Страница 41 из 121
Это объяснение не имеет ни малейшего разумного основания. Спрашивается: какое происхождение самых элементов и их специальных свойств, определяющих их первичные сочетания?
По какому закону эти элементарные сочетания получили ту количественно и качественно разнообразнейшую сложность, результатом коей является мир органический - от растения до человека? Откуда этот закон? Неужели от самой мертвой, бессознательной материи? А между тем, он, видимо, существует. Это - закон целесообразности, на котором и основывается новое доказательство бытия Разумного Строителя мира; это доказательство телеологическое.
______________________
в) Телеологическое доказательство бытия Божия. Итак, завершение космологического доказательства бытия Божия составляет доказательство телеологическое. Сущность его следующая: незримое миростроительное начало, обнаруживающее свое существование и свою разумную природу в устройстве целого мира, еще определительнее и очевиднее проявляет то и другое в той особенности мироустройства, которая разумеется под словом целесообразность.
Определим факт, им выражаемый, ограничиваясь на сей раз только земным миром, как ближе и опытнее нам известным. Известно, что он представляет собой длинный и многосложный ряд образований - от мертвых минеральных масс до существ одушевленных, от простейших элементов до тончайших и сложнейших тканей человеческого организма. Между низшими и высшими, между простейшими и сложнейшими образованиями вообще усматривается такое отношение, что первые составляют условие зарождения, существования и жизни последних и служат их интересам - не сознавая того.
Вот это-то отношение низших видов и форм бытия к высшим, простейших к сложнейшим и совершеннейшим, отношение, подобное тому, как в разумной человеческой деятельности материальные и формальные средства относятся к предложенным целям ее, это-то отношение и разумеется под термином целесообразность. И как в человеческой деятельности сознательная целесообразность служит верным знаком разумности действователя, так и в мире целесообразность и планосообразность, видимая во всем, от необъятного целого до бесконечно малого, свидетельствует о всеобъемлющем и всепроникающем Разуме миростроительном*.
______________________ * Известная современная теория естественного саморазвития, или эволюционизма, отвергает такое воззрение на отношение низших производителей к высшим производителям, как средств к предуставленным целям. По ее разумению, высшее развивается от низшего не потому, чтобы первое было преднамеренной целью последнего, а по силе свойств, кроющихся в сем последнем, которые развиваются сами собой и раскрываются в высших.
Притом не всегда низшее переходит в высшее; столь же часто бывает наоборот. За юностью организма следует старость и смерть его. Видна ли, говорят, здесь целесообразность?
Не имеем ни возможности, ни надобности следить за развитием пресловутой теории от первых ее положений и до последних выводов и ограничимся только двумя доказательствами ее несостоятельности:
а) Первое то, что основные ее положения (т.е.
о самобытности элементов и их свойствах) совершенно произвольны и, не удовлетворяя требований мышления, не опираясь и на опыт, требуют слепой веры.
б) С этим недостатком теории можно было бы до некоторой степени примириться, если б она вознаграждала за него, по крайней мере, удовлетворительностью выводов. Но и этого далеко нет.
Она обещает объяснить - помимо разумного Миростроителя и премудрого плана Его - все то, в чем общий здравый смысл усматривает печать Его премудрости, но оказывается бессильной выполнить свое обещание, Не углубляясь в тайны великого целого, называемого миром, не указывая вновь на его дивную стройность (о коей была уже речь)
, достаточно всмотреться и вдуматься в то, что всего ближе к нам, т.е. в наш собственный организм, чтобы убедиться в непригодности этой теории к его объяснению. Да и здесь опять ограничимся - чтобы слишком не рас-пространяться - одной нервной системой. Анатомия человеческого тела знает строение этой системы: ее разветвления, волокна с их покровами, центры, отправления и органы как двигательных, так и чувствительных нервов.
Затем органической, или животной, химии не безызвестны и некоторые простые элементы, входящие в состав нервного вещества. Пусть же представители той и другой науки укажут те свойства элементов, по силе которых эти последние будто бы сами собой должны были соединиться здесь так именно, как соединились, и соединением своим произвести именно те дивные и разнообразные явления и отправления, которые свойственны нервному веществу!
Пусть из того же начала объяснят и строение, например, такого сложного органа, как глаз. Но ни один из серьезных ученых и специалистов по изучению нервной системы не решился на это и никогда не решится. Оказывается неизбежным необходимость предположить или такого неуловимого деятеля, который является в организме, но не из его элементов развивается, именно деятеля психического, или же, по крайней мере, такой выбор, подбор и сочетание элементов, который никак нельзя объяснить из одних свойств их, или, вернее, и то, и другое.
При чем же тут теория самопроизвольного развития? Не ясно ли, что если развитие и совершается, то по плану, наперед предначертанному и направленному к осуществлению высшей цели?
А что такая цель действительно существует и определяет собой все строение человеческого организма, это до очевидности открывается из того, что такая, из естественного саморазвития отнюдь не объяснимая, организация человеческого тела, в свою очередь, составляет условие развития в организме жизни психической, эстетической и, нак
онец, религиозной. Этого уже никто отрицать не решится.
После такого очевидного проявления разумной целесообразности в организации и природе человека ни один здравомыслящий созерцатель мира не усомнится и в целесообразности всего мироустройства - от системы великих космических тел до мельчайших произведений земной природы.
______________________
г) Психическое доказательство бытия Божия. Сущность его следующая: вникая в свою психическую жизнь от ее низших, только сознательных проявлений - до высших, нравственно-мыслительных, мы должны прийти к твердому убеждению, что она не есть последовательное видоизменение жизни физиологической, а обнаруживает существование особого начала, отличного от организма, которое и называем душой.
Отсюда неизбежный вопрос: какое же происхождение этого особого начала? Если оно не есть прямой продукт телесного организма, то само собой ясно, что оно не есть и произведение вещественной природы. Что оно не есть и самобытное начало, это еще более ясно открывается из его временного и условного появления в организме. Откуда же оно?
Возможен на такой неизбежный вопрос только один ответ: должно существовать некоторое самобытное и невещественное Начало, не тождественное с миром, но входящее в мир, действующее в нем и порождающее в недрах его новый мир - разумно-психический и невещественный.
д) Нравственное доказательство бытия Божия. Нравственное доказательство бытия Божия основывается на том общепризнаваемом факте, что кроме законов внешних, постановляемых в гражданских обществах законодательной властью, существует в самом человеке закон внутренний, предписывающий или воспрещающий многое такое, чего внешнее законодательство не касается, оставляя то каждому на его совесть.
Требования и запрещения этого закона сознаются людьми не с одинаковой ясностью и силой, а потому нередко нарушаются, особенно под влиянием увлечений, страстей, вообще нравственной шаткости и разнузданности, а иногда и просто невежества (как также нередко нарушается и закон внешний); но не много найдется таких, которые бы не сознавали его хотя бы по временам, еще менее таких, которые бы вовсе его не признавали.
Самые отъявленные злодеи иногда выражали сознание и признание его.
Факт существований внутреннего закона издревле понимаем был так, что кроме человеческой законодательной власти есть иная, Высшая, заявляющая свои веления и запрещения непосредственно в душе человека: власть Божественная. Еще в языческой древности были люди, понимавшие внушения и обличения совести именно как глас Божества, непосредственно внятный душе человеческой. (А. Знаменский, профессор богословия.