своего епископства в родстве другим, по силе уже существующего правила. Укажут нам, может быть, на святого Григория Назианзена, который помогал своему отцу в должности пресвитера и потом принял после его смерти епископское достоинство; но несомненно известно, что он поступил не вопреки правилу, а следовал в этом случае голосу избрания. Впрочем, если и были противные случаи этому, то о них в истории замечается, что они допущены были "вопреки церковному законоположению, которое не позволяет умирающему рукополагать кого-либо вместо себя" ( ο εο εο ουε ευο εε εοοε εεε [197]). Так, блаженный Августин, которого епископ Иппонский Валерий еще при жизни своей поставил епископом с назначением в преемники себе, сознавался, что Валерий так сделал только по незнанию правил церкви [198].