Страница 96 из 121
С ужасом и удивлением сказали латиняне: "Истинна есть вера православная, которую исповедует воевода; пусть строит церковь своей веры в нашем городе, так как за сопротивление наше этому его желанию Бог разгневался на нас и чудесно показал нашу неправоту". - Так посрамлены были латиняне с их священниками, из которых многие после этого чуда обратились в православие.
Воевода же с своим епископом, священниками, боярами и войском, исполненные великой радостью и веселием, возвратились в дворец воеводский, славя и благодаря Бога за бывшее чудо на утверждение истинной православной веры, и тут же решено было приступить тотчас же к устройству предположенной церкви (оттуда же).
7. Передадим здесь рассказ о том, как пчелы вразумили одного сектанта присоединиться к св. Церкви. Собрались в православную церковь христиане на молитву и для приобщения Святых Тайн; с ними подошел причаститься и сектант из молокан, коего совершитель Тайн Христовых и удостоил принятия их. Нужно заметить, что сектант тот был чрезвычайный пчеловод, который слыхал о чудодействии святых даров для всех и во всем.
Поэтому он возжелал прийти в православную церковь и приобщиться Св. Тайн, что и сделал без всякого к ним приготовления, задавшись совсем другой целью. Приобщившись же св. тайн, сектант-пчеловод не употребил их, а спрятал частицу Св. Даров из уст в платок и, придя домой, положил ее в улей пчелам. Как только пчелы заметили в храмине своего улья частицу Св.
Даров, тотчас же оставили свою обычную работу, перестали строить соты и начали с поспешностью приготовлять приличное помещение для святого тела Господня. Они устроили престол, потом дискос и на него положили святую частицу и оградили ее сводом - устроили как бы храм и алтарь; затем собрались вокруг и жужжали, будто воссылали хвалу Богу и молились. Хозяин, заметив, что пчелы перестали вылетать из услья, подошел к нему, открыл и изумился, увидав, что пчелы воздают благоговейное чествование телу Господа, которое пчеловод, можно сказать, презрел.
Придя в себя, сектант раскаялся во грехе своем, явился к священнослужителю той церкви, в коей недостойно принял Св. Дары, объявил ему о злосодеянном поступке и просил его принять в Церковь. Желание пчеловода было удовлетворено; он оставил свое заблуждение - сектантство и со всем семейством своим сделался благоговейным последователем и исполнителем таинств и обрядов православной Церкви. (Из писем "О покаянии" преосв. Феофана; сн. "Воскр. чт." за 1884 г. Стр. 413-414.) 2.
Небесные казни гонителей церкви Божией
1. Первый гонитель христиан - император Римский Нерон был свергнут с престола и исчез безвестно.
2. Домициан, по жестокости подобный Нерону, попал в плен неприятелей и ими был умерщвлен.
3. Декий был убит на войне, и тело его съедено хищными зверями и расклевано птицами.
4. Валериан был взят в плен персами, и там ему назначено было исправлять самую унизительную должность: он обязан был изгибать свою спину и подставлять ее вместо ступени Персидскому царю всякий раз, когда тот садился на коня. А когда умер Валериан, то с него содрали кожу и повесили на позор римлянам.
5. Диоклетиан впал в жестокую болезнь, которая еще более усилилась от огорчения и своеволия народа, ниспровергшего его статуи, наконец, он лишился разума и уморил себя голодом.
6. Максимин Геркулий, отказавшись от престола, отравился ядом.
7. Главный виновник десятого и последнего гонения, Галерий, был поражен неисцельной болезнью, которая, несмотря на все старания и все искусство врачей, усиливалась все более и более, так что, наконец, и врачи не могли близко подходить к нему - от нестерпимого смрада, выходившего из его ран. Среди таких ужасных мучений он познал могущество Бога христианского, вспомнил все свои жестокости против христиан и издал указ о прекращении гонения.
Но так как обращение гонителя было не глубокое, то смерть прекратила его мучения.
8. Споспешник и преемник жестокостей Галерия Максимиан имел смерть не менее мучительную. Оставленный всеми своими приближенными, он решился на самоубийство - принял яд и четыре дня терпел ужаснейшие мучения, не только в теле, но и в душе: ибо ему представлялся в болезни Сам Судия Небесный и грозил ему Своим правосудием: наконец, с жесточайшими мучениями, как бы среди пытки, нечестивый Максимиан изверг свою душу.
