диакон Андрей Кураев

На это возражение нельзя ответить, не ознакомившись с системой Оригена. Поэтому к нему мы вернемся в следующей главке.

Пока же у нас речь о самом Оригене. Так вот - как бы ни была богата библиотека Оригена, но на многие вопросы в ней еще просто не содержалось церковных ответов. Зная это, Ориген с осторожностью выходит в те пространства, на которых еще не стоит ясных церковных знаков. Отправляясь туда на разведку, Ориген постоянно предупреждает: это мой опыт, это мой личный шаг, это мой взгляд….

О своих построениях он неизменно говорит как о догадках, которые приемлемы лишь в той мере, в какой они помогают принятию и раскрытию апостольской и церковной веры. Ориген начинает книгу "О началах" с изложения этой веры (I, Введение, 2-10). И кончает тем, что адресует читателя к ней: "о том же, что мы сказали, или о прочем, что из того следует, должно мыслить согласно с тем образцом, какой мы изложили выше" (О началах IV,37).

Очевидно, что сам Ориген отличал апостольское Предание от своих довольно произвольных толкований его и не выдавал свои догадки за общецерковное убеждение: "впрочем, сам читатель пусть тщательно обсудит и исследует то, что сказали мы относительно обращения ума в душу и прочее, что, по-видимому, относится к этому вопросу; а мы, со своей стороны, высказали это не в качестве догматов, но в виде рассуждения и изысканий" (О началах II,8,4). "Мы скорее предложили читателю мысли для обсуждения, нежели дали положительное и определенное учение" (О началах II,8,5). "Мы говорим об этих предметах с большим страхом и осторожностью, и более исследуем и рассуждаем, чем утверждаем что-нибудь наверное и определенно. Выше мы указали уже, о чем нужно давать ясные определения (dogmate manifesto), это, думаю, мы и выполнили, говоря о Троице. Теперь же, по мере возможности, мы будем упражняться скорее в рассуждении, чем в определении" (О началах I,6,1). Памфил в 9 книге “Апологии Оригена” так передает мысль Оригена о реинкарнации: “что касается нас, то это — не догматы; сказано же ради рассуждения, и нами отвергается: сказано это только затем, чтобы кому-нибудь не показалось, что возбужденный вопрос не подвергнут обсуждению”293.

Мы видели также, что и Руфин, и Евсевий, и Иероним, по разному оценивая Оригена, согласны в том, что Ориген никогда не настаивал на идее метемпсихоза.

Собственно, такое построение текста было вполне в традициях как античных, так и средневековых философских диспутов: даже в Средние Века разрешалось аргументированно защищать любую, даже антицерковную позицию –если это делалось в порядке обсуждения и «виртуальность» это позиции была оговорена. На это естественное право каждого философа – право обсуждения гипотез - указывал Памфил в «Апологии Оригена»…

И в этой подчеркнутой нерешительности самого Оригена и была причина, отчего так долго – три столетия - колебалась Церковь в определении своего отношения к Оригену. Ибо - «Разграничивши те истины, которые точно определены в церковном учении от тех, которые не получили ясного и полного определения, первые из них он утверждает со всей силой на свидетельствах Писания, о последних же трактует более испытывая и доискиваясь, чем утверждая, хотя впрочем везде им руководит та основная мысль, что ничто не должно быть принимаемо за истину, если прямо противоречит апостольскому и церковному учению. Часто вы видите, как он излагает свое мнение со страхом пред Богом и смирением пред людьми до того, что просит извинения, если кому покажется что странным в его суждениях. Изложивши какое-либо мнение, он часто имеет обыкыновение прибавлять, что вовсе не выдает его за решительное и несомненное, что он в этом случае по мере сил своих только доискивается истины, но не осмеливается утверждать, что действительно нашел ее вполне, и затем выдавать достигнутое решение вопроса за догмат, что он старается проникнуть в смысл св. Писания, но не осмеливается уверять других, что он действительно овладел им.

