Страница 1 из 3
Диалог с иудеем
Слово четвертое
Император:(см. Ис. Нав. 10, 12-13), а другой, Илия, заключил небо (см. 3 Цар. 17, 1),-и, главное, наделенный сверх всего прочего нетлением и бессмертием, он не удовлетворился этой честью, но пожелал быть богом. Этого не произошло, он же оказался изгнан из того прекрасного райского обиталища и таким образом променял нетление на тление и осуждение (см. Быт. 3, 17, 24).
Как видишь, никто не может долго глумиться над истиной. Бог же никогда не бывает поруган.
Послушай и еще кое-что. Некогда Ирод, облекщись в драгоценную одежду, сел на высоком седалище, видимый всем, давая суд всем приходящим к нему из Тира и Сидона. И вот однажды стоявший вокруг него народ, приветствуя его, закричал: "Это божий, а не человеческий голос", - его голос, стало быть, так называя. Подобало бы схватить кощунствующих и наказать. Он же ничего такого не предпринял. И за то, что он так спокойно воспринял кощунство, ангел ранил его в бок божественной стрелой, и он поплатился за свое безумие и стал жалким кормом червей (см. Деян. 12, 20-23).
А что сказать об Озии? Не у него ли все тело покрылось проказой за то, что он дерзнул сам покадить (см. 2 Паралип. 26. 16-23), а дар пророчества не отступил ли сразу от народа? Еще более замечательно то, что - не на какое-то малое время, но на все время его жизни, по кончине же его вернулся и вновь был дан народу от Бога, о чем и Исайя, отмечая это время, говорит: "В тот год, когда умер царь Озия, я видел Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном" (Ис. 6. 1). Не стану говорить о Дафане и Аврионе, об их дерзости и наказании (см. Чис. 16) и об осуждении Илия за нечестие и наглость его детей, евших мясо прежде времени жертвы (см. 1 Цар. 2-4).
Как видишь, не только людей, но и ангелов согрешивших Бог не пощадил. И если Иисус был богопротивным обманщиком и всем прочим, что твои предки и ты сейчас сказали хульного о моем Христе, как же тогда Бог в соответствии с вышесказанным не покарал вскоре тех, кого Тот обманул и кому Он ясно провозгласил, что Он - Сын Божий, равный Отцу и равную с ним имеющий власть на небе и на земле (см. Мф. 28, 18), и что видевший Его видел Отца (см. Ин. 14, 9),(Мф. 10, 16).
Ксен: Ясно, что это делалось божественной, а не человеческой силой. Но Богом Иисуса я назвать не могу.
О каких, однако же, пророках и святых ты сказал, что они провозвестили о Боге как о распятом человеке?
Император: То, что я уже сказал, Ксен, о распятом Христе-Боге, для благожелательного человека было бы совершенно достаточно, чтобы убедить его считать Того Богом и в то же время ради нас человеком. Но ты полагаешь, что истине надо сопротивляться; я же все-таки думаю, что сами факты, по мере того как мы их будем рассматривать, способны будут убедить и очень неразумного и непреклонного человека.
Так вот что знай: мы почитаем Богом не иного кого, как Творца всего, и не считаем нашего Бога иным, нежели ваш, но имеем в виду именно того Бога, который "крепкой рукой и мышцей высокой" вывел ваших отцов из Египта (Втор. 5. 15), и надеемся мы именно на Бога Авраама, Исаака и Иакова (см. Исх. 3, 6). Но возымели мы надежду на Него не благодаря Моисею и не благодаря Закону: в таком случае мы ведь не многим бы отличались от вас, - но благодаря Иисусу Христу и Евангелию. Ваш Закон Ветхий, и он был дан в Хориве (См. Исх. 3. 1 и ел.), евангельская же Благодать вышла с Сиона, по слову пророка: "Ибо от Сиона, - сказал он, - выйдет Закон, и Слово Господне из Иерусалима" (Нс. 2, 3), - имеется в виду Новый Завет, обошедший вселенную. Закон занял место предшествовавшего ему закона, и Завет, появившись потом, подобным же образом упразднил его. Евангелие же было дано как вечный и совершенный закон, истинный Завет, каковой есть сам Христос, за которым уже не последуют ни закон, ни повеление, ни заповедь. Исайя сказал ведь: "Послушайте Меня, послушайте, люди Мои, и цари Мне внимайте: от Меня изойдет Закон и суд Мой во свет для народов. Приближается скоро правда Моя, и изойдет спасение Мое, и на мышцу Мою будут надеяться народы" (Ис. 51, 4-5).
