ДОБРОТОЛЮБИЕ

И ныне он радуется и торжествует, никакого не имея чувства скорби о подъятых им здесь трудах ради такого блага, но вселяясь в хорах преподобных, в скиниях праведных, во дворах мучеников, в вышнем Иерусалиме, матери всех святых, созерцает неизъяснимыя и несказанныя блага: свет оный непрестающий, жизнь безсмертную, блаженство невыразимое.

2) Помышляя о сем, как нам, находящимся еще на поприще состязания, не восподвизаться, не воодушевиться дерзновенною надеждою, не возревновать, не возгореться сердцем, не воспарить умом, не преложиться расположением от мира к небесному и не дать обета все сделать и все претерпеть из любви к Господу? Не пост только и бдение, не спание только на голой земле, не холод только и зной, не труд только и утомление, не унижение только и безчестие; но, еслиб потребовалось, излияние крови, членов отсечение, плоти оскобление, костей сокрушение, — только бы достигнуть иско–маго. — Ей, братие, хорошо так мудрствовать, мудро так расположиться действовать. Диавол хищник есть, всегда около вертится, чтоб похищать у ума нашего прекрасныя помышления и увлекать его в суетныя помышления мирския. Но не дадим ему прельстить себя, а напротив, содержа в уме Божественныя обетования, каждодневно чтомыя, в песнях восхваляемыя и в молитвах изображаемыя, будем проводить день за днем, неделю за неделею, месяц за месяцем, год за годом, стараясь всячески представить дела наши Богу все чистыми, все мирными, все любительными, не оскверненными гордостию или тщеславием и человекоугодием.

Пашем ли, копаем, поварствуем, плотничаем, сторожим, келлерствуем, садовничаем, переписываем, или каким рукодельем занимаемся— шьем, корзины плетем, или другое что делаем, — будем стараться так делать, чтоб дело наше Самим Богом было почтено совершенным и внесено в сокровищницу небесную для получения вечной награды. Портить же дела свои ропотом, дерзостию, тщеславием, смутою и противоречием есть дело неразумное и даже не человеческое, т. е. несвойственное человеку истинному. Ибо настоящий человек есть нечто великое, подобно приснопамятному Иову, он истинен есть, и благочестив, и удаляется от всякия злыя вещи (Иов. 1, 8).

3) Да обратит каждый внимание и на то, как человек тщаливый и добродетельный, любим бывает всеми, у всех почетен и славен, не только между своими 6paтиями, но и вне между слышащими о нем. Ибо добродетель, и в сокровенности пребывающая и не видным человеком совершаемая, такова по природе, что непременно проявится, и слово о ней прозвучит и проповестся по всюду, по слову Господа, Который говорит: не может град укрытися верху горы стоя (Мф. 5, 14). Если мы немного потерпим в делах благих, немного поподвизаемся, то придет время упокоения, не только в час смерти, но и прежде того, в то время, когда утвердится в нас безстрастие. Ибо душа, всецело возлюбившая Господа и умертвившая свои желания чрез послушание, по словам св. отцев, достигла упокоения, и уже отселе начинает вкушать будущее благобытие.

156.

В Далматскую обитель избрали новаго настоятеля, не за что другое, а за одно смирение. Такова цена смирения; оно всякое добро вмещает в себе и хранит; и не ища известности, сама собою делается известною и славится. [2, 89].

Думаю, что ныне хорошо побеседовать мне к вам о вчерашнем событии. По повелению Владыки нашего, должен был я отправиться в Далматскую обитель на избрание новаго для ней игумена. Там надележало спросить, кого хощет братия обители и собравшиеся туда игумены. И все единодушно в один голос указали на авву Илариона. Почему же это? по каким его отличиям? Не потому, что он многознающ, не потому, что доброречив, не потому, что известен по жизни; но потому только, что смиренномудр, Боголюбив и славы человеческой не ищет, послушанием прикрывая свои добродетели. Хотя был некто другой, более его знающий и превосходящий его летами; но как он в означенных добродетелях был слабее, то авва Иларион и признан более угодным Богу и способным разумно руководить братию. — Видите ли, братие, как достолюбезен дар смиренномудрия. Это всеобъемлющая добродетель, коею пресекается всякое внутри смирение, отгоняется гордость, попирается славолюбие, поражается своенравие, умерщвляется сластолюбие, — вводится же вместо всего сего кротость, мир, любовь, сострадание, терпение, любомудрие;— и что много говорить, оно есть источник добродетелей, источающий всякую благостыню, или лучше — рай богонасажденный, произращающий всеплодие безсмертия. Но не может град укрытися, верху горы стоя (Мф.