Часто он колеблется и запинается, поднимая различные вопросы, решение которых предоставляя другим, сам не стыдится искренно сознаться, что у него нет на них ясного и твердого ответа, или же, если и решает их, то право авторитета предоставляет тому, кто рассудит и скажет об этом лучше. Иногда же он сразу предлагает несколько решений одного и того же вопроса и предоставляет избрать, кому какое представится разумнее и основательнее, и это особенно в вопросах, не получивших в церкви ясного и всестороннего решения» (Евсевий Памфил. Апология Оригена. Введение). «Таким образом, как везде, так и особенно в эсхатологии заблуждения Оригена совершенно не то, что заблуждения еретические, которые обыкновенно выдаются и упорно отстаиваются еретиками как несомненные догматы, равные догматам утвержденным авторитетом церкви; это опять не более чем простые предположения, гадания, помыслы, летучие думы философа, от которых он готов даже отказаться всякий раз, когда бы доказано было ему, что эти думы противны смыслу церковного учения, и вместо их указаны были точно определенные догматы церкви»294.

Итак, мы видели, что Оригену было известно, что церковная традиция не признает идеи реинкарнации.

Мы видели, что Ориген настолько боялся допустить смешение христианства с язычеством, что призывал людей к мученической смерти, и сам готов был ее принять. Мы видели, что Ориген предлагал свои миссионерские построения в качестве частных гипотез. Мы видели, что Ориген ясно указывал, что материал для этих гипотез он черпает во внехристианской среде.

Поскольку же и Платон и Мидраши, откуда Ориген взял свои основные космогонические и психогонические представления, являются источниками отнюдь не христианскими, постольку естественно, что, сверяя учение Оригена о предсуществовании душ и о множественности миров с апостольским преданием, церковные богословы век за веком вступали в полемику с Оригеном.

Но именно потому, что Ориген резко противостоял оккультистам и гностикам, а свои идеи, ставящие его самого на границу “лжеименного гнозиса”, высказывал как свои частные предположения, но не как веру апостолов и всей Церкви, при жизни Ориген никогда официально не обвинялся в ересиhhhhhhh.

Тайна же у Оригена есть только одна. Есть один тезис, который, как полагает Ориген, не стоит сообщать простым верующим: эта тайна о том, что Бог есть любовь… О том, что Бог всех желает спасти, не стоит говорить слишком рано и слишком громко. Что все разумные существа очистятся и однажды спасутся – это эзотерическое учение; простому же человеку достаточно знать, что грешник карается… Как мы по настоящему не гневаемся на двухлетних детей, хотя и говорим с ними строго, так, по мнению Оригена, и библейские угрозы вечными муками, не стоит понимать слишком буквально (см. Беседы на Иеремию 18,6). «Мы являем детям грозные гримасы не потому, что мы действительно испытываем такие чувства к ним, но потому, что понимаем разумность такого поведения. Так и Бог говорит, что Он гневается, чтобы обратить тебя, но на самом деле Он не в гневе» (Там же). «Мы обманываем детей, пугая их, чтобы они стали послушными. Мы пугаем их обманными словами, приспособленными к детскому возрасту... Мы все дети для Бога, нам потребно детское воспитание. Вот почему Бог из жалости к нам обманывает нас» (Там же, 18,15)iiiiiii.

Это тайное учение Оригена можно не принимать. Но, как оказалось, то, что Ориген прятал от своих прихожан, совсем не «оккультно». Он прятал не свою тайную плененность буддизмом или герметизмом, а то, что евангельское возвещение о том, что Бог есть любовь, для Ориген означало, что Бог есть только любовь (см. Беседы на Иезекииля 1,2; Беседы на Числа 16,3). У теософов же обратная тайна: их божество никого в сути своей не любит, ибо является всего лишь неумолимо-автоматическим законом кармы…

В) КНИГА "О НАЧАЛАХ"

Ориген - писатель, старающийся строить систему. Каждый свой шаг он просчитывает намного вперед. Его главная цель ясна: защитить Церковь и ее Библию. Но свои оборонительные рубежи он предпочитает строить еще на дальних подступах к своей святыне, то есть - на территории противника, на территории язычества. Он склонен брать некоторые суждения языческой философии и разворачивать их так, чтобы они стали его передовыми оборонительными рубежами. Борется же таким путем Ориген прежде всего с тем оппонентом, который пристальнее всего приглядывался к Церкви, активнее всего ей противодействовал. Имя этому передовому отряду язычества в его противостоянии христианству - гностицизм. И мы помним, что Ориген от юности своея относился к гностицизму без малейшей приязни.