Древний патерик

16. Один брат спросил авву Макария Великого: в чем состоит совершенство? Старец отвечал: человек не может быть совершенным, если не приобретет смирения в душе и в теле, столь великого, чтобы не оценить себя ни за какое дело, но смиренно считать себя ниже всякой твари; чтобы никогда не осуждать никого, кроме себя самого; чтобы переносить обиды и бесчестия, исторгнуть из сердца своего всякую нечистоту, заставить себя быть долготерпеливым, благим, братолюбивым, целомудренным, воздержным, ибо в Писании сказано: доселе Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11: 12); чтобы прямо смотреть глазами своими, обуздывать язык, удаляться от всякого пустого и душевредного слуха, соблюдать правоту рук, чистоту сердца пред Богом и непорочность тела, постоянно иметь представление и память о смерти; чтобы отложить всякий гнев и злобу, отречься от всего вещественного и плотских удовольствий, то есть от диавола и всех дел его; совершенно покориться Всецарю Богу и всем Его заповедям и непрестанно, во всякое время, во всякой вещи и во всяком деле иметь Его пред собою.

17. Брат спросил старца: какое бы мне делать доброе дело и жить с ним? Старец отвечал: Бог знает, что добро. Я слышал, что некто из отцев спрашивал великого авву Нестероя, друга аввы Антония: какое бы доброе дело делать мне? Авва отвечал ему: не все ли дела равны? Писание говорит: Авраам был страннолюбив — и Бог был с ним; Илия любил безмолвие — и Бог был с ним; Давид был кроток — и Бог был с ним. Итак, смотри: чего желает по Богу душа твоя, то и делай, и блюди сердце твое.

18. Авва Пимен говорил об авве Нестерое Великом: как медный змий в пустыне исцелял всякого, кто смотрит на него, таков был и сей старец: он имел всякую добродетель и молча врачевал всех.

19. Сказал еще: Бог дал израильтянам закон — воздерживаться от противоестественного, то есть от гнева, ярости, зависти, ненависти, клеветы на брата и прочего, что принадлежит ветхому человеку.

20. Авва Пимен сказал: хранение самого себя, внимание к самому себе и рассуждение — вот три добродетели, путеводительницы души.

21. Его же брат спросил: как должно жить человеку? Старец отвечал: посмотрим на Даниила: не нашлось на него иного обвинения, как только в служении Богу его.

22. Еще сказал авва Пимен: нищета, скорбь и рассуждение — вот работные орудия монашеской жизни. Ибо сказано в Писании: аще будут сии трие мужи: Ное, и Даниил, и Иов... (Иез. 14: 14). Ной изображает собою нестяжательность, Иов — терпение, Даниил — рассудительный суд. Если сии три добродетели есть в человеке, то Бог обитает в нем.

23. Еще сказал авва Пимен: если монах возненавидит две вещи, то может быть свободен от мира. Брат спросил его: какие? Плотоугодие и тщеславие, — отвечал старец.

24. Рассказывали об авве Памво, что он, приближаясь к смерти, в самый час кончины своей говорил предстоящим ему святым отцам: с того времени, как пришел я в эту пустыню, построил себе келью и поселился в ней, не помню, чтобы когда-либо ел я иной хлеб, кроме приобретенного руками моими, и никогда не раскаивался в словах, которые говорил я когда-либо, даже до сего часа. А теперь отхожу к Богу, как бы еще не начинал служить Ему.

25. Авва Сисой говорил: будь смиренным, отвергайся своей воли, не имей земных попечений — и обрящешь покой (Мф. 11: 29).

26. Авва Фома, приближаясь к смерти, сказал детям своим: не живите с еретиками, не знакомьтесь с людьми знаменитыми, не простирайте рук ваших, чтобы собирать, но охотнее простирайте их, чтобы раздавать.

27. Брат спросил старца: каким образом рождается в душе страх Божий? Старец отвечал: если человек имеет смирение, нестяжание и никого не осуждает, то рождается в нем страх Божий.

28. Старец сказал: страх, смирение, воздержание от пищи и печаль да будут с вами.

29. Старец сказал: что сам ненавидишь, того не делай другому. Если ты не любишь, когда на тебя клевещут, то и сам ни на кого не клевещи; если ты не любишь, когда тебя поносят, то и сам никого не поноси; если не любишь, когда тебя унижают, обижают, похищают твою собственность и другое подобное причиняют тебе, то и ты никому сего не делай. Кто может сохранить это слово, тому оно достаточно ко спасению.