Таким образом, почти все ожесточенные гонители христиан испытали на себе заслуженный ими гнев правосудного, нелицеприятного Бога, тогда как Констанций Хлор, покровительствовавший христианам, мирно и благополучно управлял своей страной и мирно скончался. В лице его сына, Константина Великого, Господь готовил Своего избранника, который должен был даровать мир Церкви Христовой. 3. Наказания за хулы на св. православную Церковь
1. Лет двадцать тому назад близ деревни Мишнева (Калужского уезда) среди белого дня, при множестве народа случилось событие, переполнившее ужасом местных жителей, а в особенности тех, которые были невольными зрителями случившегося. И теперь многие помнят это ужасное событие: они могут подтвердить справедливость этого рассказа.
Это было в июле месяце, в самую жаркую пору полевых работ. Крестьянки деревни Мишнева рано утром отправились жать поспевшую рожь на ближайшее поле. Мужики были на сенокосе; потом, придя домой и позавтракав, некоторые пошли проведать жниц, посмотреть на работу и наведаться: хорош ли ужин. В числе других отправился в поле Мартин Степанов Деев. Придя на сжатую полосу, Деев увидал часто лежащие снопы, обрадовался хорошему ужину и стал выкладывать из снопов крестцы.
Кончив работу на одной полосе, он перешел на другую и т.д. На одной полосе Деев увидел много зеленой травы и, не желая, чтобы она пропала даром, отправился в деревню, взял свою молодую серую лошадь, привел на эту полосу и привязал на длинную веревку, а сам отправился продолжать работу на другие полосы.
Время подошло к полудню; солнце пекло невыносимо; жницам невмоготу уже становилась работа; они стали, одна за другой, собираться около сложенных снопов, стараясь чем-нибудь прикрыться от палящих лучей, чтобы пообедать и отдохнуть немного. Деев, кончив работу, пошел к лошади и, увидя, что она уже вдоволь наелась, стоит на одном месте, качая головой и махая хвостом, чтобы отогнать докучливых мух, отвязал от кола веревку и хотел развязать аркан на шее лошади: но узел так крепко затянулся, что не было возможности развязать.
Не долго думая, Деев свернул веревку кольцом и, чтобы удобнее было править поводьями, надел на себя, потом сел на лошадь и преспокойно поехал полосами по направлению к деревне. На одной полосе в это самое время неожиданно поднялась из-за снопов какая-то жница, закутанная зипуном: лошадь испугалась, шарахнулась в сторону, и Деев, как сноп, слетел на землю, путаясь в веревке.
Баба ахнула, закричала не своим голосом. Лошадь испугалась еще больше и понесла вскачь, а Деев, как чурбак, волокся за нею по сжатым, колючим полям. На неистовый крик женщины встрепенулся весь народ, бывший на полях; многие погнались за лошадью, крича во все горло: "лови - лови, держи - держи!" Лошадь, как бешеная, носилась по полю, оставляя за собою кровавый след...
Наконец, выбившись из сил, она остановилась, как вкопанная, на одном месте, шатаясь во все стороны. Когда взяли ее под узцы и взглянули на несчастного Деева, то все содрогнулись от ужаса: он весь был истерзан и не походил на человека, а на какую-то окровавленную и грязную массу: кольца веревки врезались в тело до самых костей... Он еще дышал, но не двигался ни одним членом.
Его положили на кафтан и отнесли домой, где чрез несколько минут он и умер, в цвете сил, - ему было только 30 лет.
Все жалели так ужасно погибшего молодого человека, а родные его плакали неутешно. Но больше всех убита была горем родная тетка Деева, престарелая девица. Соседи знали, что покойный не любил эту тетку, часто оскорблял ее бранными словами, и немало удивлялись, почему она всех больше убивается.
Несчастная смерть Деева породила много толков среди местных жителей: одни обвиняли женщину, которая, поднявшись, испугала лошадь; другие говорили: "покойный сам виноват - зачем было надевать на себя веревку! Сам своими руками запутал себя!" И все вообще приписывали смерть Деева несчастному случаю. Но был один человек, который приписывал это несчастье не слепому случаю, а видел в нем явное наказание Божие за хулы и ругательства на православную Церковь и за угрозы, безрассудно произнесенные незадолго пред смертью.
Так смотрела на событие именно та родная тетка Деева, престарелая девица, которая плакала о нем больше всех. - Вот что сообщила она: "Когда появились в деревне Фролове (ныне село) у раскольников австрийские попы - Горох и Дрыман, то много православных отпало от св. Церкви и приложились к расколу; в числе других отпал и покойный племянник наш, Мартин. Он стал и нас туда же тянуть. Брат мой, невестка (т.е. отец и мать Деева)