5, 14), по слову Господа: так не может на всегда оставаться в сокровенности и стяжавший сию добродетель, хотя бы в обычном порядке он был последним, хотя бы под землею укрывался, хотя бы некие по зависти клеветали на него: ибо тут он более и узнается, как свет на горе возсияваюший и на себя обращающий очи всех зрящих Это именно и случилось к теперешним избранником, потому что многие и из внешних изъявили братству свое одобрение избрания.

157.

1) Пришел пост; и упорядочил и внешнее и внутреннее. Смотря на сие не могу удержаться, чтоб не сказать вам: обратите в постоянный навык такой образ жизни; ибо иначе и спастись нельзя. — 2) Враг непрерывно хлопочет, как бы погубить нас; а нам непрерывно надо противодействовать ему, силу на что даровал нам Господь. — 3) Лучший способ препобеждения врага есть подражание Господу в том, к чему Он приглашает: яко кроток есмь и смирен сердцем. Вся земная жизнь Его есть поприще смирения Его ради нас. [2, 90].

1) Сколь прекрасно воздержание, и чрез него проявляемое благочиние в действовании по Божественным заповедям.

— Здесь не могу удержаться от желания, чтоб вы, взяв в содействие себе здравое понимание добра, такой образ жизни обратили во всегдашний навык, чтоб и после сего удаляться от всех стезей, ведущих к греху, а не так жить, чтоб пять или десять дней держать добрую жизнь, а потом, вознерадев о добре, оказываться опять разоряющими то, что прежде созидали, как говорит Апостол (Гал. 2, 18). — Не буди так с вами, братие; не будем удопреложны, чтоб так легко вращаться по навету искусителя; но возжелаем пребыть в стяжанных добродетелях, все большия и большия делая приложения добрых дел в нашем добром действовании, зная, что не короткое время хорошо жить достаточно для спасения, а в продолжении всей жизни напряженно держаться дела спасения.

2) Таков Ведь и искуситель, который ни днем, ни ночью не оставляет нас без набегов своих и устроения коварных засад на пагубу нам, много повсюду разставляет сетей, безчисленныя посылает на душу нашу стрелы: щекотание сласти, возгорение похоти, треволнение и противоветрие помыслов и пожеланий, возмущает ложе ума нашего как на море некоем, так что всякий вынужден бывает исповедать: аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя (Пс. 93, 17); потом стихает на время, прячет страду похоти и впускает яд тщеславия, или ослабив с одной стороны острожелчие, с другой поражает стрелою зависти, иной же раз со всех сторон возбуждает пыль на смирение наше: ибо у него ненасытное желание сгубить нас. Он идет против Владыки нашего Бога и неистовствует, видя нас восходящими на высоту небесную, откуда сам он ниспал за гордость. — Какая потому и коликая забота и настойчивость потребны, какое тщание и какой усиленный подвиг, чтоб победить такого и толикаго змия? — Но дерзайте, говорит Господь, яко Аз победих мир (Ин. 16, 33); а после Его побеждения, мы, в силу святаго воплощения, восприяли силу на врага, как опять Господь взывает: се даю вам власть наступати на змию и на скорпию, и на всю силу вражию (Лк. 10, 19): так что мы можем попирать все его на нас устремления, все многообразныя греховныя сласти.

3) Как же это? В силу подражания Тому, Кто победил его. Подражателями же Ему мы явимся, когда облечемся в смирение и кротость, как Сам Он говорит: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Если Он Царь и Владыка всяческих, естеством един препрославленный и всеблагий, восприял смирение, послушлив быв Богу и Отцу даже до смерти, смерти же крестныя (Фид. 2, 8); то что скажем мы? или сколько смирившись, уподобимся Ему мы, по естеству бедные и ничтожные? Если Он, устранившись от небес, сошел на землю, сколько нам надлежит устраниться от всего своего, чтоб хоть тень некая была подражания Ему? Если Он соделался младенцем и млеком отдаен был, и исполнял все законное, повинуясь родителям, как написано, сколько нам надо младенчествовать злобою, и повиноваться игуменам, чтоб хоть малою чертою казаться подобными Ему? Если Он алкал и жаждал, ходил пешком и утомлялся, сколько подобнаго нам следует потерпеть, чтоб подумалось, что переживаем нечто равное Ему? И наконец, если Он поношение приял и заушение, осмеяние и поругание, предательство и на суде стояние, бичевание и распятие, хуление и в ребра прободение, что и сколько подобнаго должно нам перенести, чтоб сказать, что подражаем Ему?