Но хватит об этом. А раз тебе хочется узнать, какие святые и пророки провозвестили, что Христос, которого ты назвал распятым человеком, есть Бог, то прежде всего пойми, что, назвав Его распятым, ты сам в себя попал и невольно исповедал истину, ибо Он был распят не как Бог, - божество ведь не подвержено страданию, и Богу все повинуется, - но как человек: ради спасения всех и дабы освободить людей от проклятия (см. Гал., 3, 13).
Ксен: Если добровольно, как ты говоришь, а не будучи принужден, он умер, то, стало быть, его надо считать самоубийцей, чья душа заслуживает за это кары.
Император: Между одним и другим, Ксен, громадная разница, но ничуть не удивительно, что ты среди прочего не знаешь и этого.
Самоубийцей по справедливости называется тот, кто себя убил, а не тот, кто из-за любви к любимым им людям не пощадил себя и пошел на смерть. Не самоубийцей такого человека, а истинным другом подобает называть как жертвующего собой ради любимых, чтобы, если возможно, избавить их от угрожающей им смерти. И Христос как раз за такое человеколюбие заслуживает скорее благодарности, нежели подобных обвинений. Ибо будучи Богом и видя, что губитель мучит того, кто был наилучшим, превосходящим ангелов творением Его, - я имею в виду человека, - Он стал плотью (см. Рим. 1, 3) и, более того, предал ее на смерть, притом на смерть наихудшую, не сделав совершенно ничего, достойного смерти, дабы "лишить силы имеющего державу смерти, то есть дьявола" (Евр. 2, 14), а возлюбленную Им человеческую природу, изначально Им почтенную, но затем по причине пристрастия к идолам оказавшуюся отчужденной от почтившего и возлюбившего ее Бога, освободить от сатанинского ига.
Итак, слушай теперь, я как раз к этому перехожу.
Удивительный Соломон в книге "Иов" говорит как бы от лица Божия; "Препояшь как муж чресла твои, Я буду спрашивать тебя, а ты отвечай Мне: Где ты был, когда Я основал Землю? Ответь Мне, если знаешь, что такое разум" (Иов. 38, 3-4), "Когда появились звезды, восхвалили Меня громким голосом все ангелы Мои и воспели" (Иов. 38, 7); "Я заградил море воротами" (Иов. 38, 8), "положил ему пределы" (Иов. 38. 10) "И сказал ему: до сих пор дойдешь и не перейдешь, но в тебе сокрушатся волны твои" (ср. Иов. 38, 11); ответь мне: Ты ли, взяв прах с земли, создал животное и говорящим поставил его на Земле? (Иов. 38, 14); "По следам бездны ходил ли ты? Отверзаются ли тебе со страхом врата смерти, привратники же адские, увидев тебя, ужасаются ли?" (Иое. 38, 16- 17). В ответ Господу Иов говорит: "Знаю, что Ты все можешь, нет для Тебя невозможного ничего" (Иов. 42, 1-2); "Слухом уха слышал я о Тебе прежде, ныне же око мое видело Тебя" (Иов. 42, 5). Обрати внимание на следующее: как Давид одним броском из пращи сокрушил голову неодолимого и непобедимого варвара того, Голиафа (см. 1 Цар. 17, 40-50), так и всю вашу твердыню одно это изречение разрушило.
Все прочие слова, то есть: "Где ты был, когда Я основал Землю?", и "Когда появились звезды, восхвалили Меня громким голосом все ангелы Мои и воспели", и "Я заградил море воротами", и "Ты ли, взяв прах с земли, создал животное и говорящим поставил его на Земле?", - несомненно представляют все сотворившего Бога. А вот слова "Отверзаются ли тебе со страхом врата смерти, привратники же адские, увидев тебя, ужасаются ли?" к кому можно отнести, если не к распятому по плоти Богу, увидев которого, адские стражи, демоны, ужаснулись и, как воск при виде огня, по словам Давида, растаяли и, как дым, исчезли (ср. Пс. 67, З)? Ведь Он имел как будто неодолимую для них власть, и Он повелевал, а они исчезали, а те, кем они владели, от уз освобождались. Также и хозяевам ада Он нанес тяжелую рану, властно схватив их, связав и сковав неразрешимыми оковами. С этими изречениями согласуются слова Давида, поющего: "Плоть моя найдет пристанище в надежде, что Ты не оставишь душу мою в аду и не дашь преподобному Твоему видеть истление" (Пс. 15, 9-10), - слова, предсказывающие посмертное схождение Христа в ад и последовавшее затем воскресение Его со властью. Ибо у кого, кроме Христа, из тех, кто умер за все века, не растлилось тело? Его же тело, претерпев гибель, то есть отделение от обитавшей в нем умной души, нисколько не подверглось разрушению или распаду.