30. Старец сказал: вот основания жизни монашеской: труд, послушание, заботливость, неосуждение, неоклеветание и нероптание. Ибо в Писании сказано: любящии Господа ненавидите злая (Пс. 96: 10). Жизнь монаха должна состоять в том, чтобы не нападать ни на кого, не обижать, не смотреть глазами на злое, не любопытствовать, не слушать чужих речей, не похищать руками, но лучше отдавать, не превозноситься в сердце своем, не пресыщать чрева своего, но во всем поступать с рассуждением. Вот в чем должна состоять жизнь монаха!

31. Старец сказал: кто не принимает каждого, как брата, но различает одного от другого, тот несовершен.

32. Старец сказал: моли Бога, чтобы Он даровал сердцу твоему скорбь и смирение, наблюдай постоянно за грехами своими и не осуждай других, но считай себя ниже всех; не имей дружбы ни с женщиною, ни с отроком, ни с еретиками. Удали от себя страсть говорить, обуздай твой язык и чрево и воздерживайся от вина. Если кто будет рассуждать с тобою о каком-либо предмете, не спорь с ним. Если кто говорит хорошо, говори: «Да!» Если кто говорит худо, говори: «Ты сам знаешь, что говоришь», — и не спорь с ним о том, что сказал он, и тогда умирится помысл твой.

33. Брат спросил одного старца: в чем должна состоять жизнь монаха? Старец отвечал: в том, чтобы иметь уста истинные, тело святое, сердце чистое, помысл, не блуждающий по предметам мира, псалмопение с сокрушением; в том, чтобы пребывать в молчании и ни о чем другом не думать, как только о чаянии Господа.

34. Старец сказал: будем мы заботиться о кротости, злострадании, долготерпении и любви. В этом состоит монашество.

35. Еще сказал: назначение христианина — подражать Христу.

Глава 2. О том, что со всем старанием должно искать безмолвия1. Авва Антоний говорил: как рыба, находясь долго на суше, умирает, так и монахи, находясь долго вне кельи или пребывая с мирскими людьми, делаются неспособными к подвигу безмолвия. Посему, как рыбе необходимо пребывать в воде, так и мы должны пребывать в келье, дабы, оставаясь в оной, не забыть о внутреннем бдении.

2. Он еще говорил: кто живет в пустыне и в безмолвии, тот свободен от трех искушений: от искушения слуха, языка и взора; одно только у него искушение — в сердце.

3. Авва Арсений, еще находясь при царском дворе, молился Богу, говоря: Господи! Научи меня, как спастись. И был к нему глас, говорящий: Арсений! Бегай от людей — и спасешься.

4. Удалившись в монастырь, он опять молился Богу теми же словами, и услышал глас, говорящий ему: Арсений! Бегай, молчи, пребывай в уединении, ибо в этом — корни безгрешности.

5. Авва Марк сказал авве Арсению: почему ты бегаешь от нас? Старец отвечал ему: Бог видит, что я люблю вас, но не могу быть вместе и с Богом, и с людьми. На небе тысячи и мириады имеют одну волю, а у людей — воли различны, поэтому я не могу оставить Бога и быть с людьми.

6. Однажды блаженный Феофил, архиепископ, пришел с каким-то начальником к авве Арсению и спросил старца, желая слышать от него слово. Старец, немного помолчав, говорит им в ответ: исполните ли, что скажу вам? Они обещались исполнить. Тогда старец сказал им: если где услышите об Арсении, не ходите к нему.

7. В другой раз архиепископ, желая прийти к старцу, послал наперед узнать, отворит ли он ему дверь. Старец отвечал ему так: если придешь, отворю тебе дверь; но если для тебя отворю, то и для всех отворю — и тогда уже не останусь здесь. Архиепископ, услышав это, сказал: если я своим приходом прогоню его, то лучше мне не ходить к святому.

8. Авва Арсений пришел некогда в одно место, где рос тростник и колебался от ветра. Старец сказал братии: что это за шум? Братия говорят ему: это шумит тростник. Старец сказал им: подлинно, если кто пребывает в безмолвии и услышит голос воробья, то сердце его не может сохранить прежнего состояния; тем более трудно сохранить его вам, слыша шум сего тростника.

9. Сказывали, что келья его (аввы Арсения) отстояла от общежития на две мили. Он редко выходил из нее, потому что другие прислуживали ему. Когда же скит был опустошен, он вышел из кельи со слезами и сказал: мир потерял Рим, а монахи — скит3.